Павел Иевлев – Дом Живых. Арка третья: Лопата кумкватов (страница 25)
— Не я, — равнодушно ответила Падпараджа. — Сидус. Но я очень рассчитываю, что, наняв какого-нибудь Лодочника, мы сможем периодически вывозить тебя на Край, где ты будешь делать то, что там обычно делаешь в таких случаях. Назначим тебя Хранительницей Светила, окружим почётом и комфортом, люди будут тебя любить и славить.
— И всё?
— Почти. Ты будешь под постоянным надзором и контролем, чтобы твои способности не применялись здесь. Твои действия будут строго регламентированы. Ты никогда не будешь делать то, что захочешь. И никаких детей, разумеется.
— Мне это вообще совсем ничуточки не нравится.
— Дебош всё ещё идёт за тобой, — напомнила женщина.
— Но почему бы вам не позволить мне выпустить Вечну? Пусть она снова не даёт солнцу сгореть!
— Потому что эта безмозглая древняя курица чертовски злопамятна.
Глава 9
Железная поступь возмездия
— А ты точно библиотекарь? — спросил с сомнением Полчек.
— Сейчас — да, — уверенно ответила Талена. — Но бедной девчонке из Утробы не так-то просто было заработать на учёбу.
Девушка одета в костюм ассасина, на лице маскировочный макияж и полумаска, на ногах мягкие тканевые сапожки, на чёрных кожаных перевязях метательные ножи, на поясе — боевые артефакты и взрывная химия.
— Итак, в последний раз пробежимся по плану, — деловито сказала Спичка.
— Я бы даже не назвал это планом, — фыркнул Вар.
— То, что нужно для таких балбесов, как вы. Ничего более сложного вам не запомнить, — дварфиха вдобавок к кирасе нацепила шлем, поножи, стальные нарукавники, боевые перчатки и теперь похожа на бронированный колобок с бородой. — Итак, вы с Полчеком и этой барышней отправляетесь к тому входу, что под библиотекой. Если она действительно разбирается в той белиберде, что нарисована на этих бумажках, — Спичка презрительно потрясла жёлтыми пыльными листами, — то оттуда есть более-менее прямой путь к резиденции Сидуса.
— Был, — уточнил Полчек. — Был прямой путь. Не забывайте, прошло много лет, а Утроба меняется.
— Наверняка где-то окажется тупик, что-то засыпано, где-то надо в обход, — согласилась Талена. — Но общее направление у нас есть, и я умею находить дорогу.
— Рассчитываю на вас, барышня, — фыркнула Спичка, — а то эти два деятеля культуры свою задницу в темноте не найдут. В общем, ваша задача добраться до резиденции. Очень надеюсь, что наша девица ещё жива и ещё там.
— Она зачем-то очень нужна Сидусу, — сказал Вар. — Скорее всего, он держит её под рукой. Понять бы ещё, что он задумал…
— Это такая древняя и хитрая тварь, — с неожиданной злостью сказала Талена, — что бесполезно гадать о его планах.
— У тебя что-то личное к нему? — спросила Спичка.
— Не ваше дело, — отрезала та.
— Ещё какое наше, — не согласился Полчек, — мы идём одной командой. Не хотелось бы думать, что тебя в критический момент замкнёт. Мы не Сидуса убивать идём, дамочка, а спасать Завирушку. В идеале нас вообще никто не заметит, потому что все будут заняты Спичкой. С тобой не будет проблем?
— Не будет, — сердито сказала девушка. — Подвернётся шанс — пырну старого упыря в печень, но специально искать не буду.
— Да что у тебя с ним за расклад? — удивился Вар. — Ты слишком молода, чтобы иметь к Сидусу личные счёты.
— Невольник держит этот город в кармане. Он культивирует нищету большинства и выращивает на ней богатство немногих. Я выросла в Утробе, не видя солнечного света месяцами. Чтобы вырваться из подземелий, мне пришлось пройти через мрак. А почти все мои сверстники так и остались там, перебиваясь подённой работой за гроши или убивая для Сидуса.
— Такова судьба бедняка в любом городе Альвираха, — пожал плечами Полчек. — Не Сидус создал этот мир.
— Сидус мог бы это изменить, — жёстко ответила Талена, — но он этим пользуется.
— Клянусь помётом нефилима! — всплеснула бронированными руками Спичка. — Да у вас просто команда мечты! Юная революционерка, полупьяный пьесописец, театральный администратор… Сидус обречён, однозначно.
— Мы пока не услышали, что собираетесь делать вы, мадам! — сердито ответила Талена.
— Нечто такое, о чём Корпора будет вспоминать до тех пор, пока не утонет, наконец, ко всем демонам, в Терминальном Море. И давайте без подробностей, иначе вы решите, что я сошла с ума, а это вовсе не так. Дварфы не могут сойти с ума. Им некуда.
— Очень обнадёживает, — покачал головой Вар.
— А чего вы ожидали от идеи вчетвером пойти против Полуслова? Это само по себе полное безумие, так что давайте не будем вникать в нюансы. Или нам повезёт, или мы покойники. Обычное дело на Альвирахе. Тут всё так делается. Словно у нас не жизнь, а игра в кости.
— Госпожа Падпараджа, — упрямо сказала Завирушка, — мне это кажется очень неправильным.
— Что именно, девочка?
— То, что всё построено на обмане и иллюзиях. Я выросла при Ордене, а вы превратили его в ширму для жуликов!
— Я руководила Орденом задолго до твоего рождения, дитя, и я тебя уверяю, это лучшее, на что он годится, — смеётся женщина. — Раньше они прислуживали нефилиму, а теперь помогают людям.
— Ну, да, — кивнула девушка, — они же выдали вас Консилиуму для казни, наверняка вы на них обижены.
— В моём возрасте глупо лелеять старые обиды, — покачала головой Падпараджа, — кроме того, всё было совсем не так, как пишут в книжках. Я сама проморгала заговор Консилиума и не спасла Веспер-Матинс. А уж в том, что в верхушке Ордена оказались сплошь никчёмные, трусливые, продажные интриганки, мне вообще некого винить. Такова судьба сильных личностей, к ним притягиваются в основном слабаки.
— Я уверена, — упрямо сказала Завирушка, — что на обмане не построить ничего хорошего. Я хочу вернуть Ордену нефилима.
— Ох уж эти благие намерения, — покачала головой женщина, — вы, молодые, вечно забываете, куда они ведут.
— Разве я не права?
— Представь себе, девочка: вот ты развеяла кокон вокруг Гнездовища. Допустим, у тебя хватило сил, и каким-то чудом всё прошло благополучно — не погасло солнце, не утонула гора, Край не разлетелся в клочья, превратив Альвирах в выжженный мировым холодом рой каменных обломков в безвоздушной пустоте. Допустим. Что, по-твоему, станет с Орденом Птах?
— Он вернётся к своему истинному служению. Очистится от лжи и фальши. Воспрянет и обновится, припав к силе нефилима…
— Он будет уничтожен, наивное ты дитя!
— Но почему! — воскликнула Завирушка расстроенно. — С чего вы взяли?
— Вот за это я и не люблю чародеев, — мрачно сказала женщина, — даже ведомые благими намерениями, вы никогда не думаете о последствиях.
— Но что не так-то?
— Не принимая во внимание космологические аспекты возвращения Альвираху шестого нефилима, которые не берусь предсказать даже я, и не учитывая непредсказуемую реакцию древней могущественной твари, на чьи птичьи мозги внезапно обрушатся двухвековые изменения мира… Что скажут люди, узнавшие, что Орден их двести лет водил за нос?
— Но ведь птахи не знали об этом!
— Да, в эту тайну посвящены весьма немногие, по пальцам можно пересчитать, моих хватит, — Падпараджа показала изуродованные четырёхпалые кисти, — но неужели ты думаешь, что обыватели будут разбираться? Тысячи и тысячи разумных столетиями отправлялись в паломничество к Гнездовищу, уверенные, что исполняют важнейший долг перед Мирозданием. Бросали дела и семьи, рисковали встречей с разбойниками на дорогах и пиратами на морях, тратили месяцы на сложный маршрут с попутными караванами, многие отдавали за проезд последние деньги и залезали в долги. И вдруг оказывается, что всё это зря! Что их просто обманывали! Знаешь, что будет, девочка?
— Что?
— Монастыри запылают, а птах будут терзать на площадях под улюлюкание толпы. Никто не вспомнит, что служительницы Ордена бесплатно учили и лечили детей, помогали нищим и попавшим в беду, раздавали посевное зерно в годину неурожаев, прекращали эпидемии, принимали роды, растили сирот. Те, о ком они так заботились, придут к ним с вилами и факелами и будут кричать «Смерть обманщицам!». Сгорят лечебницы и библиотеки, будут разграблены продовольственные склады, уничтожены школы, выброшены на улицу, а то и убиты тысячи сирот и беженцев. Выстроенная ещё при Империи система социальной помощи будет уничтожена.
— Вы говорите ужасные вещи!
— Таковы Разумные, девочка. Не веришь мне — спроси любого, кто пережил Смутное Время. Бессмысленная жестокость толпы не исключение, а норма. Её сдерживает лишь осмысленная жестокость государства. И между этими двумя жерновами как-то выживает тонкая прослойка того, что можно отнести если не к добру, то хотя бы к попыткам таковым стать. И вот это ты хочешь уничтожить из абстрактной никому не нужной «справедливости»? Да, ещё одна Верховная Птаха повиснет на Осьмишёлковом променаде, и вряд ли ей повезёт так, как мне. И да, это будет «справедливо». Это то, ради чего ты готова поджечь весь континент? Будешь ли ты радоваться, глядя на это?
— Нет. Наверное, нет. Скорее всего, вы правы, госпожа Падпараджа. Я ещё совсем мало знаю, а вы очень умная. Я бы хотела вам не поверить, но всё равно верю, так уж я устроена. Может быть, и правда — я причинила бы больше зла, чем добра, если бы наш план удался. Но скажите, неужели всё должно оставаться так, как оно есть?
— А как, по-твоему, должно быть? — прищурилась женщина.