Павел Ионов – Рыжик (страница 28)
Все последующие дни это была сплошная череда оформлений, подписей и изучений. Петрович тоже крутится, как белка в колесе…
Все самолёты отремонтировали, привели к единому виду. Установили пулеметы, одинаково окрасили. Добавили красные полосы снизу на крыльях дополнительно.
Все самолёты теперь одинаковые. Только номера разные. Ну и надпись у моего на борту. Я знакомилась с личным составом. Учили карты. А потом летали, изучали всё с воздуха. Приземлялись где попало. Пригодится. А потом я с дядей Ваней летала по всем полкам дивизии. Знакомили личный состав дивизии с новой службой. Обозвали нас СЭС, спасательно-эвакуационной службой. Летчики должны запомнить раскраску самолётов и подавать сигналы при надобности.
Оказывается, многие здесь про меня знают. Кто из газеты, а кто и по слухам…
Много, оказывается, слухов ходит обо мне. Хорошо, что хоть позорящих меня слухов нету… Надарили мне кучу разных пистолетов. Оказывается и такой слух есть, про то, что я коллекцию оружия собираю. Пришлось их забирать…
Девчонки мои обе получили уже боевое крещение. Воздушные бои то идут. Потери есть. Вот и вывозим сбитых. Кого, бывает, и сразу в госпиталь доставляем…
Обычно нас прикрывают истребители. Мы ж тихоходы. Любой догонит. Даже лаптёжник Ю-87.
Но все равно опасно. Ну так война… Мать её так! Никуда не денешься…
Девчонки немного на меня обижаются. Эвакуируемые лётчики все думают, что это я прилетаю. Ну и спрашивают, где я…
Теперь нашу службу неофициально прозвали рыжиками. Хотя рыжая только я. Женька русая, а Алиса светловолосая. Почти платиновая блондинка.
Уже все знают, что если собьют, то должны прилететь рыжики за тобой и забрать…
А на земле и в небе разгорается Курская битва. Потери просто дикие. Мы иногда до пяти раз каждая вылетаем. На земле все перепуталось… То наши танки, то вражеские. То наши пушки с пехотой… Все в дыму. Кто, где непонятно. Очень тяжело искать… Приходилось иногда просто садиться поблизости от пилота, забирать и резко дергать назад. Несколько раз нас обстреливали с земли… Один раз забирала раненого летчика под обстрелом, погрузила и, развернувшись хвостом в сторону стрельбы, засадила туда из пулеметов, а потом и взлетела. И сразу к госпиталю…
Уставали страшно. Вечером скорее бы до подушки… Все трое похудели… Одни глаза остались. Зелёные мои, серые Алисы и карие Женьки…
Где-то рядом с нами должен воевать и Иван Кожедуб. То ли ещё старший сержант, то ли уже младший лейтенант. Он воевать здесь начал где-то…
Нам откуда-то приволокли ещё один шторьх. С крестами ещё и с дырками от пуль. Петрович с другими техниками ремонтирует его. Будет четвертый…
Женьку ранили. Хорошо, что хоть легко. Пуля просто содрала кожу. Летаем пока что вдвоём. Прислали ещё одну девчонку. Летала раньше на У-2, перевели к нам теперь. Тоже Мария, как и я, но мы зовём ее Маня. Маша здесь только я…
Наступление фрицев остановили и теперь уже наши войска пошли вперёд. Ну и мы за ними. Такого напряжения в воздухе уже нет. Обычные бои. Летаем теперь уже вчетвером. Маня тоже. И Женька выздоровела… Самолёты у нас все в заплатках…
Петрович везде, где можно, ищет обломки шторьхов. На запчасти нам. Хорошо, что лётчики, если что где видят, то сообщают нам. Знают, если будем летать мы, то спасём и их, если что… Приволокли ещё один шторьх. Почти целый. Наши войска немецкий аэродром захватили, а там он стоял. Пригодится.
Мы идём вперёд. Опять передислокация. В сорок первом туда, на восток перелетали, а сейчас обратно на запад…
Нам ещё два почти целых шторьха приволокли. Дырки не в счет. Растем потихоньку. Уже не звено у нас, а эскадрилья. А я теперь младший лейтенант. Командир этой эскадрильи…
Приезжали корреспонденты из газеты. Поснимали на фотоаппарат нас, позаписывали…
А потом в «Красной Звезде» появилась статья. «Эскадрилья Рыжиков». Почти не наврали ничего. Немного обо мне рассказали, об эскадрилье, о нашей работе. Нормальная такая статья. Взвешенная. И фотографии тоже хорошие. Я возле шторьха своего и общая с девчонками вместе. Я эту газету бабушке отправила. Пусть порадуется!
В сводках Совинформбюро упоминается и наш участок фронта. Хорошо мы воюем!
В Москве был салют! Наверное, красивое зрелище… Раньше, ещё в той жизни, я любил на салюты смотреть. Прямо с балкона смотрел. Место, где их запускали, меньше километра от дома было. На берегу, прямо с набережной их запускали…
Пришло письмо из старого полка. Читали в газете про нас. Радуются за нас. Желают удачи.
Погиб капитан Завьялов… Лёха погиб… Сбил 18 фрицев… Я ревела в углу… Погиб ещё один хороший человек… Проклятая война… Ненавижу фашистов!
А потом сбили меня…
Наш лётчик выпрыгнул с парашютом по ту сторону фронта. Полетела я за ним… На бреющем проскочила передок и лечу в квадрат, где он выпрыгнул. Сигналов не видно, но зато вижу парашют. Пролетаю над ним. Вижу лётчика… Лежит…
Приземляюсь и подруливаю ближе. Хорошо, земля ровная относительно. Не глушу мотор и бегу к лётчику. Мертв уже…
Быстро обрезаю стропы парашюта и волоку тело к самолёту. В стороне пролетает фоккер. Кое-как затаскиваю убитого в кабину и иду на взлет. Фоккер меня заметил и возвращается…
Сука! Как же страшно, когда он начинает стрелять! Четыре пушки это реально страшно! Как я уворачивалась! Он тяжёлый, не такой поворотливый, как я. Он заходит в атаку, а я виражу и ухожу с линии атаки. И наших истребителей не видно…
С этим фоккером я совсем забыла про немцев на земле. Вот они то мне и врезали, когда я над передком пролетала…
Мотор сразу же как обрезало… Только лопасть винта вверх торчит… И высота совсем ничего… Планирую, выбираю место для посадки. Мелькнули наши окопы внизу…
И тут мне и фоккер добавил ещё… Разрывы, куски во все стороны…
Очухалась, меня пехотинцы из обломков тащат. От резкой боли в правой ноге я заорала.
— Терпи девка, сейчас вытащим!
— Что ж ты, такая молодая, на войну то пошла? Мужики воевать должны…
Молчу, скриплю зубами. Нога болит страшно!..
Куда-то меня тащат. Оказывается, в медсанбат. Ран не видно, но нога болит дико пониже колена…
Меня по очереди двое бойцов тащат на закорках… Хорошо, что вес у меня бараний. Лёгкая я… Дотащили наконец-то… Я аж вспотела от боли… Меня сразу же на стол… Сняли только куртку с меня и ремень с оружием…
Врач лет под сорок, рядом стоит ещё один мужик в халате… Санитар наверно…
Хрррр… Это кожа сапога под ножом хрустит разрезаемая. Сдернули сапог, режут штаны… Нога вся синяя и опухшая…
— Только не надо мне ногу отрезать!
— Не бойся, не отрежем… У тебя похоже перелом…
Фухх… С облегчением откидываюсь назад… Просто перелом…
— Держи, сейчас поправим…
Мне в рот суют какую-то палку и санитар наваливается на меня, прижимая к столу…
Дикая, режущая боль! Я захлёбываюсь в собственном крике… Темно аж в глазах от боли!..
— Ну вот и всё… Сейчас гипс наложим и всё…
Это доктор мне говорит… Сука. Садист проклятый… Укола мне пожалел, сволочь!
Твою ж мать!!! Я вся мокрая!!! Обоссалась!!! Позор то какой!!! Я офицер! Орден на груди! Три медали! Одна даже «За отвагу»! И обоссалась!!!
А доктор, не обращая внимания на мои мокрые штаны, обматывает мне ногу гипсом. Санитар молча подаёт ему новые рулоны…
От прохлады гипса становится немного полегче…
Хорошо, что в медсанбате и санитарки тоже есть…
Меня положили в палатку, санитарка меня обмыла, быстро постирала трусы и штаны. Стыдно!.. Офицер Красной Армии… Твою ж мать…
Лежу, нога болит…
Утром мне помогли одеться, я заставила санитара принести мой сапог… Санитар то вчера по умному сделал, он его по шву распорол. Отремонтировать можно… Подняла скандал. Мне, вместо моего Браунинга, хотели подсунуть ТТ! Пригрозила особым отделом, если не найдут! Это подарок.
Нашли конечно. Сказали, что случайно перепутали… Ну да, так я и поверила… У них даже кобура разная! Пусть твой сосед твою жену со своей так же перепутает…
Пришла машина. Меня и ещё нескольких раненых сейчас повезут в госпиталь…
Глава 17
В госпиталь я, если честно, замаялась ехать. Под жопой то ничего нет, кроме досок. А в кузове грузовика трясет немилосердно, дорога то вся разбитая. И пить ещё сильно хочется. В медсанбате нам даже воды не дали с собой… А хоть и утро, но уже жарко… И нога у меня ещё болит, сволочь…
Вот и мучаюсь теперь. От каждого толчка в ногу отдает, аж до пота, во рту пустыня от жажды…
Ну вот, наконец-то приехали. Слава тебе, Господи! Ну или слава ВКПб… Всех раненых быстро разгружают и начинают регистрацию и сортировку. На меня в сопроводиловке только звание, ФИО и род войск указаны. Ни дивизия, ни полк, ничего… Начинают опрос.
Про свою должность говорю, что я командир эскадрильи спасательно-эвакуационной службы. И сразу же мне вопрос от них:
— Из рыжиков, что-ли?