Павел Иванов – Все игрушки войны (страница 68)

И отправился Волк с добычей в обратный путь, не заметив крохотной царапины, что успела оставить ему маленькая змея, а ведь в пылу сражения, он не заметил подобных ей, что так же успели задеть его…

…Ястреб как всегда коротала время за книгой, вечера в северных землях были долгими, и постоянное потрескивание огня в камине уже стало привычным для слуха южанки. А ночью приснились ей родные земли, тайные тропы, ведущие в одно из древних святилищ. Не увидела она сражения, но увидела как живые змеи-стражи с яркой чешуей всех цветов, утаскивают тела погибших сородичей, а позже устроились на нагретых солнцем камнях, свернулись кольцами, даже не претендуя на центральный алтарь. А там живой узор, плетение чешуйчатых тел, маленькие змеи занимали самое лучшее место, и на то были причины, вот она, настоящая опасность, неприметная, и смертельная. Ловушки северян были прямолинейны, и южанам казались грубыми, свои ловушки они делали хитроумными, пряча за другими. На севере, чем крупнее зверь, тем он опасней, а на юге, опасность чаще таилась в тех, кто был мельче всех, кого чужак не примет всерьез. И утром Ястреб хмурилась в окно, глядя на заснеженные земли, от чего-то внутри было чувство беспокойства, и мнилось, что под утро она видела уходящий силуэт с волосами цвета золотистой пшеницы.

/да что ему делать в святилище семиглавой богини?/ – мысленно фыркнула сама себе южанка, и отмахнулась от своих тревог.

Но прошел день, а потом еще, и чувство тревоги нарастало, а своей интуиции Ястреб была склонна верить, там, где разум мог ошибиться, предчувствия не обманывали, вот только, что могла сделать та, что сама являлась пленницей?

Все упиралось в данное слово, нарушить его или нет, нарушишь, быть может, потеряешь честь, не нарушишь… быть может пожалеешь о том, что уже нельзя будет вернуть.

Непростой выбор, но на рассвете третьего дня, она решилась.

Нелегко было отыскать увиденное во сне место, до этого она не была здесь, и только память крови подсказала ей верный путь, и она же подсказала ей, склониться перед стражами, и, соблюдая древние традиции, поднести им чаши с молоком. Узнала она о том, что произошло, и, вздохнув, склонила голову, принося извинения за северного варвара.

– Твой чужак, с волосами цвета молодого золота? – ожила статуя, и семиглавая богиня взглянула на пришедшую просительницу, своими драгоценными камнями-глазами, а после обернула вокруг нее свой хвост.

– Прости Змеиная Мать, не уследила, он и правда принадлежит мне, равновесие сделало его моим кровным Врагом, – ответила южанка, не испытывая страха, но склонив голову в знак уважения, и сложила пальцы особым жестом, в знак искреннего сожаления.

Змеиный язык тронул смуглую щеку, и, ощутив искренность просящей, семиглавая богиня отпустила ее.

– Здесь нет того, кого ты ищешь, он ушел. Сейчас должно быть, он уже видит сны, мои дети позже найдут его и заберут похищенное, не сказать, чтобы это было важно, но… ты, потомок солнца, сама знаешь, как это бывает. – Змеиная Мать почти улыбнулась своей родственнице, хоть и дальней, все же, все носители Древней Крови были связаны, хотя и сами иногда не могли разобрать, кто кому кем приходится.

– Я приношу свои извинения за него, и прошу подсказать мне путь, не откажи мне Змеиная Мать. – Ястреб сняла с левой руки браслет «тари», с заключенными в нем плодами священного дерева, и опустила его на алтарь. – Прими это дар, даже если не укажешь дорогу, я поищу своими силами, я лишь хочу восполнить утерянное, чтобы не было между нами плохого.

– Принимаю… – богиня благосклонно коснулась тонкими пальцами щеки еще юной бессмертной. – И даже подскажу тебе путь, иди по земной тверди, ты потомок солнца, пришла верхними путями, а твой чужак не обладает крыльями, ищи его по следам меча, он не умеет ходить по нашим землям.

/а ведь верно… и как я сам не подумала./

– Спасибо за совет, и прости за то, что нарушили твой сон.

И сделав три шага назад, Ястреб развернулась и поспешила на поиски северянина, а в потайном кармане надежно был спрятан фиал с противоядием, что дала ей семиглавая богиня, цена за это была отдельной, и это было справедливо, Ястреб не оспаривала этого.

…Волк и сам не понял, в какую ловушку попал, яд окутал его разум цветными видениями, он выдавал сны за реальность, и каждый раз как Волк понимал что, что-то все же не так, чувствовал ложь, видения просто сменялись, будто он очнулся и продолжил путь, снова и снова, каждый раз немного иначе, дурманя его разум.

Ястреб нашла северянина не сразу, тот ушел гораздо дальше, чем приходившие до него, и казалось просто присел у дерева подремать, вот только с первого взгляда было понятно, что его лихорадит, и левую руку оплетали темные прожилки яда попавшего в кровь.

– Глупый варвар, и что тебя занесло сюда. Глупец… – ругалась южанка, стоя на коленях возле одурманенного Волка, гнев смешался пополам со страхом, что, возможно, она опоздала.

– Признайся, это твоя месть… – южанка не церемонясь надорвала одежду на блондине, ища признаки укусов где-то помимо руки, и обнаружила еще два, один в плечо, и один чуть ниже колена.

А Северный Лорд вдруг как в тумане увидел, как над ним склоняется знакомый силуэт, сверкнула сталь, руку обожгло болью, а потом вдруг стало легче. Потемневшая кровь потекла из разреза, выходя вместе с ядом, а после Ястреб прижалась губами, высасывая испорченную кровь, пока не пошла чистая, и Волк снова забылся. Когда все три раны были очищены, южанка достала из-за пояса нужные травы, что еще в пути успела приметить и сорвать, и глубоко вздохнув, принялась жевать, заметно поморщившись, лекарственные травы никогда не отличались приятным вкусом.

/будешь должен северянин, и даже не вздумай не очнуться, и не перенести нас к тебе, когда я дотащу тебя до нужного места…/

Травяная паста покрыла надрезы на белой коже, а затем она тщательно забинтовала раны полосками чистой ткани, раны следовало держать в чистоте. Оставался еще один шаг, но… Волк будто окаменел, не желая разжимать челюсти, и тогда Ястреб отбросив все границы, склонилась к одурманенному, провел пальцами по его губам

– Волк…доверься мне…не coпpoтивляйcя…пoжaлyй-cтa. – тихий бархатный шепот достиг слуха Волка, и тогда его губы смягчались, позволяя чужому языку раздвинуть их, и лекарство перетекло из уст в уста, смуглые пальцы легли на горло северянина, мягко массируя и помогая проглотить.

…и снова сны, на этот раз исцеляющие, хоть и замедленно, а потом снова бархатный голос упрашивающий вернуть их домой.

– Я не смогу тебе помочь, ну же, ты должен постараться, ты же сильнее, в твоих землях тебе сразу станет лучше… верни нас домой… в Северную Крепость.

И Северная Магия проснулась, разворачиваясь вокруг своего обладателя вихрями, перенося Северного Лорда в его земли, ну или почти… южанка чуть не упала, оказавшись внезапно по колено в снегу, в то время как Волк, хоть так и не открыл глаз, но задышал глубже, возвращая свои силы. Увы, здесь южанка уже мало что могла сделать, она не знала в каком направлении идти, оставалось лишь надеяться, что северянин быстро придет в себя и очнется, до того как…

/его враг замерзнет насмерть, потому что пытался спасти своего лучшего врага…/ – подсказал внутренний голос, и несмотря на сложность положения, южанка улыбнулась, что поделать, видят боги, она привязалась к северному варвару, и просто не могла бросить его вот так. Улыбка стала задумчивой, и солнце медленно катилось вниз по небосклону, темнело, надо было искать укрытие…

Когда Волк открыл глаза, первое что он ощутил, что проспал даже слишком долго, тело ломило от того, что он давно не разминался толком, и первое что он увидел, это… снег, над ним определенно белел потолок из снега. Волк слегка нахмурился, и недоуменно повернул голову, и только тогда понял что это, это была нора, вырытая в снегу. Ястреб не зря сидела в библиотеке столько времени, и теперь немного больше знала о севере, и, будучи почти в отчаянии, сразу вспомнила всё, что читала.

Северянин был укрыт знакомым меховым плащом, тем самым, что он когда-то подарил южанке, а под боком немного учащенно дышала она сама. Заподозрив неладное, он сразу положил ладонь ей на лоб, и нахмурился еще больше, похоже Ястреб заболела, так что все вопросы можно отложить на потом, главное…

– Ну наконец-то… – хрипло произнесла проснувшаяся южанка, открыв глаза, и быстро приподнявшись, напряженно вгляделась в лицо блондина. – Тебе лучше? – а в следующий момент сделала неслыханную вещь, склонилась и ненадолго прижалась губами ко лбу замершего мужчины. – Температуры больше нет, хвала богам, я предполагала, что здесь ты быстрее восстановишься, и рада видеть, что не ошиблась. – она не скрывала своей радости, но уже через секунду, повысила голос на северянина – За каким чертом тебя понесло так далеко? Я так зла, что готова тебя не то что заклевать, я готова тебя собственноручно придушить… – Она буквально полыхнула гневом, и правда готовая придушить блондина, хотя еще недавно думала лишь о том, чтобы тот поскорей очнулся.

А ему вдруг вспомнилась неясная картина, как она склоняется к нему и целует, оставляя на губах привкус травяного лекарства, и другая картина, как кто-то ругался над ним, и в то же время бережно касался, унимая боль. И вкус воды, чуть сладкой, из уст в уста… и…