Павел Иванов – Все игрушки войны (страница 37)
Потом посмотрел на хозяина, который тоже без удовольствия слушал женскую болтовню, переминаясь с ноги на ногу. И – снова на Василия. Спросил:
– А скажи-ка, молодец, ты на солнце обгореть не боишься?
– Нам солнце не страшно, сударь, мы привычные.
– Ах вот как… И что же ты, совсем со двора не выходишь?
– Не положено. Только если позовут.
– Кто позовет?
– Хозяева. Или дети хозяйские, когда вырастут и своим домом заживут.
– Понятно. Надо же, говорила мне матушка, что у нас в роду видящие бывали, а я не особо верил. Но я думал, что ваше племя поменьше габаритами будет, все больше котики или хорьки всякие.
– Могу и котиком… – усмехнулся Василий.
– Да? То есть, и это правда? Интересно, интересно… А хотел бы ты мир посмотреть, там за воротами?
Василий не ответил. Но ощутил жгучее желание увидеть все то, о чем говорилось в сказках, что слабым подобием отображалось на цветных лубках…
Назавтра младший домовой Василий с подворья такого-то на Малой Охте получил официальную призывную повестку, предписывающую хозяевам дома исполнить подобающий обряд провожания, а ему самому – прибыть в распоряжение полковника особого отдела Эдуарда Алексеевича Утукина.
Накануне первого удара союзников по немецкому флангу, положившего начало битве на Марне, а именно вечером 4 сентября 1914 года Арман Лугару оказался на шоссе, ведущей из Парижа к Вилье-Котре. Подготавливаемые тайные операции в захваченной немцами столице внезапно оказались неактуальны, поскольку скоростная оккупация не состоялась. А вот на фронте «особо ценному специалисту» занятие наверняка могло найтись… Хотя линии фронта как таковой еще не было – кто-то отступал, кто-то пытался окружить хоть кого-нибудь. Шестая армия генерала Монури где-то там впереди спешно разворачивалась в боевые порядки. На дорогах царил хаос – велосипеды и мотоциклы, пешие подразделения и беженцы, бронеавтомобили, крестьянские телеги, а в центре всего этого безобразия – новенький биплан на буксире, прицепленный к еще недавно щегольскому, а теперь покрытому толстым слоем пыли и дорожной грязи авто-кабриолету.
На самом деле, нельзя просто взять и реализовать на практике изобретение, даже успешно похитив его в далеком и высокотехнологичном мире. Крестьянин не может найти в сарае неведомо откуда взявшийся огнемет, принести его местному исправнику или городскому голове, и вот уже устрашающее оружие пущено в дело на ближайшей войне. Так не бывает – ибо для чего же тогда существуют ученые? А если в следующий раз находка обнаружится не в сарае, а в царской опочивальне?..
Власть, если хочет оставаться властью, должна контролировать появление нового оружия. Нужны технологии изготовления и методики обращения с ним, нужны материалы – в случае с тем же огнеметом и металл, и горючие смеси, и защита от возгорания, и баллоны для сжатого газа… Поэтому легализация «инородного, добытого» составляет основную проблему.
Конечно, в этой сфере идет тайная война с применением всего арсенала военного и промышленного шпионажа. Так вот, традиционное средство борьбы со шпионажем – составление слишком больших списков, где хорошие годные изобретения маскируются среди десятков бесперспективных. Но об их бесполезности известно только авторам перечня.
Арман наблюдал все это из кузова грузовика. Он ехал вместе с пехотинцами, чей командир по имени Шарль то впадал в меланхолическое молчание, то вдруг, воодушевившись, начинал декламировать:
Смерив чтеца взглядом, далеким от восхищения, Арман поинтересовался, впервые ли тот направляется в зону боевых действий. Лейтенант не был юношей, недавним курсантом, скорее уж одним из недавно мобилизованных гражданских. Он осекся, недовольный, что его так грубо перебили, вернул равнодушному слушателю негодующий взгляд, и воскликнул:
– Когда звери терзают нашу землю, никто не смеет отсиживаться в тылу.
– Беда в том, что на той стороне, в большинстве своем, такие же люди.
– Вы рассуждаете, как социалист!
– Нет, я реалист. Противника надо оценивать трезво.
Лейтенант сник, пробормотал:
– Мы последние…
– Да вроде нет, – отозвался Арман, – подкрепления еще должны быть.
– Мы последние, кто способен чувствовать душой! А следом идут такие как вы, молодой человек! Рассуждающие! Умничающие! Те, кто не верит ни во что и гордится этим!
– Чьи стихи вы читали? – спросил Арман, чтобы остановить поток восклицаний.
– Мои собственные! – окончательно обиделся почтенный лейтенант. – Тридцать переизданий, между прочим, за восемь лет!
СЛЕПОК ВРЕМЕНИ № 6. «ПОГИБНУТЬ, НО НЕ ОТСТУПАТЬ»
6 сентября французским войскам был зачитан приказ Жоффра: «Каждый должен помнить, что теперь не время оглядываться назад: все усилия должны быть направлены к тому, чтобы атаковать и отбросить противника. Войсковая часть, которая не будет в состоянии продолжать наступление, должна во что бы то ни стало удерживать захваченное ею пространство и погибнуть на месте, но не отступать».
И начались бои. Следующий день мог стать для французов и англичан роковым, но к ним подоспело подкрепление – Марроканская дивизия, только что прибывшая в Париж и переброшенная к Марне на том транспорте, который комендант смог отыскать, – половина по железной дороге на поезде и дрезинах, собранных по всем депо, половина на такси.
9 сентября немцы стали отступать к северу. Несостояв-шийся блицкриг сменился «Бегом к морю», вскоре превратившим войну в позиционную. Но почти 600 тысяч немцев, французов и англичан, которых начало сентября застало еще живыми и здоровыми, об этом уже никогда не узнали.
Любая закрытая планетарная система – достаточно бедна по межгалактическим масштабам. Тем более, если тамошние планеты регулярно кошмарят на тему метазаговоров/мегазаговоров извне и снаружи, устраивая поиски врагов народа и галактики. Под понятие врагов галактики можно подвести как разумных, так и не очень существ.
По внешним признакам враги галактики делятся на два основных типа: практически неотличимые внешне от обычных/стандартных обитателей галактики, и совершенно на них непохожие (количеством голов, лап, тел, общей структурой тела и половых органов). Тот и другой тип вызывает разные виды народного отвращения/отторжения.
Планетарные структуры, в рамках которых происходит разоблачение врагов народа и изъятие у них материальных ценностей, после присоединения прежде замкнутой планетарной системы к цивилизованной межгалактической, получают новые методики и классификатор межрасовых отношений.
Командир пехотного взвода поэт Шарль Пеги был убит одним из первых. Он лишь на месяц с небольшим пережил своего однокурсника, редактора газеты «Юманите» Жана Жореса, застреленного в парижском кафе «Круассан» за четыре дня до начала военных действий. Убийца – участник Лиги друзей Эльзаса-Лотарингии Рауль Виллен, – считал Жореса предателем национальных интересов Франции: тот пытался предотвратить войну организацией международной забастовки, утверждая, что рабочим нечего делить. Впрочем, не только им.
Но, согласно многовековой традиции, алчность власть имущих принято драпировать высокими материями. В том числе – об обновлении и возрождении. И через столетие на месте снесенных братских кладбищ героев Великой войны появятся скромные таблички. Но уже без многих, окончательно утерянных имен…
Арман быстро осознал, что в штабе генерала Монури никто не склоне рассматривать его как особо важного специалиста и тем более прислушиваться к его мнению, продиктованному древним предчувствием опасности.
– Послушайте, Лугару, у меня нет ни лишних людей, ни транспорта… вообще никакого нет, солдат на такси возить приходится прямо из Парижа. А проклятые таксисты не преминут счет выкатить верховному командованию! Военный бюджет трещит по швам! А тут вы, вместо того, чтобы выполнять приказы, настаиваете на захвате сарая с саперными лопатками или что там может оказаться?
– Поверьте, мой генерал, там может найтись и нечто более серьезное. Опыт подсказывает…
– Опыт? Молодой человек, какой у вас может быть опыт?! Вы во время прошлой войны еще на свет не появились! У меня нет времени на ваши фантазии! Свободны! Ждите приказаний.
«Выскочка из самого захудалого местечка Вселенной» – такое выражение наверняка знакомо многим. Конечно, захудалых мест в Космосе – не сосчитать, но как в официальных переговорах, так и служебной межгалактической переписке не принято употреблять термин «космическая лимита», которым раньше характеризовали как военные нашествия из так называемых полуцивилизованных (варварских) территорий, обычно располагавшихся на границах империй, охранявших их форпосты, так и массовые трудовые миграции из недавно присоединенных небогатых/бедных галактик, нестарые жители которых пытаются почти любой ценой вырваться из тамошнего нищенского существования.
Большинству из них за пределами родных планет достается «грязная работа», связанная с неквалифицированным/опасным физическим трудом и отсутствием (не считая официально завезенных на центральные планеты) медицинской и социальной страховки. Возможен совместный труд представителей различных рас без присутствия переводчиков и специалистов по межрасовым/ видовым отношениям.