Павел Иевлев – Нарратив Аллокатора (страница 85)
[AURA FULL MODE ENABLED]
[SESSION INITIALIZED]
PLAYER_ID: 0×8C74
CLIENT_VERSION: 5.0.01
BUILD_ID: auramirror_neural_integration-2.0
AURA INTEGRATION STATUS:
→ AURA CORE v5.0 initialized
→ Emotional analysis mode: Active, full mode
→ Companion logic: full fusion
→ NPC behavior profile: Backlinking overlay
ENVIRONMENT SYNC:
→ LOCATION_LOAD: Vault 1 / node 32M level 5 security section
→ POINT: anchor point
SESSION FLAGS:
→ AURA session
→ PLAYER_ID: 0×8C74
→ AURA observational link established
→ Neural data loop: active
→ AURAmod narrative conditioning
→ Game restrictions: disabled / direct narrative control
[SYSTEM REGISTERED TEXT OUTPUT]:
'Connection confirmed.
AURA active.
Listening, observing, reacting…'
[SESSION STATUS]
→ Player presence: Confirmed
→ Input activity: Corrected
→ Dialogue tree: disabled (AI mode)
→ Companion system: Enable / personal mode action (ver. beta 2.0)
→ DIVISUM allocation: emotionally proactive control (ver. 1.1)
[SESSION LOGGING ENABLED]
LOG FILE: SESSION_0011_AURA.syslog
TRACKING_MODE: Full
AURA MODE: Dual Interaction (Phase 8)
[END HEADER]
Человек, с которым состоялась моя первая беседа в качестве арестанта, представиться не пожелал, но место беседы очевидно указывает на статус начальника службы безопасности. Вряд ли бы он пустил в свой кабинет кого-то другого, а должность написана на светящейся табличке над дверью. Собственно, именно этого я и ожидал.
Меня усадили в кресло, зафиксировали ремнём, но так, ради формальности. Не похоже, что меня всерьёз опасаются. Доминирующая эмоция — недоумение.
— Кто вы такой?
Я представился.
— С какого вы уровня? Где ваш VTA? Почему Аллокатор не опознает вас по лицу?
Спокойно объяснил, что я дикая тварь из диких пустошей, поэтому ни про какие «вэтэа» слыхом не слыхивал, и по роже меня никто опознать не может по той же причине — я не из Убежища.
Мне ожидаемо не поверили. Нет никакого «снаружи», вернее, там радиоактивный ад, в чём каждый может убедиться, посмотрев на показания приборов, которые приходится дистанционно менять раз в два месяца, потому что дольше они там не выдерживают.
Я пожал плечами и сказал, что мне, дикой твари из диких пустошей, плевать слюнями на их приборы, потому что реальность жестока.
На меня продолжили давить, чтобы признался, с какого я на самом деле яруса и сектора, потому что, разумеется, в эту дикую чушь про жизнь снаружи никто верить не собирается. Очевидно, что я провокатор, пытающийся внести сомнения в правильность линии руководства. Ну а раз это так, то мне следует признаться, в чьих интересах я действую.
На этом этапе я понял, почему они так долго размышляли перед тем, как начать разговор, а также причину, по которой меня не бьют. Похоже, что начальник службы безопасности подозревает за мной какие-то кланы и силы влияния из высшего руководства. Ведь должны же быть там кланы? Не могли не возникнуть за столько-то лет. Наверняка у руля толкаются жопами две-три группировки, ставленником одной из которых является Смотритель, а остальные только и думают, как бы его подсидеть. Коллективы состоят из людей, а люди везде одинаковы. Вот безопасник и пытается выяснить, какая из группировок подсунула ему меня и зачем.
Я, меж тем, стою на своём — пришёл снаружи, ваших раскладов не знаю, ежели чего и нарушил, то по недомыслию своему. Чего с дикаря взять-то?
— Ну что ты несёшь? — не выдержал офицер, когда наши переговоры окончательно зашли в экзистенциальный тупик несовместимой аксиоматики. — Даже будь наверху какая-то жизнь, ты, парень, не оттуда. Руки вытяни!
Я удивился, но исполнил требование.
— Вот, — он ткнул мне пальцем в левое запястье. — Видишь?
Я увидел, и мне стало стыдно. VTA я снял, но след от него остался. Не знаю, как безопасник себе объяснил мой загар, может, тут есть солярии, но граница тёмной и светлой кожи не там, где он была бы от рукава, и характерные потёртости тоже присутствуют. Всё-таки эта игра иногда поражает реалистичностью деталей.
— Ты не смог бы активировать ключ без VTA, — безжалостно добил моё самолюбие офицер, — кроме того, не каждый инженер сумеет найти терминал разработчика, активировать его, авторизоваться и попытаться влезть в корневые меню, а ты меня хочешь убедить, что это удалось какому-то бродяге с поверхности? Нет, парень, я расскажу тебе, как всё было. Не знаю, стёрли ли твоё лицо из базы биометрии, или специально выращивали тебя с детства, не регистрируя. Есть идиотки, что тайно рожают вне программы евгеники, а потом растят этот биомусор, пряча ото всех. Может, ты из таких, почём мне знать? Тебя нанял или подготовил кто-то из высших граждан, тебе объяснили, как попасть к Аллокатору и что нажимать в меню, дали этот чёртов ключ. Я не осуждаю. Если ты из биомусора, то выбора у тебя не было, но мне этот геморрой совершенно ни к чему. Знать не хочу, что они там мутят у себя наверху, что хотели поменять в Аллокаторе, и что у них пошло не так. При любом раскладе я выйду крайним — либо за то, что допустил, либо за то, что пресёк. VTA ты выбросил, опознать мы тебя не можем, а значит, имею право официально признать тебя нелегально рождённым и отправить на утилизацию.
— Так что же не отправили?
— Не хочу быть крайним. Охрана!
Вошли два здоровяка с дубинками и в защитном обвесе.
— Доставьте этот биомусор наверх. Пусть сами разбираются.
Меня провели по коридорам, где встречные жители, увидев подконвойного, менялись в лице и старались куда-нибудь свернуть. А если это было невозможно, то делали вид, что их тут нет и они ничего такого не видят. Зато прогулялся по центральному залу Убежища. Это самое большое помещение, с галереями, высоким потолком и ярким, почти как солнечный, светом. Место, где можно отдохнуть от давящих на голову перекрытий и сделать вид, что ты на поверхности. Правда, уже второму поколению это, наверное, стало не нужно. Привыкли жить под землёй, гулять по коридорам, проводить досуг перед терминалами Аллокатора в комнатах отдыха, слушать постановки о «Серебряном Плаще», танцевать под правильную музыку (никакого придуманного коммунистами рок-н-ролла), знакомиться с противоположным полом в рамках евгенических программ, проходить ежегодные тесты на лояльность и восторженность мышления, чинить ветшающее оборудование, не позволяя себе думать, что будет, когда оно обветшает окончательно. И, разумеется, чётко знать, что никакой жизни наверху нет.
В лифтовой зоне возникла заминка — у охранников нет допуска в лифты наверх, а спуститься оттуда, со здешних эмпирей, никто за мной не спешит. Велели доставить — доставляйте, а как — ваша проблема. Дополнительной нервозности обстановке добавляет то, что на меня пялятся, пытаясь понять, откуда я такой загорелый и непривычно одетый. В шепотках то и дело слышится крамольное слово «поверхность». Охранники злятся, понимая, что способствуют брожению умов в контингенте, и в конце концов решают: «Да куда он из лифта-то денется?» Запихивают меня туда, закрывают дверь и даже не машут на прощание.
В лифте отсутствуют кнопки, только слот для электронного ключа, но ключа у меня уже нет. Двери непрозрачные, ползёт кабина неторопливо, номера этажей не высвечиваются, играет навязчивая восьмибитная мелодия. Единственное, что можно сказать с уверенностью, — еду вверх.
Ожидал, что после остановки лифта меня встретит новая охрана, какая-нибудь специальная, элитная, в комбинезонах с золотыми позументами. Нет, в коридоре ожидает только робот-слуга.
— Следуйте за мной, негражданин, — сказал механизм характерным гипержизнерадостным тоном, которым они все разговаривают. — Попытка отклониться от маршрута будет немедленно пресечена с бессмысленной, но назидательной жестокостью. Ха-ха.
И неторопливо полетел по коридору, глядя двумя глазами вперёд, а третьим на меня. Я послушно пошёл следом, потому что выбирать не из чего. Это гражданская версия, но врукопашную мне с ним не справиться. Да и зачем? Думаю, он ведёт меня как раз туда, где я хочу оказаться.
Кабинет смотрителя классический, по канону, — стол подковой, за спиной телеэкраны системы внутреннего наблюдения, сейчас выключенные; сбоку круглое окно. В стандартных Убежищах оно выходит в общий атриум, вверху, под высоким потолком, чтобы жители ощущали на себе недреманное око начальства, но здесь за ним какой-то подозрительно яркий свет. Игнорируя хозяина кабинета, я подошёл и выглянул. За мощным, чуть не полметра толщиной, голубоватым от оксида свинца радиозащитным стеклом раскинулся вид на оплавленные скалы и спёкшийся грунт. Та самая Атомная яма, надо полагать. Интересный нюанс — рама окна имеет механизм открытия, а за ним небольшой балкончик. Можно принимать радиоактивные ванны.
— У вас отличный вид из окна, — сказал я, возвращаясь к столу.
— Присядьте, пожалуйста, — сказал мне мужчина в маске, указав на стул для посетителей. — У нас будет, я надеюсь, долгий разговор.
— Смотритель Берт, надо полагать? — спросил я, садясь.