Павел Ионов – Пача number two (страница 1)
Павел Ионов
Пача number two
Глава 1
Что же мне так хреново-то?.. Башка просто раскалывается от боли. И тошнит… Что за фигня? И стоило лишь немного пошевелиться, как меня тут же замутило и вывернуло наизнанку…
В следующий раз я уже очнулся от вони. Во рту, как будто кошки насрали, башка трещит, но уже немного поменьше, и пить сильно хочется.
Блин… Нифига не помню… Птичка перепел? Или перепил? И с кем это я так бухал, что совсем ничего не помню? Всегда ж я норму свою знал. За всю жизнь всего лишь один раз до потери памяти напился. Да и то, когда моего соседа и друга детства Саньку в армию провожали…
Да и потом, выпивать я хоть и выпивал иногда, но норму свою всегда знал. И в прошлом будущем, и сейчас…
Так, стоп… Какое нахрен прошлое и будущее?.. Я кто?
Так, имя и фамилию я помню… Год рождения тоже… Живу на Горе, работаю в депо машинистом тепловоза, женат, двое детей…
Это я всё помню. А вот как я здесь оказался?..
Вокруг меня ветки какие-то. Деревья кругом. Кусты… Где это я?
Кряхтя и морщась от боли, я выпутался из-под веток упавшей на меня небольшой сосны, выбрался на полянку и уселся на задницу, прислонившись спиной к другому дереву.
Сосна, из-под которой я выбрался, была свежесломанная, даже хвоя живая ещё. Хотя полствола у неё просто в лохмотья было, как будто изнутри он взорвался…
Меня что, этим деревом приложило, что-ли? Похоже на то…
И почему это я в какой-то форме и у меня на поясе кобура и шашка? Да и за спиной ещё что-то?..
А там у меня оказался автомат со складным прикладом, похожий на калаша, но не совсем калаш. Хоть и написано на нём, что это АКМС, номер три ноля один и выпуска тыща девятьсот третьего года. Именно, что девятьсот третьего. Один, девять, ноль, три — цифры выбиты…
Ни хрена не пойму… Какой может быть калаш в девятьсот третьем году? Калашников уже после революции ведь родился?!
Может это Фёдоров? Но тот только в первую мировую автомат свой сделал. Году так в пятнадцатом примерно…
Ствольная коробка у автомата фрезерованная, а не штамповка, как у настоящего калаша, и рамочный, откидывающийся влево, металлический приклад.
Да и патроны тоже странные, с тупой пулей и длинной гильзой. Минимум на сантиметр длиннее родной. Да и калибр поменьше. Ни разу не семь шестьдесят два… Хотя, да… Патрон на Фёдоровский похож…
Пистолет меня тоже удивил, начиная с названия. Обычными русскими буквами было указано, что называется сей агрегат ПМ. И он тоже выпуска девятьсот третьего года, как и автомат…
Хотя он больше на тэтэшник похож или же на браунинг, но никак не на макара. И обойма в нём двухрядная, патронов так на пятнадцать. И деревянная кобура как у Стечкина или Маузера…
И оружие это всё настоящее. Ни фига не эмэмгэ[1]. И даже шашка острая…
На груди у меня ещё и разгрузка надета была с дополнительными магазинами к автомату.
Я что, с реконструкторами какими-то связался? Или вообще на войну попал?
К счастью, обнаружилась и висящая на ремешке наполовину полная фляга, из которой я и напился. Вода, хоть и тёплая была, но здорово прочистила мне мозги и уменьшила головную боль…
И сразу же, как вспышка в голове! Я аж застонал от осознания той задницы, в которой сейчас оказался… Просто я всё вспомнил…
Твою ж мать! Сейчас же девятьсот четвёртый год идёт и я и в самом деле на войне нахожусь. Только вот не помню, что произошло и почему мне так хреново…
Помню, что мы устроили засаду на японцев, а потом, после пулемётного обстрела японской армейской колонны, уходили от их преследования. Японцы на нас за нападение сильно обиделись и начали кидаться снарядами… И меня, скорее всего, каким-то снарядом и приголубило…
А вот как я вообще здесь оказался, это я всё отлично вспомнил.
Шесть лет назад я поехал на своей Делике в тайгу пострелять. Я тогда на своей охолощенной СВТ заменил ствол на нормальный и решил это дело проверить. И на спуске с Июльского перевала я попал в какую-то странную грозу и очнулся уже в восемьсот девяносто восьмом году.
Поначалу, после этого перемещения во времени, я очень сильно болел. А потом, ничего так, очухался и даже помолодел мало-мало. Ну а если точнее, то примерно вдвое моложе я стал…
Потом я стал выбираться из тайги к людям. Поначалу-то один шёл, но потом случайно наткнулся в тайге на хунхузов и чуть было не погиб. Спасла меня тогда случайность просто. Пуля, выпущенная мне в грудь одним из хунхузов, попала в запасной магазин от светки[2], находящийся у меня в нагрудном кармане, и отрикошетила, вместо того, чтобы меня убить. А так как мне живым быть намного больше нравится, чем мёртвым, то я сам застрелил этих двоих уродов. И даже местную девку случайно из ихнего плена освободил.
Девчонка эта оказалась родом из нанайцев. Она мне здорово потом помогла. Во всех смыслах. Она и тайгу отлично знала, и готовила вкусно, да и от секса тоже никогда не отказывалась. И даже первая инициативу в этом деле проявила.
Она же и вывела меня к русским казакам, что уже вовсю обживали в это время Дальний восток. Бывшую Внешнюю Маньчжурию, а ныне часть Российской империи.
И при первой нашей встрече с казаками мне опять сильно повезло. Повезло в том смысле, что я вписался за двоих станичных пацанов, за которыми гналась банда хунхузов.
Мы тогда с Халандигой из засады перестреляли большую часть бандитов и тем самым спасли этих пацанов. Один из которых оказался сыном станичного атамана и братом моей нынешней жены.
Плюс ещё и трофеи мне с тех бандитов неплохие достались. Кони, оружие…
Поначалу то я хотел просто документы себе сделать и поселиться где-нибудь в Хабаровске, но казаки, узнав, что я неплохо соображаю в оружии, уговорили меня остаться в их станице и даже местную кузницу мне в пользование отдали.
Вот так я и стал местным оружейником и даже женился на самой красивой девушке станицы. Правда, побороться мне за неё пришлось, но своего я всё же добился.
Поначалу я мелким ремонтом оружия занимался, а потом взял, да и переделал в магазинную винтовку свою трофейную берданку. Местным эта винтовочка понравилась и они тоже стали себе такие же заказывать.
Так у меня появились деньги и я даже расширил свою мастерскую. А тут я ещё и на глаза Наказному атаману Уссурийского войска попал… И пошло-поехало!
Мне быстро подняли звание до урядника. И то, скорее всего, не из-за моих личных заслуг, а в качестве поощрения.
Во Владике и Благовещенске тоже открылись мастерские по переделке берданок в магазинки по моим чертежам. И мне с них закапала денежка малая…
А потом я ещё и пистолет-пулемёт смастерил, который довольно неплохо показал себя в стычках с хунхузами и во время подавления боксёрского восстания в Китае.
Да я там и сам неплохо так засветился, да так, что под конец получил чин подхорунжего и два креста в награду. Покуролесил я знатно в Китае со своей полусотней. И если бы не ранение, то и ещё бы там порезвился…
Мои пистолеты-пулемёты особенно понравились Службе охраны КВЖД и та заказала у меня для себя ещё три сотни таких же автоматов.
Правда, все мои попытки протолкнуть своё оружие на вооружение Русской Императорской армии успехом не увенчались, так же как и последующее моё предложение насчёт нового универсального пулемёта навроде пулемёта Калашникова.
Впрочем, так же и ручной пулемёт у меня не приняли на вооружение.
Но про ручник-то мне сразу было понятно, что вряд-ли его примут. Он же у меня под японский патрон от арисаки сделан. В расчёте на будущую русско-японскую войну.
Тогда только охрана железной дороги несколько универсальных пулемётов для себя приобрела.
И до самого начала войны с Японией, охрана несла очень маленькие потери при нападении хунхузов. В отличии от последних…
Ну а я ещё и патронную фабрику потом в Хабаровске открыл. Собственных денег, правда, на всё не хватило мне, пришлось в банке кредит брать.
Но фабрика в январе этого года уже начала выпуск нескольких типов патронов. И даже Армия теперь начала производить у меня закупки.
Хорошо, что я знал о предстоящей войне, успел по дешёвке закупить в Америке всё, что мне требовалось, и в очень больших количествах. Порох, латунь, капсюля…
Теперь мне из России, наверное, завозить всё придётся, если американцы цену задерут…
Но нет худа без добра. У меня, спустя два месяца после начала войны, закупили все готовые пулемёты. А это не много, не мало, а целых четырнадцать штук. А потом и ещё их заказали…
Но это я чего-то увлёкся немного. Вперёд забежал…
На войну-то эту я совсем ни разу попасть не хотел. Только вот меня о моих желаниях никто и не спрашивал. То хунхузы нападут, отбиваться от них приходится, а то и просто приказ — и вперёд, и с песней! Как, например, во время боксёрского восстания было. Или же вот сейчас, во время начавшейся русско-японской войны…
Вот делать мне больше нечего, как с оружием по кустам бегать и стрелять! Я бы вон лучше для нашей русской армии побольше патронов, да оружия наделал бы!
Но только никуда не деться… Из уссурийских казаков многих сейчас призвали под ружьё. И даже из старших возрастов.