Павел Кантур – Код Создателя (страница 1)
Павел Кантур
Код Создателя
Пролог
Ве́рую во еди́ного Бо́га Отца́, Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым…
Символ Веры, доносящийся из динамиков старого корабельного приемника, шипел и трещал, заглушаемый свистом солнечного ветра и скрежетом металлической обшивки «Благовеста». Иван машинально подпевал знакомым с детства словам, всматриваясь в пронизанную звездами пустоту. Здесь, на краю карлированных систем, вера была таким же необходимым инструментом выживания, как и исправный гипердвигатель. Она напоминала, что даже в ледяном космическом одиночестве ты не один, что всё мироздание – не слепая игра физических сил, а грандиозный, исполненный смысла Замысел.
Но что, если у этого Замысла есть… код?
Не метафора, не благочестивая аллегория, а самый что ни на есть реальный, физический шифр, вписанный в саму плоть мироздания? В плоть человеческую.
Предание гласит, что первый человек, Адам, был сотворен совершенным, обладающим властью над творением и способностью к чистейшему, богоподобному творчеству. Грехопадение не уничтожило этот дар окончательно, но разбило его на осколки, рассеяло по родам и поколениям, погрузило в глубокий сон. Сила, предназначенная для возделывания Эдемского сада по всей вселенной, оказалась в забытьи, упрятанная в так называемые «мусорные» участки ДНК.
Но некоторые осколки – больше. Некоторые искры – ярче.
Они ждут своего часа. Ждут, чтобы пробудиться не через насилие или алчность, но через любовь. Через ту самую самоотверженную, жертвенную любовь, что однажды стала ответом на величайшую Жертву, принесенную за всё человечество. Ибо лишь любовь способна восстановить то, что было сломлено себялюбием.
Иван Просекин еще не знал, что один из таких осколков дремлет в нем. Не знал, что его ждет встреча не просто с артефактом, а с наследием, которое перевернет всё. Его путь – путь простого курьера – вот-вот превратится в дорогу домой. К тому единственному Месту, которое все мы, сознательно или нет, ищем меж звезд.
К тому, чтобы снова стать людьми. В полном, изначальном смысле этого слова.
АКТ I: ПРОБУЖДЕНИЕ
Часть 1: Осколок в пустоте
Скрип шасси «Благовеста» был привычной молитвой перед выходом в пустоту. Дребезжащий, недовольный, но честный звук. Корабль-ветеран, как и его хозяин, давно перестал удивляться капризам гравитации карликовой планеты Саратов-7.
Иван Просекин отключил систему зацепления, и «Благовест» с тихим вздохом отплыл от ржавого стыковочного узла. На мгновение в иллюминаторе проплыла унылая картина: потертые купола колонии, шаткие вышки ретрансляторов, вечная пыль, клубящаяся под куполами. Еще один мир на задворках, еще один рейс.
– Ну, что, старик, погнали, – буркнул Иван, шлепнув ладонью по потрескавшейся панели управления. Машина отозвалась ровным, натужным гулом двигателей. Держалась. Как всегда.
Он откинулся в кресле, с наслаждением потянулся, заставляя хрустеть позвонки. Рейс был коротким, но нервным – срочная доставка медицинских препаратов для местного лазарета. Заплатили исправно, без торга, что уже было чудом. Иван перевел корабль на автопилот, задав курс к следующей точке на карте – заброшенной орбитальной станции «Заря-12». Новый заказ. Анонимный. Щедрый. Слишком щедрый для такой простой работы.
В кабине воцарилась знакомая тишина, нарушаемая лишь мерным жужжанием приборов и тихим, прерывистым шипением из радиоприемника. Иван покрутил ручку настройки, ловя знакомую волну.
«…и во еди́ного Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́дного, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век…»
Голос диктора, вещавшего с какой-то дальнемонастырской частоты, был спокоен и величав. Иван закрыл глаза, позволяя древним словам омыть усталость. Это был его ритуал. Его якорь. В бесконечной, безразличной пустоте космоса эти слова напоминали о порядке, о смысле, о том, что за всем этим есть Чей-то замысел. Он не был фанатиком, нет. Его вера была такой же простой и рабочей, как его корабль. Не для показухи, а для души. Чтобы не сбиться с пути.
Он открыл глаза, и взгляд его упал на потрепанную фотографию, примагниченную к главной консоли. Старый деревянный дом в сибирской деревне, родители, улыбающиеся в камеру. Сам он, лет десяти, на фоне только что собранного с отцом спутникового dish. Тоска, острая и сладкая, кольнула под ложечкой. Дом. Земля. То, ради чего он все это терпел. Чтобы однажды накопить enough, вернуться и починить ту самую крышу, с которой и началась его любовь к звездам.
Внезапно резкий, деловой сигнал встроенного ком-линка разрезал тишину и церковное пение.
– Курьер Просекин? – прозвучал безэмоциональный, синтезированный голос. – Подтвердите получение контракта 734-Дельта. Координаты и детали груза переданы.
– Подтверждаю, – откликнулся Иван, нажимая на ответ. – «Биологический образец для лабораторных исследований». Все ясно. Будет доставлен.
– Скорость и дискретность оплачены дополнительно. Не подведите.
Связь прервалась так же резко, как и началась. Иван поморщился. «Дискретность». Всегда его настораживало это слово в контрактах. Обычно за ним следовали проблемы.
Он взглянул на координаты. Глубокий пояс астероидов на окраине системы. Ничего примечательного, кроме той самой «Зари-12» – старой научной станции, заброшенной лет двадцать назад после скандала с финансированием. Идеальное место для чего-то, что требует «дискретности».
«…нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы и вочелове́чшася…»С шипением радио окончательно поймало волну.
Иван выключил звук, оставив лишь мерцающий светодиод индикатора. В тишине кабины его мысли закрутились вокруг слишком щедрого платежа и безликого заказчика. Он потянулся к иконке Спасителя, прикрепленной рядом с фото родителей, и перекрестился коротким, привычным движением.
– Господи, благослови, – тихо прошептал он. – И помоги разобраться, что за «образец» я везу на этот раз.
«Благовест» мягко вибрировал, устремляясь в сторону пояса астероидов, навстречу тишине, звездам – и судьбе, что ждала его в ржавых коридорах забытой станции.
Щедрый аванс, поступивший на счет, пах не кредитами, а нервной пылью старого железа и ледяным вакуумом. Иван, сверив координаты с бортовым компьютером в который раз, заставил «Благовест» нырнуть в хаотичный рой малых небесных тел. Астероиды, словно брошенные кем-то гигантские булыжники, медленно кружились в безмолвном танце, отбрасывая длинные, искаженные тени.
Станция «Заря-12» висела на мертвой орбите вокруг одного из более крупных обломков. В окулярах дальномера она сначала была едва заметной точкой, затем проступили очертания: уродливый комок устаревших модулей, стыковочных узлов и спутанных, как паутина, обрывков кабеля, застывших в вакууме. Ни огней, ни признаков жизни. Только безжизненный металл, медленно отдающий свое тепло в вечный холод.
– Красотища, – беззвучно выдохнул Иван, ощущая легкий холодок под летной курткой. – Просто курорт.
Он пролетел вокруг станции, сканируя ее на предмет повреждений или неожиданных сюрпризов. Сканеры, ворча, выплевывали данные: атмосферы нет, энергосистемы отключены, признаки сильного повреждения одного из жилых модулей от микрометеорита. Станция была не просто заброшена – она была мертва.
«Идеальное место для „биологического образца“», – с сарказмом подумал Иван.
Его пальцы привычно пробежали по панели управления, выводя «Благовест» на аккуратную стыковку с единственным, кажущимся исправным, шлюзом. Магнитные захваты с глухим стуком сцепились с причалом. Странное чувство тревоги, которое он гнал от себя всю дорогу, снова накатило волной. Он отряхнулся, как от дурного сна.
– Ладно, Просекин, за работой. Быстренько забрать и убраться отсюда.
Облачившись в скафандр и проверив герметичность, он открыл внешний люк. Слабый щелчок разряда, и его выбросило в абсолютную тишину шлюза «Зари». Внутренняя дверь поддалась после недолгих манипуляions аварийным шлюзом.
Фонарь на шлеме выхватил из мрака коридор, уходящий вглубь станции. Плавали частички пыли, застывшие капли какой-то жидкости. На стенах – следы спешки: сорванные панели, брошенное оборудование. Воздух, вернее, его полное отсутствие, казалось, вобрало в себя и законсервировало последние мгновения паники, случившейся здесь годы назад.
Согласно схеме, лабораторный модул должен был быть в конце основного коридора. Иван поплыл вперед, отталкиваясь от стен. Его собственное дыхание оглушительно грохотало в шлеме.
Дверь в лабораторию была приоткрыта. Кто-то или что-то побывало здесь до него. Иван насторожился, сжимая в руке стандартный искатель-маячок, скудное оружие курьера.
Внутри царил хаос. Разбитые колбы, опрокинутые стеллажи, плавающие в невесомости datapad-ы. И посреди этого беспорядка, на центральном столе, аккуратно закрепленное в противоударном кейсе, лежало То Самое.
Это был не «биологический образец». Это был… артефакт.
Он был небольшим, чуть больше ладони, и напоминал приплюснутый цилиндр из темного, матового металла, испещренного сложными, переливчатыми узорами. Свет фонаря не отражался от его поверхности, а будто впитывался ею, уходя вглубь. Он выглядел абсолютно чуждо на фоне утилитарного, потрепанного убранства лаборатории. Древним. Иным.