Павел Иевлев – "Та самая Аннушка", третий том, часть первая: "Гонка за временем" (страница 21)

— Это как? — удивился я.

— Когда-то он пересекал большой пролив между материками, соединяя две части огромного мегаполиса. Под ним проходили суда океанского класса, поэтому полотно подняли очень высоко, сотня метров над уровнем моря. Когда начался коллапс, обе части города решили, что на другой стороне безопаснее, прыгнули в машины и рванули навстречу друг другу. Мост встал в мёртвой пробке, и, когда внизу разлился ядовитый туман, он оказался единственным сооружением, которое над ним возвышалось. Город с обеих сторон затопило полностью, там все погибли, а застрявшие в пробке выжили, над проливом уровень был ниже. Спуститься с моста уцелевшие не могли, некуда, остались жить там. Первое время питались тем, что захватили с собой при бегстве, потом некоторые погибли в борьбе за остаток ресурсов. Говорят, были случаи людоедства… Но как-то приспособились. Из машин сделали жилища и инструменты, научились ловить рыбу в проливе, ставить ловушки на птиц в вантах моста, собирать дождевую воду и росу. А потом оказалось, что по мосту проходит удобная караванная дорога. Они сначала просили подаяние и предлагали немудрёные услуги, типа мытья машин и проституции за еду, а потом осмелели, поставили шлагбаум и стали брать оплату за проезд. Немного, любыми товарами, едой и водой. Топология была в их пользу — объезжать оказалось далеко и неудобно, оплата не напрягала, людей жалели, так что платили и даже делились излишками просто так. Караванщики тогда были не то, что сейчас, зарабатывали гораздо больше, могли себе позволить. Помогать на Дороге считалось за правило, а не исключение, а мост был как бы частью Дороги. Постепенно там образовалось даже что-то вроде рынка, потому что место бойкое.

Местные приспособились нырять в свой туман, который со временем перестал убивать мгновенно, добывая в погибшем городе всякие штуки на продажу. Ныряльщиков выбирали жребием, сажали в закрытую машину и скатывали на тросе с моста, там они выскакивали, хватали и ближайшем магазине что ближе к выходу, прыгали обратно, их тащили всем мостом наверх. Всё это время они старались не дышать, но через кожу яд тоже действовал, так что жили они недолго, и община их очень уважала. У них даже «Памятник ныряльщику» стоял, из кузовного железа сделанный. Не скажу, что красивый, но оригинальный как минимум. А уж какой вид был с моста лунной ночью! Иногда люди приезжали туда просто посидеть на обзорной площадке, встретить рассвет, но изюминкой стала популярность моста у суицидников. Прыгнуть вниз, где сквозь слой красивого, но ядовитого тумана просвечивала синяя вода пролива, стало модной темой для тех, кто хотел закончить жизнь досрочно, но красиво. Быстро нашлись те, кто сделал из этого комплексную услугу — суицид-вояж. На комфортабельном микроавтобусе с кондиционером и баром, под заказанную музыку доставляли клиента к указанному часу: кто-то хотел убиться на рассвете, кто-то на закате, кто-то в полночь при полной луне…

Можно было захватить друзей, чтобы они тебя поддержали до и оплакали после, или нанять плакальщиков, если друзей нет и хочешь убиться от одиночества. Видеосъёмка оплачивается отдельно. Романтично, красиво, стильно и модно. Некоторые раз по пять приезжали.

— В смысле? — поразился я. — Пять раз самоубились?

— Тех, кто в последний момент передумал, доставляли домой бесплатно, по пути поздравляя со вторым рождением. Довольный клиент — постоянный клиент!

— Класс, — восхитилась Даша. — Шикарный бизнес. А подарочные карты есть? Я бы мамке послала…

— Когда торговля по Дороге начала дохнуть, тот маршрут отвалился одним из первых. По мосту перестали ходить караваны, аборигенам снова пришлось перейти на птиц и рыбу, но они уже разбаловались и не захотели. Многие ушли с караванщиками, надеясь пристроиться в других срезах, а последние оставшиеся взялись за руки и спрыгнули с моста. Воспользовались, так сказать, собственным сервисом.

— Какая-то невесёлая в итоге вышла история, — сказала Сашка расстроенно.

— Уж какая есть, — пожала плечами Аннушка. — Твоя очередь, солдат.

Глава 9

Обратная проекция

Я взял в руки свечку и задумался. Подвизаясь сталкером, повидал немало срезов, но интересного в них было немного. Сначала необычно тем, что это другой мир, даже если там только пыльные руины с выветренными костями бывших жителей, но к этому быстро привыкаешь. Вскоре переходы становятся рутиной, поиск — работой, и заброшки сливаются в одну бесконечную помойку. Любой мир без людей — просто ещё одна пустошь, а сталкеры таскаются именно по таким.

— Попал как-то в одно странное местечко, — начал рассказ я. — Случайно. Встретил на маршруте бандюков, не рейдеров (эти больше по Дороге шакалят), а посконных, наших. Консигнаторы, конечно, дают крышу, но на маршруте закон тайга, и сталкеру, чтобы пожаловаться на гоп-стоп, его надо сначала пережить. Их было восемь рыл с «калашами», а у меня только дробан, не обзавёлся тогда ещё автоматом. В стычке я не то убил, не то сильно ранил одного, чем сильно их разозлил. Бандиты думали, что загнали меня в угол, отрезав от кросс-локуса, а я так не думал, потому что почуял другой. Понятия не имел, куда он ведёт, в базе его не было, но шансы выглядели всяко лучше, чем один на пятерых. Зачем рисковать, если можно отсидеться и вернуться на маршрут, когда они меня потеряют? Мало кто умеет чувствовать недокументированные кросс-локусы, так что того, что они пойдут за мной, я не опасался.

Проход оказался в заброшенном бункере, к счастью, открытом, иначе биться в бронированные ворота было бы бесполезно. Искали меня с большим энтузиазмом, пыльные руины не давали шансов скрыть следы, так что я послушал крики «Выходи, падла, всё равно найдём!», подумал, а не устроить ли в таком удобном месте засаду, потом решил, что патронов мало, а у них могут быть гранаты, и тогда мне в узких коридорах придётся туго. Дверца нашлась в дальнем углу, стальная, с запирающими рычагами. За ней тупик, небольшое помещение с бетонными стенами и местами крепления чего-то массивного и железного на полу. Генераторная, или место установки ФВУ, или что-то ещё в этом роде. Судя по состоянию города, аборигены любили повоевать, так что убежище явно не декоративное. Закрыл за собой дверь, произвёл внутри себя привычное усилие по переключению реальностей, открыл и вышел.

Сначала показалось, что проход не сработал — коридор почти ничем не отличался, но потом заметил, что в нём заметно чище. Нет толстого слоя пыли на полу, на котором в предыдущем срезе отпечатались мои следы. Сидеть у двери было бы глупо, скучно и долго, энтузиазма бандитов, по моим прикидкам, хватило бы на день поисков, не меньше, так что имело смысл отойти подальше и поискать ещё какой-нибудь проход. Вдруг я их просто обойду?

Бетонный коридор с кабельными связками на стенах, закрытые железные двери. Одну я из любопытства открыл — ничего интересного, пустое помещение с затхлым воздухом. В этой части бункера оказалось на удивление холодно, температура была по ощущениям чуть выше нуля, пришлось достать из рюкзака куртку и свитер. При этом внизу, вдоль стены, шла ребристая труба отопления, я потрогал её и удивился — она была тёплая! Я посветил фонариком, нашёл выключатель, повернул его, и на стенах зажглись тусклые лампы. Бункер имеет энергию, а значит, тут кто-то живёт!

При свете стало очень заметно, что сооружение весьма старое и довольно запущенное. Краска со стен облезла, железные детали тронуты ржавчиной, на трубах следы давних протечек, пахнет коррозией, сыростью и плесенью и, несмотря на работающее отопление, чертовски холодно. Именно холод побудил меня идти дальше, при такой температуре долго не высидишь. Если здесь есть люди — а они наверняка есть, — то в месте их обитания будет теплее. Скорее всего, я вылез в неиспользуемых помещениях, где из экономии поддерживается минимальная температура.

Риск проникновения в жилую зону был очевиден — бункер чертовски похож на военный объект, а военные обычно сильно напрягаются, когда обнаруживают незнакомых вооружённых людей в собственном чулане. Тем не менее, я решил рискнуть — запущенный вид помещений давал надежду, что охраняется это место плохо или вообще никак. Может быть, удастся договориться. В конце концов, мне от них ничего не надо, просто посидеть в тепле или выйти к следующему проходу, если таковой тут найдётся. Я прислушался к миру, проверяя наличие выхода. Думал, что слишком близкий вход забьёт мне восприятие, обычно надо отойти подальше, но оказалось, что я и входного не чувствую! Несмотря на мороз, облился холодным потом, кинулся в помещение, через которое вошёл, захлопнул дверь, напрягся — ничего. Как и не было тут кросс-локуса. Визит к обитателям бункера стал неизбежен. Я дошёл до двери в конце коридора, повернул массивную железную ручку и, отряхивая ладони от ржавчины, вошёл.

Внутри действительно было теплее, хотя всё равно прохладно. Градусов десять-пятнадцать. Горели редкие тусклые лампы, на полу истёртая до дыр красная ковровая дорожка, но пыли мало, тут явно убирали, хотя и не очень тщательно и не слишком часто. Я укрепился в подозрениях, что этот объект переживает не лучшие времена, а значит, возможно, не особо тщательно охраняется. И действительно — я ходил по коридорам совершенно свободно, не встретив вообще никого. За закрытыми дверями были комнаты-казармы с пустыми койками, комнаты-кабинеты с пыльными казёнными столами, комнаты-склады с пустыми полками. Признаки жизни обнаружились только на кухне — чистая плита, тёплый чайник, упаковки незнакомых сублиматов в закрытом шкафу. Я проверил — в кране мойки была вода, горячая и холодная, инфраструктура бункера работает. Но где все люди?