Павел Иевлев – "Та самая Аннушка", третий том, часть первая: "Гонка за временем" (страница 32)

— Там лежали… Ну, скажем так, останки, помните? — спросил профессор тем самым бесящим тоном, как будто обращается на экзамене к тупому двоечнику, пытаясь пробудить в нём хоть какие-то смутные воспоминания о предмете, чтобы натянуть на три с минусом.

— Какой-то полуробот?

— Это мелефит. Креатура Основателей. Уникальное искусственное существо, умеющее перерабатывать сенсус в информацию, организуя её в семантический фрактал.

— Но зачем?

— Сейчас уже сложно понять замысел Основателей. Основная гипотеза — мелефиты были созданы в противовес евгеническим экспериментам Ушедших, которые создавали целые расы, — профессор неделикатно ткнул пальцем в сторону Криссы, но она не обратила внимания. Привыкла, наверное. — Кроме того, способность мелефитов создавать фрактальные структуры не вырабатывая, а поглощая сенсус, видимо, стала хорошим противовесом сенсус-ориентированным практикам Доминаторов.

— Кого? — я снова почувствовал себя балбесом, тупящим у доски.

— Так называли Ушедших, пока они не ушли. Всё, хватит болтовни, мы на месте.

Особняк выглядит не очень, время, понятие которого, если верить профессору, к мораториумным локалям неприменимо, оставило на нём свой след. Здесь должен располагаться кросс-бифуркатор, который связывает этот лепесток ромашки локалей с противостоящим. Не знаю, с чего он это взял, но, наверное, есть какие-то основания. Может, Лейх и жопа, но жопа умная. Кроме того, он, вроде бы, видит фрактальные структуры тем, что у него вместо зрения. Может, тут есть невидимая табличка со стрелочкой: «Вам сюда».

Дверь не открывалась чертовски давно, так что наш Железный Дровосек, то есть Кардан, со своей встроенной такелажной техникой сразу же пригодился. Сначала, правда, с хрустом выдрал ручку, оставив дверь стоять закрытой, но потом исправился — просунул в дыру стальную руку, напрягся и своротил полотно так, что получилась достаточной ширины щель. Внутри сумрак, запах плесени и гнили, нужная нам дверь обнаруживается в дальнем углу. Если открыть её просто так — за ней полутёмный коридор, куда выходят двери комнат.

Лейхерот закрыл дверь, приложил чёрный каменный кулон к пластине и открыл снова. Всё равно коридор, но уже другой, чистый, светлый, на полу ковровая дорожка, по которой мы проследовали в холл и к выходу.

— Я думал, тут, типа, руины, ну, как в прошлый раз, — с недоумением сказал Кардан. — И нет никого. Я бы хоть куртку накинул, имплы прикрыть, а то народ с непривычки пугается.

Мы стоим на улице вполне живого города. Архитектура старообразная, но в довоенной Европе такой никого было не удивить. Ходят люди, идёт уличная торговля, под матерчатой маркизой расположились столики кафе. Посетители смотрят на нас с некоторым удивлением, но без паники или агрессии, как будто такие странные компании тут раз в неделю минимум гуляют. Здоровенный мужик с железными руками и электронными глазами, мрачный худой мужчина в беспросветных гоглах и старомодном костюме, девушка ростом вполовину обычного в рабочем комбинезоне и растянутой белой майке, черноволосая красотка в коже и тёмных очках и я, Лёха. Без особых примет, но с винтовкой. У нас бы пялились, а тут так — посмотрели, удивились, и дальше кушать.

Над малоэтажным городом довлеет громадина серого замка, который мне, ничего не понимающему в архитектуре, хочется назвать «готическим». В городе узкие, мощёные камнем улицы, застройка в четыре-пять этажей, это сооружение выше раза в два. Башенки, шпили, стилизованные бойницы, стрельчатые окна, прочие излишки декоративного зодчества, названия которых мне неизвестны. В таком должен жить король, не меньше. В общем, когда Лейхерот указал пальцем на замок и сказал: «Нам туда», я ничуть не удивился. Куда же ещё.

На улицах привлекаем умеренное внимание. Местные жители имеют европейский тип лица, одеты винтажно, но не чересчур, никакого средневековья. Профессор в своём сюртуке (или как там это называется) вполне вписывается. Остальные — нет, но смотрят на нас не больше, чем в Москве на африканских туристов. Не марсианское вторжение, а бытовой эпизод. Вот так же и мы тут.

Я бы постеснялся вот так, запросто, ввалиться во дворец к даже самому замухрыжному королю. Я даже не маркиз, как Андрей, а из художественной литературы знаю, что у королей с посещаемостью всё сложно. Аудиенция, не кот насрал. Но Лейхерот, видимо, лишён сословных предрассудков, и просто идёт в главные ворота, как так и надо. К моему удивлению, стоящие у ворот мужики в красных балахонах его без проблем пропускают. Без поклона, но предупредительно открыв дверь. Соответственно, и мы заходим, не снаружи же стоять.

— Чёрт, — говорит с досадой Крисса, — надо было комбез чистый надеть. И майку не такую драную. Я ж думала, по заброшкам лазить опять придётся.

— Ты и так красивая! — заверяет её Кардан, кося глазом сверху вниз.

Девушка фыркает и поправляет лямку комбинезона, но всё равно, тем, кто выше ростом, вид открывается приятный. Выросла девочка.

Холл у замка огромный, высотой этажа в три, и ровно посередине торчит из пола механизм мораториума. Похоже, сооружение построили вокруг него. Лейхерот решительным деловым шагом направился к устройству, но был остановлен охраной:

— Не заступайте за линию на полу! — предупредил вооружённый впечатляющей деревянной дубинкой мужчина. — Смотрите отсюда. Вы клиенты?

— Допустим, клиенты, — сказала Аннушка.

— Тогда вам туда, к распорядителю, — он указал на дверь во внутренние помещения.

Распорядитель — солидный дядька в совершенно обычном офисном костюме — принял нас сразу, но ничем не обнадёжил:

— Простите, уважаемые, в наличии сейчас нет, только по записи. Технические проблемы. Временные. Могу поставить вас в очередь, но по срокам пока определённости нет.

— И что так? — спросил я.

— Кто бы нам сказал… И сырьё привозите сами.

— И какие… хм… требования?

— К сырью-то? Да как обычно. Чем выше качество, тем меньше количество.

— А можно как-то… ну, сориентировать?

— Ну, стандарт от двухсот голов на куб. Приблизительно. Лучше больше, с запасом, потому что в последнее время сырьё бедноватое идёт. Синька с учётом нашей комиссии от куба до двух за голову, но там надо каждый раз поштучно смотреть. Отжимки вывозите самостоятельно, у нас тут слишком мало земли.

— Есть образцы продукции? Оценить качество.

— А у вас есть чем померить плотность? — спросил распорядитель.

— Думаю, я справлюсь с этой задачей, — скрипучим голосом сказал Лейхерот.

— Смотрите, — на стол с тяжёлым стуком лёг жёлтый с красными прожилками кубик размером примерно с мою голову. Такой же доставала из нашего мораториума Крисса.

Профессор вытащил из кармана резной металлический шарик, совсем небольшой, с два кулака, чем-то в нём щёлкнул, отчего тот тихо загудел. Подержал над кубом, снова щёлкнул, гул изменился, выключил, убрал в карман.

— У вас не было в последнее время перебоев в работе мораториума? — спросила вдруг Крисса. — Скачков потока, изменений частоты, частичного останова?

— А вы откуда знаете, девушка? — напрягся управляющий.

— Я техник-инспектор из головного офиса, вам не сообщали?

— Нет, но связь, сами понимаете, курьерская, иногда запаздывает. Так вы не покупать приехали?

— Нет, разумеется, — поддержал Криссин блеф я. — Проверяем чистоту технологии. Не у вас одних сбой, начальство ищет причины.

— У нас всё нормально! — запротестовал мужчина. — Наш техник уверяет, что проблема не на нашей стороне.

— Ха, — махнула пренебрежительно рукой Крисса, — техники на местах всегда так говорят! Поэтому и нужны инспекторы. Так были сбои?

— Да, и ещё какие! Один раз чуть не остановился! Мы чуть не обосрались, думали, локаль из метрики вывалится… А уж насчёт неравномерности потока, вообще непонятно, что делать, запороли уже три куба, сырьё зря перевели. Я дважды писал в головной офис, наконец-то они отреагировали! Что вам нужно для работы?

— Доступ к мораториуму, в первую очередь, — сказал Теконис.

— И лесенку! — добавила Крисса.

— А я чего? — мрачно оправдывается Горат, здешний техник, с опасливым уважением поглядывая на стальные руки Кардана. — Мне показали, как инкумбы вынимать, чтобы маховик не встал. И велели больше ничего не трогать. Я и не трогаю. А вниз у меня вообще доступа нет, может, у них там протокол нарушают!

— Внизу всё штатно, — отвечает ему управляющий, — я лично проверял! Режим переработки сырья не менялся, там всё вообще просто, палка-верёвка.

— Разберёмся, — сказал я внушительно. — Не мешайте.

— А я бы пока прогулялась по городу, — сказала Аннушка.

— Рекомендую местную кухню, — управляющий очень предупредителен. — Аборигены разводят озёрную рыбу, очень неплоха. Буквально на площади есть небольшой ресторанчик. Вино средненькое, но варят хорошее пиво. Платить можно сотками, финансы локали под нашим контролем.

— На, возьми, — я порылся в рюкзаке и достал пачку трофейных денег, полученных ещё в Чёрном городе. — Ни в чём себе не отказывай.

Аннушка сунула купюры в карман и пошла к выходу.

Крисса, деловито сопя, возится с мораториумом. Периодически бормочет что-то вроде: «Ну вот, так я и думала!» и «Руки оторвать тому, кто…», — от чего здешний техник бледнеет и ёжится.

— И главное, на других локалях всё нормально! — жалуется мне управляющий, — а нас с недавних пор как проклял кто! А я ещё радовался, что меня сюда поставили, тут хоть есть куда сходить: кафе, рестораны, пляж на озере неплохой. Власть местная из рук ест, бабы симпатичные, хотя нравов строгих.