Павел Иевлев – Нарратив Аллокатора (страница 68)

— Да, на любом проекторе в учебных центрах техзоны. Они все подключены к общей базе фильмов.

— И где ближайший?

— В зоне вычислительного сектора, как раз там, где я работаю.

— Это далеко?

— Ну, как идти. Надо вернуться к лифту, подняться в жилую зону техников, пройти в сектор ВС, там спуститься, добраться до классов… Большой крюк выходит. Есть прямой ещё технический гейт, но у меня не хватит прав его открыть.

— Возможно, мой ключ подойдёт и к нему, — предположил я.

— Ну, это, конечно, против правил, — замялась Амата, — но, если вы оставите его незапертым, мне было бы гораздо удобнее работать. Сейчас каждый раз, когда надо переключить питание, мне приходится бегать через энергетиков! Это так неудобно!

— Конечно, оставлю вам проход открытым, — тут же согласился я.

— Тёть, а я смогу там ходить? — спросил Энди.

— Да, сможешь бегать к своей зазнобе напрямки, а не через три яруса и два лифта.

— Что сразу «зазнобе»… — покраснел парень.

— Да ладно, — махнула рукой Амата, — разве ж я не понимаю, дело молодое.

— О, у вас тут посиделки? — Аврора выглядит нормально, разве что немного бледнее обычного. Или просто освещение такое?

— Да вот, собираемся в кино, — ответил я. — Хочешь с нами?

— А что показывают?

— Фильм называется «Миссия Аллокатора», — пояснила Амата. — Я предлагала пересказать, но они захотели сами увидеть.

— А что, — одобрила Аврора, — я бы тоже глянула. А что ты так нам меня уставилась, Сиби?

— Я так рада, что ты не стала гулькой! — призналась Би. — Проф говорит, что внешность не главное, я готовилась общаться с тобой как раньше. Думаю, у меня бы получилось, ведь ты и так выглядишь как чёртова китаёза! Но я всё равно рада, что этого не случилось!

— Гулем нельзя стать просто облучившись, — покачала головой девушка, — это неправда. Иначе все Дети Атома уже гулифицировлись бы.

— Хоба, — удивилась Би, — а откуда же они тогда берутся?

— Проф, просветишь свою спутницу? — хитро посмотрела на меня Аврора.

— В лоре этот вопрос не раскрыт, есть только намёки на «дополнительный фактор». В пример приводится, в частности, Убежище 12 — единственное убежище, полностью населённое гулями.

— Ух ты! И такое есть! — восхитилась Би.

— Было. По слухам, его специально сделали незащищённым от радиации, и именно оно стало первым анклавом гулей.

— Компания LIPRO никогда бы так не поступила! — возмутилась Амата. — Может быть, это проделки поставщиков? По документам фильтры поставлены, а на деле — пустые коробки…

— Может, и так, — не стал спорить я. — Но это никак не объясняет, почему везде люди от радиации умерли, а в этом Убежище стали гулями.

— Не хочешь закрыть лакуну в лоре? — подмигнула мне Аврора.

— Сочинить нарратив, объясняющий появление гулей? Легко! Как известно, LIPRO, главный военный и научный подрядчик, не только разрабатывал оружие и строил убежища, но и проводил различные эксперименты на людях.

— Это только слухи! — тут же заявила Амата.

— Не только, — покачал головой я. — Про вирус форсированной эволюции (FEV), например, известно совершенно достоверно. Супермутантов, знаете ли, сложно игнорировать. Так что я бы предположил, что гули продукт аналогичного эксперимента, осуществлённого, по мнению умников из LIPRO, с самыми благими целями. К тому моменту, когда война стала неизбежной, — она всегда становится неизбежной, если в оружие вложено слишком много средств, потому что иначе непонятно, зачем так потратились, — уже было понятно, что мест в убежищах на всех не хватит. Подписки стоили дорого, у большинства населения просто не было достаточно денег, чтобы купить себе страховку на случай войны, но, даже имея все деньги мира, LIPRO не могла бы вложить их в строительство, потому что экономика и так была перегружена непроизводительной нагрузкой. Оружие и убежища сжирают кучу ресурсов, ничего не возвращая обратно, поэтому нельзя вечно жить в мобрежиме, пугая граждан войной. Однажды приходится либо воевать, либо прекращать эту гонку. Но как её прекратить, если военные контракты кормят весь крупный бизнес, а крупный бизнес кормит политиков? И когда внутренний негласный властный консенсус признал: «Войне — быть!», все дальнейшие действия истеблишмента планировались исходя из этого тезиса. На фоне неизбежной гибели трёх четвертей населения никакие решения уже не казались недостаточно этичными, потому что война, как известно, всё спишет. Прониклись этим настроем и учёные. Как люди неглупые и умеющие делать выводы, они лучше прочих понимали, что война будет чудовищно жестокой, на полное уничтожение противника, и континент надолго превратится в радиоактивную пустыню. Это поставило перед ними вопрос: если мы не можем (да и не очень-то хотим) укрыть всё население в Убежищах, какова альтернатива? Это, к радости военно-научных подрядчиков, открыло новую линию финансирования и зелёный свет экспериментам на людях, ставящих целью увеличить их выживаемость в условиях радиационного поражения. Была поставлена амбициозная задача — сделать людей нечувствительными к радиации.

Её вряд ли удалось бы решить, если бы к тому моменту не был введён в строй искусственный разум — Аллокатор. Его мышление не было ограничено даже теми весьма условными этическими рамками, которые остались у военных учёных, а ещё он был предельно рационален в главном вопросе: чем мы готовы пожертвовать ради результата? Предполагалось, что выжившие вне убежищ — это изначально социальные отбросы, легковосполнимое большинство, ведь все достойные (читай — «состоятельные») граждане купят себе места в послевоенное будущее, а наилучшим представителям рода человеческого — политикам, топ-менеджерам, артистам и учёным — их предоставит государство. Устойчивые к радиации массы должны были быть задействованы в расчистке руин, когда придёт время выходить из убежищ, под мудрым руководством тамошних жителей. Радиационно-резистивные должны были дожить до этого момента, но при этом не стать конкурентами выходцам из убежищ. Эту задачу Аллокатор блестяще решил, спроектировав вирус-мутаген, который в обычном состоянии был пассивен и никак себя не проявлял, но под воздействием радиации активизировался, перестраивая организм реципиента. Метаболизм того кардинально менялся, излучение поглощалась новыми клетками, которые быстро замещали старые, и использовали радиацию как источник энергии. Созданные в лабораториях экземпляры получили рабочее название G. H. O. U. L. — Genetically Hardened Organisms for Unnatural Lifespan, которое трансформировалось в мифологическое «гуль» из-за их пугающего внешнего сходства с пожирателями трупов из страшных сказок.

Это был фантастический прорыв: при наличии источника радиации, клетки организмов G. H. O. U. L. обновлялись без ограничений, так что особи не старели и были фактически бессмертны, но при этом не имели возможности размножения, так что не могли заполнить послевоенный мир, вытеснив нормальных людей. Не всё было гладко, часть испытуемых при трансформации теряли разум, превращаясь в так называемых «диких гулей», а ещё вирус практически не передавался в популяции, им можно было заразить только искусственно. Но учёные были обнадёжены результатом и не сомневались, что смогут как усилить вирулентность, так и избавиться от побочных действий, таких, как безумие и неприятная на вид деградация кожных покровов. Разумеется, появился и проект «элитной» модификации вируса, который давал бы бессмертие и устойчивость к радиации без «гулификации» как таковой. Его предполагали использовать для сильных мира сего, гарантируя их бесконечное правление в любых условиях, но война началась раньше, чем эти проекты были реализованы массово. Только поэтому гулей относительно немного, а шансы стать гулем при облучении ничтожны — для этого надо быть носителем вируса G. H. O. U. L., который почти не передаётся естественным путём.

— То есть, если с гулем… хм… того… — смущённо спросила Би, — то гулькой не станешь? А то слухи всякие ходят…

— Во-первых, гули не могут «того», — засмеялся я, — мутация лишила их этой функции. А во-вторых, передача вируса маловероятна, даже если съесть гуля сырым.

— Фу! Что ты такое говоришь, Проф!

— Я говорю, что в организме гулей вирус уже активированный, подвергшийся действию радиации, и не подействует на человека. Для того, чтобы стать гулем, нужно найти довоенную сыворотку G. H. O. U. L., вколоть её себе и влезть в реактор. Тогда, если повезёт, станешь гулем, если не повезёт — умрёшь, а если совсем не повезёт — станешь диким гулем, кровожадной тварью, которая кидается на всё, что видит. Так что я бы не рекомендовал.

— Да уж, — поёжилась Би, — ещё чего не хватало!

— А я бы, может, и не отказалась бы… — задумчиво сказала Амата.

— Стать гулькой? С ума сошла?

— А чем плохо? Ну, рожа станет страшная и детей не будет. Так ведь из репродуктивной программы меня всё равно выкинули, а значит, и на рожу мою всем плевать. Зато стареть не буду. Поселюсь в реакторной, буду трубы чинить, горячим бидистиллятом чай заваривать, радиацией подпитываться…

— А потом сойдёшь с ума, начнёшь на людей кидаться, и тебя пристрелят, — возразила Би. — И нафиг тебе эта их «программа репродукции»? Пошли с нами наверх, найдёшь себе мужика и рожай сколько хочешь, ты ещё тётка не старая. Скажи, Проф?