Павел Иванов – Спальный район Вселенной (страница 10)

— А хотите, я вас поцелую? — Он произнес эти слова с такой обыденностью и простотой, словно предлагал помочь немощной старушке перейти проезжую дорогу.

— Вот уже полчаса только об этом и мечтаю, — постаралась ответить я как можно более саркастично, но сарказма не получилось.

Да, да! Я хотела, очень хотела, чтобы эти резные губы поцеловали меня, поцеловали крепко, до боли, томной дурманящей боли, которая бы, спускаясь вниз, обжигала сладкой истомой все тело. Говорят, что если очень чего-то захотеть, то желаемое обязательно сбудется. И это прекрасно!.. Я без стеснения смотрела в его глаза и не могла отвести взгляда. Два мощнейших излучателя словно гипнотизировали меня, они просто обездвиживали тело и заставляли его тонуть в волшебных потоках теплого света. И я бы, наверное, утонула, если бы не держалась на поверхности, ухватившись за его плечо и впившись губами в его губы. Я держала их в своих губах, как держит ребенок любимое лакомство, наслаждаясь им и заранее сожалея, что оно вскоре должно закончиться. В тот момент мне вдруг стало понятно, что значит мироточить. Раньше я любила с деловым видом знатока говорить подругам, что от настоящего мужчины должен исходить легкий запах парфюма, хорошего табака и дорогого коньяка. Как же я заблуждалась! Самый лучший запах, который я когда-либо вдыхала, исходил от Александро. Тончайший аромат букета степных ветров и диковинных цветов, такой пьянящий и свежий, что слова просто не в состоянии передать его дурмана. Наверное, о нем могла бы рассказать музыка, самая прекрасная музыка на свете. Да, да, я слышала ее, она звучала, эта волшебная музыка, заставляя вибрировать тело теплой волной и все глубже и глубже погружаться в волшебную бездну самого настоящего блаженства. Боже, в тридцать четыре года с парнем на семь лет меня моложе… Да я даже в мыслях не могла себе представить такую ситуацию! Из кафе нам пришлось просто сбежать под неистовым напором взглядов негодующей публики.

О любви мужчины и женщины написано столько, что аналог своей собственной истории каждый без труда сможет отыскать в какой-нибудь общеизвестной книге или даже увидеть на экране. Но с Александро все было по-другому.

Он был особенный. Он был какой-то переполненный любовью. Порой казалось, что он любит все на свете, создавалось впечатление, будто кроме любви ему совершенно нечем заниматься. Он любил есть, любил спать, любил просыпаться, даже бриться и чистить зубы он любил, причем делал это с каким-то чарующим и искренним удовольствием. Он любил мыть посуду, любил мою кошку, любил выпускать на волю залетевшую в окно ночную бабочку. Я не смела его ревновать, потому что и видела, и чувствовала, как сильно он любит меня. Мне страшно нравилось, что он вел себя покровительственно по отношению ко мне. Этот двадцатисемилетний мальчик называл меня мышонком, и мне это нравилось! Рядом с ним я чувствовала себя спокойно и уверенно, я ощущала себя настоящей женщиной и была просто счастлива. Он был совершенно не такой, как все, и я в его присутствии становилась другой, гораздо лучше, чем была на самом деле.

— Ну сознайся, сознайся, что ты инопланетянин, — полушутя приставала я к нему. — Ну нет вокруг никого подобного тебе, такие здесь просто не произрастают.

В ответ он улыбался и говорил, что, наверное, я плохо искала. Но однажды он все-таки проболтался. Я спросила:

— Откуда у тебя деньги, если ты говоришь, что нигде не работаешь?

Он ответил, что продал очень хорошую симфонию одному известному композитору.

— Почему ты мне не рассказывал, что пишешь музыку? — удивилась я.

— Это не моя симфония, — ответил он немного смущенно.

— Тогда какое ты имел право ее продавать? — не унималась я.

— Эта музыка ничья, вернее, здесь ничья, она с моей планеты, — произнес он.

Я решила ухватиться за эту ниточку:

— Как интересно, расскажи мне, пожалуйста, подробнее. Я ведь всегда чувствовала, что ты пришелец.

И он начал свой удивительный рассказ. Я ему, конечно, не верила, но и не перебивала. Он так красиво все описывал, что мне тоже захотелось поиграть в его игру.

— Возьми меня на свою планету, — попросила я.

— Это, к сожалению, невозможно, — ответил он с легкой грустью.

— Тогда давай создадим ее кусочек на этом месте, вот прямо сейчас. — Это предложение, видимо, ему понравилось. Вместо ответа он сел за рояль и начал играть. У меня очень приличное музыкальное образование, но я никогда раньше не слышала этих прекрасных мелодий, вдобавок ко всему он был настоящим виртуозом.

— Это все с твоей планеты?! — с удивлением воскликнула я, когда он закончил.

— Да, — ответил он, разминая пальцы.

— Тогда ты можешь всю жизнь не работать, продавая ноты. Ведь это же настоящие шедевры! — Мой восторг был совершенно искренним.

— Могу, но мне этого не хочется, — произнес он с присущей ему улыбкой.

— И дорого ты продал этому композитору свою симфонию? — лукаво спросила я.

— Очень дорого, — ответил он с легкой усмешкой. — Он же жулик, так пусть раскошеливается, все равно потом заработает на ней намного больше.

— Интересно, а у вас на планете хорошие композиторы тоже очень богаты? — поинтересовалась я, изобразив серьезное лицо.

— У нас на планете нет денег, — ответил он тоже совершенно серьезно.

— Как нет? — удивилась я.

— А для чего они нужны? — усмехнулся Александро.

Я была немного шокирована таким поворотом.

— Деньги — это регулятор экономических отношений, без инвестиций и кредитования невозможно построить ни одного нормального предприятия, — вспомнила я умную фразу из разговоров мужа с его компаньонами.

— Почему? — совершенно искренне удивился он.

Если честно, я сама не очень понимала почему, но сдаваться мне совсем не хотелось.

— Да потому, что без денег просто невозможно: остановится прогресс, наступят хаос и деградация, да без них вообще никто не станет работать!

— Почему?

Его спокойный тон еще больше раззадорил меня, и я решила атаковать:

— Как почему?! Да потому что люди трудятся, чтобы зарабатывать деньги, много денег!

— И даже добились сокращения рабочего дня, чтобы для этого можно было работать на двух работах. — В его словах явно звучал добродушный сарказм.

— Да, если в этом есть необходимость, то случается и такое, — парировала я.

— И ты думаешь, что люди не променяют восьмичасовой рабочий день на двухчасовой, если при этом будут иметь во много раз больше? Они что, по-твоему, так глупы? — искренне удивился он.

— Больше-то откуда возьмется, если работать по два часа?! — не унималась я. — Уж прости, но в данном случае видит Бог, что ты не прав.

— Богом надо делать любовь, а вы сотворили Бога из денег. — Голос его звучал уверенно и твердо. — Вы создали себе кумира, который превратился во властного хозяина, и основная ваша деятельность направлена на обслуживание этого монстра. Только задумайся, чем занимаются все ваши банкиры, кассиры, бухгалтеры, биржевики, финансовые и налоговые инспекторы, да всех не перечислишь… Ведь все эти люди ничего не создают, не приносят никакой реальной пользы, они лишь заняты перекладыванием наличных и безналичных из рук в руки, из одного кармана в другой или отслеживают этот процесс. И при этом они почему-то живут намного богаче других.

Здесь с ним трудно было не согласиться, а он все с тем же энтузиазмом продолжал наседать:

— Ты когда-нибудь задумывалась, сколько пользы могли бы принести здоровые крепкие парни, которые бездельничают в полиции или армии?

— Стоп, стоп, что значит бездельничают? Они охраняют наш покой, борются с преступниками, — возразила я, однако почувствовала, что в моем голосе начала пропадать уверенность, а он продолжал:

— Не будет денег, не будет и преступности, ну или почти не будет, и воевать тоже будет не с кем, да и не за что.

— А кто же будет охранять границы? — уже совсем робко поинтересовалась я.

— Границы тоже не понадобятся, — ответил он с добродушной и немного снисходительной улыбкой.

Я не знала, что ему возразить. Я просто расслабилась и стала с упоением слушать сказку о его прекрасной планете, где счастливые люди работают полтора часа в день и при этом все живут в шикарных домах, напоминающих небольшие дворцы, и имеют все необходимое, ни в чем не испытывая нужды.

Однажды он обнаружил в доме пустую комнату.

— Это будущая детская, — пояснила я.

— Ты хочешь иметь детей?! — с восторгом воскликнул Александро.

— Да, мне уже, наверное, пора об этом задуматься, — сказала я, с любопытством ожидая его реакцию.

— Это просто здорово! — ответил он, глядя на меня сияющими глазами. — А хочешь, я ее распишу? Ведь я неплохой художник.

Боже, как же я была счастлива в те минуты! Мы купили все необходимое, и он приступил к работе. Вскоре на стене появились наброски какого-то пейзажа.

— Наверное, это будет любимое место на твоей планете? — предположила я.

— Нет, это будет портрет моей мамы, я ведь художник-портретист, — ответил он обернувшись и, поймав мой недоуменный взгляд, пояснил: —Я изображаю людей изнутри.

— Должно быть, это очень интересно, — ответила я, стараясь скрыть свое удивление. — А ты не мог бы изобразить изнутри себя, ведь ты только еще начал?

— Ты хочешь, чтобы я написал свой автопортрет? — весело подмигнул он мне.

— Ну да, мне было бы очень любопытно узнать, что там у тебя внутри. Только пиши честно, ничего не скрывая, — шутя, пригрозила я ему.