Павел Иевлев – Дом Живых. Арка третья: Лопата кумкватов (страница 9)

— Я пишу! — возмутился драматург. — Пьесу, которая потрясёт мир!

— И где ты собрался её ставить? Твой театр сгорел, твоя труппа подалась в клоуны. Демоны, какая пошлость! — Спичка с отвращением отшвырнула очередную шляпу. — Я в ней похожа на бородатый подосиновик.

— Какая разница, — надулся Полчек. — Как будто не поставленная пьеса не может быть гениальной…

— Может, но никто об этом не узнает.

Следующая шляпа полетела в угол.

— Конечно, — обиженно отмахнулся драматург, — тебе плевать. Может быть, меня, как многих великих, постигнет посмертная слава!

— Ты чего, помирать собрался? — удивилась Спичка. — Учти, я доставлять твоё тело безутешной матери не нанималась. Скину в море и плюну вслед. Так и знай.

— Великие планы несут великие опасности! — торжественно заявил Полчек. — И мне плевать, что будет с телом. Мне важна лишь пьеса!

— Пьесу я сверну в трубочку и засуну в тело через самое подходящее отверстие, чтобы вы и в смерти не расставались. Раз уж посмертие своё ты просрал. Да к демонам, капюшон натяну поглубже. Не могу я в таком кошмаре идти в… В приличное место, — дварфиха отбросила последний головной убор и вышла, не слушая возмущённых воплей Полчека.

На улице она ловко зацепила крепким пальцем за шиворот пробегающего мимо пацана.

— А ну, стой. Как пройти к Консилиуму?

— Тебе чо, голову напекло? — изумился мальчишка. — Куда-куда пройти? Шляпу лучше купи, борода! Ишь, ты… Консилиум! Совсем эти провинциалы обалдели!

Высвободив ворот рубахи, мальчишка отбежал подальше, покрутил пальцем у виска, высунул язык, и скрылся за углом, только пятки засверкали.

НЕОФИЦИАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА АЛЬВИРАХА

«Кончайте свой консилиум, эскулапы!»

Консилиум (или Корпорский Кворум) — это совет шести (предположительно) анонимных лидеров, правящих Корпорой, — и не только ей. Хотя формально с падением Империи город утратил столичный статус, по факту вердикт Консилиума остаётся окончательным для Советов всех городов, включая Всеношну. Считается, что в него входят представители Домов Демиургов и гильдий без различия их проживания и происхождения, а потому Консилиум правомочен принимать решения надрегионального значения. Никто не обязан их исполнять, но все исполняют.

Консилиум был создан во времена заката Империи как орган гражданского самоуправления, призванный слегка разбавить абсолютизм дуумвирата светской и духовной власти, Птахи и Императора. Создатели также планировали использовать его в качестве противовеса неповоротливой имперской бюрократии, которая в последние десятилетия превратилась в безнадёжный балласт в трюме государственного корабля. Консилиум получил достаточную автономию для решения хозяйственных проблем и, через особое разрешение, право на анонимность членов, чтобы избежать их преследования со стороны коррумпированных элит.

Его создание связывают с запоздалыми реформами Падпараджи Даль’Обигни, последней Верховной Птахи, которая изо всех сил пыталась удержать на плаву закостеневшую в бюрократически-властном коллапсе Империю. Именно ей приписывают и идею Консилиума, и его организацию, и даже первоначальное главенство в нём. Планируя использовать Консилиум как дублирующий штурвал управления государственной машиной, раз уж основной стало не провернуть, Падпараджа придала ему немалые полномочия, которые — типичная историческая ирония — в результате были использованы против неё же. Именно по приговору Консилиума её и казнили в итоге, лишив жизни, но подарив долгую народную память и посмертный титул Единождымученицы.

Анонимность Консилиума возведена в принцип — в его члены избираются тайно, и никто из покинувших его состав (если таковые и были) ни разу не признался в участии. Досужие газетчики любят рассуждать о «круговой поруке» и «кровавых клятвах», но, разумеется, это лишь их безответственные фантазии. Публичным спикером Консилиума выступает один человек — Верховный Служитель. Но он лишь принимает обращения и озвучивает решения, и многие считают, что на самом деле он даже не входит в число их принимающих. Уже более десяти лет эту роль исполняет некий Плексус (настоящее имя — Гундир д’Калемпир), член корпорской гильдии Благоустройства и бывший судья при Гнездовище.

Выдержка из конспекта лекции по политологии, прочитанной в Университете Всеношны приглашённым корпорским профессором Кандиром Униатом

— Эй, дамочка, мне бы Плексуса повидать, — Спичка с тяжёлым вздохом опустилась на скамью в приёмной. — Ну и жара у вас тут, в Корпоре вашей… Как вы тут выживаете вообще?

— Шляпы носим, — строгая дама, сидящая за столом, окинула её неприязненно-брезгливым взглядом.

Дварфиха стащила с головы капюшон, открыв мокрые от пота волосы и сбившуюся во влажный колтун бороду.

— Ни разу не видела дварфа в шляпе, — хмыкнула она. — Так где там ваш Плексус?

— Вы по какому вопросу?

— По тому, который тебя не касается, дамочка. Если бы касался, я бы к тебе и пришла, верно?

— Верховный Служитель не принимает… — в паузе неслышно прозвучало «всяких оборванцев», но женщина сдержалась, лишь окатила Спичку очередным презрительным взглядом. — Могу рекомендовать вам записаться на общественные слушания. Ближайшие состоятся через две недели. Или изложите ваш вопрос письменно и оставьте здесь. Он будет поставлен в очередь входящих документов.

— Так, дамочка, — Спичка, кряхтя, встала с лавки. При этом она как бы ненароком оперлась на древко секиры. — Я протащилась пять миль в гору, взмокла как норная крыса и почти превратилась в запечённый в кирасе окорок не для того, чтобы меня отсылали заниматься чистописанием. Кроме того, ты всё равно выкинешь эту бумагу в помойку, не читая.

Дама поджала губки, но глаза её предательски скосились к забитой исписанными листами корзине у стола.

— Ваше поведение… — начала она.

— Тебе совсем не понравится, — перебила её дварфиха, — если ты не прекратишь заниматься ерундой и не побежишь к Плексусу бегом. Вижу, у вас тут давно не имели дело с дварфами.

— Как о вас доложить? — кислым голосом спросила секретарша, вставая из-за стола.

— Скажи, что пришла Спич… А, к демонам. Скажи, что ты держишь в приёмной, как какую-нибудь дуру приблудную, саму Фламерию д’Камарут.

— Минуту, — бросила недовольно дама и исчезла за дверью.

Выскочила она оттуда уже через минуту, побледневшая и растерявшая всю спесь.

— Верховный Служитель Плексус немедленно примет вас, мадам, — сказала она испуганно.

— То-то же, — буркнула Спичка, бесцеремонно отодвигая её плечом и проходя в кабинет.

— Я действительно вижу перед собой представительницу Дома Камарут? —представительный лысый мужчина встал из кресла и галантно поклонился, но в голосе его прозвучало некоторое недоверие.

— Демоны Края! — вздохнула Спичка. — У вас совсем забыли дварфов. Иначе мысль о том, что дварф может назваться именем чужого клана вызвала бы у вас смех. Не обращайте внимания на мой внешний вид, я только что прибыла в Корпору, дорога была нелёгкой, а купить здесь приличную одежду на дварфа просто негде. Уж поверьте, я пыталась.

— Уважаемая Фламерия, — Плексус поклонился ещё ниже, — приношу глубочайшие извинения за недоразумение и задержку. Вы правы, в Корпоре практически нет дварфов, отчего-то ваши соплеменники не жалуют наш город…

— … И я их понимаю, — Спичка достала из-под кирасы большой и не очень чистый платок и протёрла им потный лоб. — Ужасная жара.

— Вы тяжеловато одеты для нашей погоды, — отметил осторожно Верховный Служитель.

— Я одета как дварф, — отрезала она. — Пусть ваша девица притащит кружку холодного эля, и я буду готова перейти к делам.

Вызванная в кабинет секретарша, услышав: «Сгоняй-ка по-быстрому в трактир, дорогуша!» — побагровела и пошла пятнами, как древесная жаба, но удалилась молча.

— Эти дамочки в приёмных вечно воображают из себя невесть что, — фыркнула в усы Спичка.

— Могу я поинтересоваться, что привело ко мне представительницу дварфийского клеймёного Дома Демиургов? — спросил Плексус, галантно подав кресло.

Оно оказалось высоковато для дварфийской комплекции, и ноги повисли в воздухе, но Спичку это ничуть не смутило.

— Можете, — ответила она, непринуждённо поболтав сапогами. — Как вы верно заметили, дварфы не любят Корпору, Корпора не любит дварфов, и дело тут не только в вашей демоновой жаре.

— У нас есть некоторые разногласия в экономических вопросах, — осторожно отметил Верховный Служитель, — однако, в целом…

— В целом, — перебила его Спичка, — вы пытаетесь задушить экономическую автономию Жерла дискриминационной лицензионной политикой, при этом распахивая двери для Кисгодольского импорта. Вы готовы даже смириться с утечкой капитала, лишь бы Жерло не получило случайно лишний пазур.

— Уважаемая Фламерия, — уныло сказал Плексус, — боюсь, что вопросы такого уровня…

— Решаете не вы, — бесцеремонно перебила Спичка, — это и дураку понятно. Вы вообще ничего не решаете, просто сидите в золочёном кресле и развлекаетесь с секретаршей…

Вошедшая в кабинет дама окаменела лицом и чуть не уронила поднос с двумя кружками эля.

— Поставь сюда, милочка, — благосклонно кивнула ей дварфиха, — и выметайся, нечего тебе уши греть.

— Уф-ф-ф, — сказала она, одним могучим глотком ополовинив первую кружку, — совсем другое дело. И не надо делать такое лицо, уважаемый Плексус. Вас же за него выбрали, верно? Вы не представляете из себя ничего, зато представляете собой Консилиум. Весь такой благородный, симпатичный, глазки умненькие… Публичное лицо тайного олигархата. Народу нравится, народ думает, что там все такие.