Павел Ионов – Рыжик (страница 9)
— Товарищ комиссар велел тебе передать. Он сам приехать не может. С утра учения, тревогу объявили.
Сунул мне в руки вещмешок и конверт, козырнул и убежал к воротам. Взревел автомобильный мотор и стал удаляться.
Постояла немного. Потом закинула вещмешок на плечо и пошла назад.
Первым делом вскрыла конверт. Там было письмо и временное удостоверение личности на моё имя. С печатями, всё как положено. Взамен утерянного. Ну папа!..
В письме было обьяснение, почему не приехал сам. Готовятся к завтрашнему дню. Придумали учения с комполка. Если всё будет нормально, проведут учения. Ну, а если нет… Что ж… Они будут готовы. Даже запас бензина есть. Если начнётся, то до обеда за мной придёт машина. А если не придёт, то я сама должна буду уехать назад, к бабушке в Саратов. Деньги и продукты на дорогу он передаёт. Ну, а если не начнётся, то и хорошо. В июле тогда поедем с ним на Чёрное море. Целует, любит и всё такое…
На душе у меня сразу же полегчало. Папа уже всё продумал и всё решил. Значит жду.
Развязала вещмешок. Сверху лежит короткая лётная куртка. Не новая конечно. Потёртая слегка. Померила. Совсем немного большевата мне. Ну папа!.. В куртке была завернута серьёзная такая пачка денег. Интересные здесь деньги, кстати. Никаких тебе городов, как в РФ. Шахтёры, лётчики… Чувствуется, что это деньги страны победившего пролетариата… Ещё в мешке была большая буханка хлеба, несколько банок мясных консервов, две банки с нарисованным крабом и надписью «СНАТКА», несколько кусков колотого сахара, пачка прессованного чая, жестяная баночка с солью, складной нож, ложка, большая эмалированная кружка и зажигалка. Было два куска хозяйственного мыла. Ну папа!.. Всё продумал! А ещё и у меня его гостинцы остались. Не всё же я съесть успела.
Стала наново всё раскладывать. Деньги разложила на три части. Во внутренний карман куртки, в чемодан и в вещмешок. Всё разделила и пошла мыться.
Мылась долго и тщательно. До скрипа. Постояла, посмотрела. Прощай ванна! Я буду тебя вспоминать…
В палате переоделась в дорогу. Надела трусы, впервые кстати в этой жизни. Лифчик тоже надела. Не совсем удобно, но надо. Надела шаровары и полосатую блузку. Помучилась, но закрепила носки. Пистолет в кобуре пока засунула в карман куртки. Все остальные вещи сложила. Всё, я готова.
Куртку кинула в ноги на кровати, туфельки поставила, чтоб не искать долго. Легла и стала ждать. Чего ждать? Войны конечно…
Оказывается, я отчаянно боюсь! Пока война была хоть и близко, но где-то там, за горизонтом ещё, было боязно, но не так страшно. Я готовилась к ней, отвлекалась. А сейчас, когда подготовка завершилась, мне стало страшно! Очень страшно! До ужаса… Почти до недержания мочи…
Я уговариваю себя, что не боюсь, что всё со мной будет хорошо, ну не могут же меня убить. Конечно не убьют. Мы победим, и папа весь в орденах приедет в Саратов.
А может, войны и совсем не будет и это вообще какой-нибудь параллельный мир…
Мог же я в какой-нибудь параллельный мир попасть? Мог. Не обязательно же это наше прошлое. Так почему обязательно война должна быть?
Не заметила, как уснула…
Глава 5
22 июня
БА-БАХ!!!
Меня подкидывает на кровати и бросает назад. Что-то звенит, что-то страшно воет.
БА-БАХ!!!
Снова грохот. Я спросонья ищу тапочки. Натыкаюсь на свои туфельки. Быстро обуваюсь. На улице что-то горит. Видны отсветы огня. Началось??? Война?
Хватаю свою куртку, надеваю. На плечи вещмешок, чемодан в руку. Зачем-то хватаю ещё и халат с вешалки и выскакиваю в коридор. Ору во весь голос:
— Воздушная тревога! Всем покинуть помещение!
Странно, вот начала что-то делать и страх ушел. Не до конца конечно, но уже не такой ужас, как в самом начале.
Выскакиваю из здания и ломлюсь в кусты подальше. Там падаю на землю.
БА-БАХ!!
Земля подо мной подпрыгивает… Сбоку сильно толкает упругая волна воздуха… Сверху падают ветки и кусочки земли…
Сажусь и отряхиваюсь от мусора. Почему-то сильно воняет тухлятиной…
В небе на разные голоса гудят моторы и возникают клочки дыма. Хорошо видно, как на расползающихся в разные стороны больших двухмоторных самолётов нападают маленькие одномоторные. Блестят на солнце стекла кабин. Тянутся дымные полоски от одних самолётов к другим и назад. Стоит непрерывный треск. Вот из кучи-малы вывалился один маленький и, распуская густеющий дымный след, полетел куда-то за город… Вот на запад ползет двухмоторный. Один из моторов у него горит. Видно пламя. Его клюют два одномоторных. Тот падает… Падают ещё два больших… Падает маленький, а вот ещё один маленький комом огня падает вниз… Падает ещё один большой… Вот маленький врезается в большой. Взрыв в небе. На землю падают дымные обломки. Вращаясь, как кленовое семечко, медленно падает крыло… В небе висят зонтики парашютов… Самолёты уползают на запад…
Стихла стрельба. Оказывается, палили зенитки. А я не слышала их почему-то. Стих вой. Это что, сирена была? Слышны человеческие крики…
И тут меня начинает трясти. Стучат зубы, меня колотит, как от холода…
Выжила, я выжила, не убили. Меня не убили…
Кто-то накидывает мне на плечи валяющийся рядом халат. Я тут же заворачиваюсь в него.
Живая, я живая. Не убили. Не убили. Живая… Постепенно отпускает…
Вижу рядом валяющийся чемодан. А где вещмешок? Не вижу нигде. Потеряла? Жалко, там крабы были. Надо поискать, может найду? По идее, должна найти. Не должны украсть. Встаю, поднимаю свой чемодан, отряхиваю его и начинаю заглядывать под все кусты. Кто-то спрашивает, что я ищу. Отвечаю, что свой рюкзак где-то потеряла. Жалко, его папа мне передал. А я где-то потеряла. Меня кто-то дёргает за плечо, я вырываюсь и продолжаю искать. Куда же он делся? Вроде здесь бежала.
Кто-то встаёт передо мной и хватает за плечи. Поднимаю голову. Это парень из пациентов. Я его помню. Однополчанин Лехи. На щеке порез и течет кровь. Что он хочет? У меня нет бинтов. Только тряпки. Не понимаю, что он говорит. Вслушиваюсь…
— Рыжик! Твой мешок у тебя!
У меня? Где у меня? Только чемодан. Мешка нет.
Тогда он пытается меня раздеть и забирает халат. Пытаюсь вырваться, но он сильнее.
— Рыжик, тебя контузило.
— Нет, я просто потеряла свой мешок. Меня не убило и не контузило. Ну отпусти меня. Мне мешок искать надо!
Он резко дёргает и разворачивает меня к себе спиной. И выворачивает мне руки. Я не успеваю испугаться, как он отпускает меня.
— Вот твой рюкзак. Он у тебя за плечами был.
Я сажусь прямо на землю, судорожно схватив мешок, и плачу…
Проснулась я на том же месте. Свёрнутый халат был у меня под головой. В руках зажат вещмешок. А чемодан стоял рядом. В памяти мало что осталось. Помню бежала, помню искала. Что было ещё? Не помню…
На удивление, чувствую я себя неплохо. Рядом обнаруживаю кружку, прикрытую кусочком хлеба. Хм-м. Чай. Ещё теплый. Выпиваю его, заедая хлебом.
С головы прямо в чай падает какая-то щепка. Наклоняюсь и отряхиваю голову. Сыпется земля, кусочки древесины, листья. Снимаю куртку и тоже отряхиваю. Заодно и карманы проверила. Все на месте. Деньги, документы, оружие. Даже расческа на месте. Надеваю снова куртку, закидываю на плечи мешок, беру чемодан и кружку с халатом и топаю к входу. Само здание, можно сказать, что целое. Стекла только повылетали. В метрах двадцати от входа большая, метров пять-семь в диаметре, воронка. Не помню ее… Поднимаюсь в свою палату. Все засыпано битым стеклом. Но лампочка так и висит. Ставлю чемодан, сверху вещмешок. Беру казённое полотенце и иду в туалет. Мое любимое зеркало не перенесло бомбежки. Сорвалось с гвоздя и разбилось. Выбрав самым крупный кусок, осмотрела себя. Волосы дыбом. Лицо все в разводах. Левое ухо в засохшей крови. Потрогала и зашипела от боли. Где-то ухитрилась ухо себе поранить. Хотя могло быть и хуже… Вода к счастью ещё была. Мыло, хоть и хозяйственное, тоже ещё было. Умылась, причесалась. Стала хоть на человека похожа. Бледноватая правда слегка и глаза, как шальные. А синяки, кстати, уже не очень сильно выделяются. Просто как камуфляж на лице бледный. Желтоватые, зеленоватые разводы.
Сходила заодно и на горшок. Удивительно, но трусы у меня сухие… Хотя в прошлой жизни попадались кадры, что обсыкались в гораздо менее экстремальных ситуациях. И это были мужики!
Прошла в палату, прихватив осколок зеркала, стряхнула стекло с постели и не снимая куртки улеглась. Разулась только. Прикрыла глаза и лежу, думаю…
Получается, что это папин полк воевал над нами. И налет почти отбили. И кто-то у них точно погиб. Один то самолёт весь в огне падал.
Меня передёрнуло аж…
И ещё некоторых сбили. Буду надеяться, что с парашютом они спрыгнули. Вон их сколько было в небе-то!
Тогда буду ждать машину до обеда. Интересно, сколько времени сейчас?
— Женька, ну как там наш Рыжик? В порядке?
Не поняла, кому это я понадобилась? Голоса в коридоре, возле дверей слышны.
— Спит она, пришла и спит.
— Вот нервы у девки! Меня до сих пор потрахивает, а она спит.
— Это что! Я сам видел. Бомба рядом рванула, а ей хоть бы хны! Отряхнулась и за боем смотрит. — добавил третий голос.
— Ну не совсем в порядке. Контузило ее маленько. — возразил тот, кого назвали Женькой.
— Не, заговореная она, точно говорю! — уверенно произнес первый голос, — Кого другого бы сразу убило, а она вишь ты, только контузия.