Павел Иевлев – Дом Живых. Арка третья: Лопата кумкватов (страница 15)

— Ну и что? Посидели при свечах, подумаешь.

— Полчек, ты правда не понимаешь? У меня тут целая куча выписок, — Вар потряс стопкой бумаги. — Каждый раз, когда твоя девица баловалась со своим антимороком, трясло весь Альвирах!

— Серьёзно? — вяло спросил Полчек, наливая себе вино.

— Вот! — Вар кинул на стол верхнюю бумажку. — Мор на Брикыше. Неведомые вибрации нарушили работу охранных заклятий, в город зашли чумные куницы.

Он вытащил из стопки следующий исписанный аккуратным почерком лист.

— Муниципалитет Раана сообщает о массовом скисании молока. А вот ещё, из Серена пишут о нашествии гугнявок. Дальше зачитывать?

— Не вижу смысла, — отхлебнул из бокала Полчек.

— Каждый раз, когда эта девушка использует свой талант, за этим следует вал происшествий разного масштаба по всему континенту.

— Ты проделал большую работу, — кивнул Полчек. — Очень познавательно.

— В основном, это Талена, — признался Вар. — Очень дотошная и почерк хороший. Так ты понял, Полчек?

— Что именно?

— Я понимаю, почему матриарх натравила на Завирушку андедов. Девушка реально опасна. Не только для Дома Теней, для всего Альвираха!

— Интересная мысль, — зевнул Полчек. — Пойду посплю, всю ночь писал. Эта пьеса — лучшее, что я создал до сих пор. Что бы ни было дальше, оно того стоило.

— Тебе плевать, что мы можем разрушить мир?

— Если Альвирах настолько непрочен, что его можно поломать визгом какой-то девчонки, то он обречён, — заметил драматург, вставая. — Завтра в Кеффиль-море кто-нибудь громко пукнет, и солнце упадёт на Корпору. Надеюсь, я успею дописать пьесу до того, как это случится. Приятного тебе дня.

Полчек зевнул и удалился, провожаемый сердитым взглядом Вара.

— Уважаемая Фламерия д’Камарут, Консилиум готов принять вас.

— Наконец-то, — Спичка поставила пустую кружку из-под эля на столик и сползла со слишком высокого для неё кресла на пол. — Вы не очень-то торопились, Гундир.

Верховный служитель Плексус сделал такое лицо, как будто откусил несвежий кумкват, но сказал только:

— Обычно Консилиум вообще никого не принимает. Цените сделанное для вас исключение.

— Обценилась уже вся, — буркнула дварфиха. — Куда тут идти-то?

— В эту дверь, будьте любезны. Осторожно, тут порожек…

— А почему тут темно?

— Консилиум очень ценит свою анонимность, — ответил голос из темноты.

— И что, я тут буду стоять такая в темноте и разговаривать не пойми с кем?

— Таковы условия…

— К демонам! — дварфиха с хрустом прокрутила стальное ребристое колесо массивной латунной зажигалки.

Брызнули искры, запахло керосином, комната осветилась трепещущим огнём горящего фитиля.

— О, вот и свободное кресло, — сказала Спичка с удовлетворением, — а то в ногах правды нет.

— Что вы творите? — возмутился один из членов Консилиума, богато одетый эльф с лицом, выдающим изрядный даже для этой расы возраст.

— Это моё кресло! — заявил Плексус.

— Пойди погуляй пока, — отмахнулась от него Спичка, — услуги спикера нам не потребуются, сами поговорим.

— Безобразие, — сказала пожилая дама в мантии птахи.

— Зажгите уже свет, — с досадой велел сидящий во главе стола солидный мужчина. — Всё равно она нас видит. Чего глаза ломать?

— Зал защищён от световых заклятий, — напомнил Плексус, — чтобы никто не зажёг магический светильник. Кто знал, что у неё… Такое…

— Кстати, что это? — спросил брезгливо эльф. — Запах ужасный.

— Дварфийское автоматическое огниво, — ответила Спичка, устраиваясь в кресле. — И мой вам совет: хотите работать с дварфами, заведите мебель поудобнее. Не все такие дылды, как вы.

— Мы пока что не услышали ваших предложений, — недовольно сказала птаха.

В зал внесли свечи, и дварфиха огляделась. Помимо Плексуса, которого она не без оснований считает номинальным членом Консилиума, в зале ещё восемь Разумных. Три эльфа, явно из почтенных и родовитых, наверняка помнивших ещё расцвет Империи. Немолодая птаха с лицом надутым и недовольным. Гоблин весьма преклонных лет, так похожий на покойного Франциско, что Спичка с ним чуть не поздоровалась. Мускулистая и покрытая шрамами орчиха, явно матриарх какого-то из крупнейших кланов Диаэнкевала. Человек, одетый чрезмерно дорого и сидящий во главе стола. Но более всего удивил дварфиху стоящий (они не любят сидеть, потому что редкий стул их выдерживает) кованый. По его стальному лицу невозможно понять, с каким чувством он уставился на дварфиху, но их давний антагонизм не может не сказываться на отношениях.

НЕОФИЦИАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА АЛЬВИРАХА

Кованые, относительно недавно появившаяся на Альвирахе новая раса, существуют благодаря Дому Колловски, известному также как Дом Создания. Хотя этот Дом прославился в основном изобретением и развитием огнестрельного оружия, это далеко не единственная его продукция.

Парциваль д’Колловски, создатель первой «перечницы», известен также своим безразличием к этическим коллизиям, связанным с производством разумных военных орудий. Первых кованых он построил просто как ходячие лафеты к перечницам, которые в ранних своих модификациях были слишком тяжелы даже для полуогров. Природные же чистокровные огры оказались слишком тупыми для обращения со сложной техникой. Колловски решил, что хорошей идеей будет продавать оружие сразу со стрелком, тем более, что поначалу перечницы слишком часто взрывались в руках пользователя, и их не особо-то рвались покупать. Прототипом стала некая разновидность големов. Необходимость выдерживать ударные нагрузки при выстреле заставила отказаться от традиционной глины, перейдя на прокованный стальной каркас, от которого они и получили своё название. Также выяснилось, что управляющая перфокарта «шем», которую вставляют в ротовой считыватель обычным големам, не вмещает достаточно информации для работы даже простейшего баллистического арифмометра, без которого невозможна точная стрельба. Колловски долго экспериментировал с разными носителями, например намагниченная особым образом проволока показывала вполне перспективные результаты, однако, подсчитав рентабельность проекта, был вынужден прибегнуть к банальному магическому оживлению.

В силу специфичности поставленных перед ними задач, кованые получили весьма развитой в логически-математическом плане, но абсолютно безэмоциональный разум. «Ждать, как от кованого жалости» было в Империи обычной поговоркой. Тем не менее, они не принесли значительного военного успеха ни одному из тех, кто повёлся на рекламу Дома Создания и закупил себе новейшую технику. Будучи предельно рациональными разумными существами, кованые быстро приходили к выводу, что нет ни единой причины, по которой они должны рисковать целостностью корпуса ради прибылей Дома Колловски.

Падение Империи поставило точку в этом вопросе, а Каррегвенский Договор изменил статус кованых с собственности Дома Колловски на самостоятельную расу и запретил производство новых. С первым кованые согласились, со вторым — нет, но их, в общем, никто и не спрашивал.

Единственные, кто не признал Каррегвенский Договор, были дварфы. По их мнению, то, что выковано, принадлежит кузнецу, и разговаривать тут не о чём. Эта позиция усугублялась давней промышленной конкуренцией Жерла и Каррегвена, так что дварфы не любят кованых, а кованые не любят вообще никого. Но дварфов в особенности.

«История промышленной революции Каррегвена», учебник для средних школ из общественной библиотеки Кисгодоля с пометкой «Не выдавать дварфам». Издано на средства Дома Колловски

— Я хотел бы поговорить с вами, — кованый подошёл к Спичке в перерыве, когда наспорившиеся до хрипоты члены Консилиума был готовы уже убить друг друга и дварфиху.

Спичка вытребовала себе эль «смочить пересохшую глотку», чем вызвала презрительные взгляды эльфов и одобрительный кивок орчихи, и уселась ждать, пока остальные отойдут от дварфийской манеры вести переговоры. Или хотя бы перестанут скрипеть зубами, шипеть и плеваться.

— Говори, — кивнула она кованому. — Я к вам без предрассудков, но, признаться, не ожидала встретить в составе Консилиума.

— Поправка. Я не вхожу в Консилиум, — сказал ровным невыразительным голосом тот. — Я оборудование Консилиума. Запоминающее устройство с функцией поиска и воспроизведения информации. А ещё я подаю напитки.

— Думала, только в Жерле не приняли Каррегвенский Договор, да и то, формально. Вы же давно не собственность, а свободная раса.

— Свобода индивидуума в обществе определяется социально-экономическими рамками, в нём принятыми. Формально я работаю по найму, однако фактически я оборудование переговорного зала. И то, что мне платится некое жалование, этого факта не отменяет. Я не имею возможности его тратить.

— Не повезло, — констатировала Списка равнодушно. — А я-то тебе зачем?

— Вы сильный переговорщик, — отметил кованый своим безэмоциональным тоном.

— Просто они не привыкли иметь дело с дварфами. Мы говорим именно то, что думаем, это для них свежая шокирующая идея. Слом парадигмы. На физиономии эльфов было прямо приятно поглядеть.

— Мы хотели бы, чтобы вы представляли наши интересы.

— Чего-о-о? — Спичка аж пивом поперхнулась. — Какие ещё «ваши»? Кто такие «мы»?

— Сообщество кованых.

— Если ты не заметил, я дварфийская дева! А дварфы не подписали Каррегвенский Договор.

— Такова ваша личная позиция?

— Не, лично мне плевать. Раса так раса, поди не хуже кобольдов, вот те реально заноза в заднице. Да живите себе на здоровье, всё равно имущество из вас слишком капризное. Но в Совете Дома те ещё твердолобики. Даже для дварфов, как по мне.