Павел Ионов – Рыжик (страница 46)
Меня везут в Кремль…
Я опять вся на нервах. Но стараюсь этого не показывать. Главное, морду держать кирпичом…
Приехали. Меня куда-то ведут…
Зал… В зале за столом сидят Сталин, Молотов, ещё кто-то… Кроме меня, есть ещё человек пятнадцать в военной форме… В основном полковники и генералы. Я самая младшая по званию и по возрасту здесь…
Начинают награждать присутствующих. Вызывают и меня потом. Я вся ещё на нервах. Плохо понимаю, о чем зачитывают Указ. Что-то про меня…
… — Присвоить майору Стирлец Марии Иосифовне звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда!
Круглолицый мужчина поздравляет меня и вручает награды… Это Шверник. Он теперь вместо Калинина…
Все хлопают… Сталин тоже…
Я отвечаю всё на автомате и иду потом на место… Я в полном охренении…
Мне дали Героя???
Если честно, то когда начали награждение присутствующих в зале, то я догадалась, что и мне что-то дадут по итогам войны…
Но максимум на орден Ленина я рассчитывала… Но Героя???
Заодно и недавно утверждённую медаль «За победу над Германией» получила…
Мне ж ещё и майора присвоили!!! Майор авиации в двадцать лет… Охренеть!.. Куда-то опять я вляпалась… В какой-то сталинский расклад. Неспроста ведь вчерашний разговор и сегодняшнее награждение… Ох, неспроста…
Потом был небольшой банкет, где все хотели со мной выпить. Особенно авиаторы. Многие из них слышали про Машу-Рыжика, а теперь и познакомились… Кое-как отмазалась от такой чести.
Объяснила, что после контузии мне пить нельзя. Вроде успокоились…
А потом я по тихому свалила к себе в гостиницу…
С утра меня вызвали к маршалу Вершинину в Штаб ВВС. Получила от него поздравления с наградой и с возвращением на службу и направление на обучение в академии имени Жуковского.
А потом я ездила в академию. Приняли на заочное обучение меня там…
Ну а пока что я считаюсь в отпуске, о чём и записано у меня в документах…
Ну а сейчас я еду домой. К бабушке… К Алисе и Анечке… Я еду в Саратов.
Глава 3
Мерно стучат на стыках вагонные колеса. Вагон покачивается. Слышны обычные вагонные шумы. Разговоры, шаги, чей-то смех, шуршание. Я лежу на своей полке и думаю.
Я еду назад в Саратов. Съездила, блин, в Москву, называется… Ехала решить вопрос насчёт работы для себя, а получилось совсем другое… «Везучая» ты, Маша… Обязательно во что-нибудь, да вляпаешься. Вечно у тебя не срачка, так болячка…
Плацкартный вагон живёт своей жизнью. Ему нет никакого дела до свежеиспечённого майора Военно-Воздушных Сил и мыслей его. Зато есть дело до обладательницы этого звания. Ко мне несколько раз заглядывали, приглашали к себе в компанию. Студенты какие-то едут. Человек двадцать примерно. Мои ровесники, ну или чуть постарше. Некоторые из них в гимнастерках без погон. Видно, что воевали…
Я извинилась, сославшись на усталость и осталась на своём месте…
Так незаметно и уснула…
Утром выстояла небольшую очередь в туалет, умылась, зубки свои почистила. Потом сходила в вагон-ресторан, покушала там…
Часа два ехать мне ещё. Немного совсем осталось. Интересно, как мои отреагируют на всё?
Возвращаюсь обратно в свой вагон. Впереди меня идёт какой-то мужик в гимнастерке. Придержал дверь, пропуская меня вперёд. Какой воспитанный товарищ…
… Что за… Лёгкий толчок в спину… Под левой лопаткой вспыхивает жгучее пламя… Дыхание сразу же перехватывает… Слабость наваливается… Я делаю ещё несколько шагов… Воздуха мне… Вижу удивлённые лица пассажиров… Ноги уже не держат и я валюсь на пол… Чей-то женский крик…
— Убили!..
… Дайте воздуха мне… И уберите этот огонь…
Темнота…
… Где это я? И как здесь оказалась? Пить хочется, как после ранения… Я что, ранена? Война же кончилась уже… Но комната уж больно на госпитальную палату похожа…
Чёрт… Я же в поезде из Москвы ехала… Что случилось то? Как я здесь оказалась?
— Пить… Дайте воды кто-нибудь…
— Ой! Очнулась! — слышу чей-то женский голос…
Меня поят водой, суетятся вокруг. Появляются врачи…
… Я нахожусь на излечении в Главном госпитале, в Москве. Кто-то попытался меня убить. Я бы и умерла, если бы не те студенты-медики, что звали меня в свою компанию. Они не дали никому вытащить заточку, которой меня и пырнули под лопатку… Ну и повезло ещё мне. Заточка прошла вплотную с сердцем. Удар то был правильным, выверенным был удар… Но вот только поезд… Вагон то качало… Вот немножко мимо заточка и пошла…
В Саратовской больнице мне сделали всё, что смогли. Но гарантии, что я выживу, не давали…
И тогда Алиса как-то вытребовала с завода новенький Аист и на нём привезла меня в Москву. Опыт то большой у неё. Приземлилась прямо у входа в госпиталь… Всех там распугала…
За что её потом и арестовали. После того, как меня увезли на каталке на операцию… Забрали у неё пистолет и арестовали. Правда, выпустили потом через два дня. Но пистолет так и не отдали…
Мда-а… Интересно девки пляшут… Кому ж это я так помешала, что они грохнуть меня решили?..
Опять засыпаю. Устала я сильно…
Проснулась сама. За окошком серо всё. Сумерки… Интересно, это утро уже или вечер?
И часов моих трофейных на руке нет… Жалко будет, если пропадут… Хорошие часы, швейцарские. Как компенсация за изнасилование мне достались…
Мне хочется по маленькому. Мочевой пузырь полный у меня уже. Я кручу головой, ищу кого-нибудь поблизости.
Небольшая одноместная палата. И, кроме меня, никого больше нет. Зато на стенке возле головы закреплена кнопка звонка…
Я нажимаю на её раз, другой… Через минутку в моей палате появляется пожилая санитарка, которая и помогла мне с решением моей проблемы. Я потом поговорила с ней немного. Познакомились. Она меня постоянно дочкой называет. А я её тётей Дусей. Хорошая она женщина. Душевная…
Сын у неё тоже воевал. Вернулся с фронта в сорок третьем году весь покалеченный. Умер год назад…
Она же и сказала мне, что та дурная девка с пистолетом, что меня привезла на самолёте, каждый день сюда приходит и сидит потом возле меня…
Ну, Алиса! Ну и бандитка! На душе стало приятно так… Любит меня она… Но я её всё равно поругаю. Зачем пистолетом то было размахивать? И так бы взяли меня в госпиталь…
Сегодня, кстати, уже неделя, как меня убить попытались…
На улице уже рассвело. Тетя Дуся уже давно ушла. Я ведь не единственная пациентка у неё…
Ко мне в палату принесли завтрак. Оказывается, я очень сильно кушать хочу! Но вот много еды мне не дали. Всё-таки неделю через капельницу кормили… Желудок отвык уже немного от пищи.
Я слопала всё! И ещё бы съела, но больше не дают пока. И жидкое оно всё… Мало мне этого. Я ещё хочу…
Потом появилась и Алиса. Похудевшая, осунувшаяся вся…
Увидела, что я в сознании и прям расцвела! Обняла меня, целует и ревёт… Облегчённо ревёт так… А мне её стало жалко… Это ж сколько всего она из-за меня перетерпела!
Как же я её люблю, дурочку эту! Любого убью за неё!
Ну а потом начался обход. А после него меня повезли на перевязку. Опять назвали меня везучей. Ну да… Очень повезло… Чуть было не убили… Правда врачам всё же виднее. Может и вправду я везучая… Они разрешили мне понемногу сидеть. И даже ходить с помощью кого-нибудь. Но совсем немного пока. Ну хоть разрешили, и то хлеб…
Потом в палате появился следователь. Расспрашивал меня. А что я помню? Ну пропустил меня вперёд какой-то мужик в гимнастерке. Орден ещё помню. Мельком его заметила. В лицо вряд-ли узнаю его. Со спины? Наверно узнаю. Маячил передо мной он. Впереди шёл.
Следак всё записал, дал мне расписаться и ушёл.
А я стала уговаривать Алису ехать домой. Надо успокоить бабушку и Анечку. Что всё со мной теперь хорошо и мне уже ничего не угрожает…
— Привет, болящая! — от двери раздается жизнерадостный голос, — О! И разбойница твоя тоже здесь!..