Павел Иевлев – Бессмертный двор (страница 31)

— А, да, — припомнил Эдрик. — Кенку. Мраковы послания. Я хотя бы не отвечал на них?

— Нет, хозяин. Выслушал, накидался и ушёл спать. Вёл себя весьма разумно и сдержанно, я прям удивился.

— Привыкаю к новой роли солидного землевладельца. Который час?

— Пора завтракать.

— Моё любимое время, — сказал Эдрик.

В обеденном зале трактира пусто, кухня закрыта, официантки нет, но хозяин без проблем выдал стакан горячего моркофе, а есть пока не хотелось.

— Вас спрашивали, — сказал трактирщик.

— Кто?

— Много всякого народу. На вид не то карманники, не то адвокаты, я их плохо различаю. Всем сказал, что про постояльцев не рассказываю, тайна проживания священна.

— Мало предлагали?

— Сущие гроши. Нищеброды какие-то. Не связывайтесь с ними, мой вам совет, найдите приличного юриста.

— Не уверен, что мне нужен юрист.

— Похоже, вы давно не были в Бос Турохе, — вздохнул полурослик. — Но дело ваше. Рассчитаетесь или продлите?

— Рассчитаюсь, пожалуй. Не уверен, что вернусь, надеюсь сегодня же закончить дела и уехать.

Эдрик щедро насыпал на стойку серебра, компенсируя трактирщику стойкость перед лицом настойчивых проходимцев. Денег осталось немного, но и жалеть их смысла нет — не та сумма, которая что-то значит в Бос Турохе. Надо быстро подписать бумаги и возвращаться. Припомнив вчерашние послания, решил никому не отвечать и ни с кем не встречаться, по крайней мере до тех пор, пока наследство не оформлено надлежащим образом. А вот потом… Сколько там сказал драу? Пятнадцать миллионов пазуров? Это стоит обдумать…

В секретариате градоправления сидит уже другой чиновник, толстый, в очках и с красным, выдающим любовь к возлияниям, носом.

— По какому вопросу? — спросил он неласково.

— Оформление наследства, — ответил Эдрик и, увидев накатывающее на лицо секретаря брезгливое выражение, торопливо пояснил: — По латифундии Колловски. Мне назначено на сегодня.

— Ожидайте, — бросил тот и ушёл куда-то вглубь коридора, где и канул.

Ждать пришлось долго, Эдрик успел соскучиться и проголодаться. Вернувшись, секретарь сел, долго шуршал бумагами, словно не замечая, что перед ним посетитель.

— Вы принесли мои бумаги? — не выдержал наследник.

— Ваши бумаги?

— Бумаги. Наследство. Латифундия Колловски.

— Вы что, не видите, я занят!

— Сейчас я тебе морду об стол разобью, — сказал Эдрик задушевным тоном.

— Ожид… Что?

— Что слышал, жаба штатская.

— Что вы себе позволяете!

— Я ветеран, у меня травма. Психическая, от заклятья «берсерк». Оторву тебе уши и сожру у тебя на глазах.

— Я позову охрану!

— Не советую. Громкие звуки провоцируют. Охрана меня, конечно, выведет, но уши-то уже не вернёшь.

Секретарь непроизвольно закрыл ладонями уши и отстранился.

— Пятый кабинет, — пискнул он испуганно, — третья дверь налево!

В кабинете сидит пафосно, как на приём, одетый полуэльф с белыми волосами, на посетителя он смотрит подчёркнуто равнодушно.

— Колловски. Наследование. Мне назначено.

— Да-да, — кивает тот, — двигая бумаги по столу. Я в курсе. А вот вы не вполне по адресу.

— Какого мрака! — возмутился Эдрик. — Я неделю ждал приёма, а вы теперь говорите, что я не туда пришёл?

— Видите ли, за неделю ситуация несколько изменилась.

— Мне плевать на вашу ситуацию. Выдайте мне бумаги на наследство, и я уйду. Что может быть проще?

Полуэльф покачал красивой головой, и Эдрику страшно захотелось врезать ему по смазливой роже.

— К сожалению, на наследство наложены обеспечительные ограничения. На период их действия все юридически значимые действия с данным имуществом приостановлены.

— Обеспечительные… что?

— Имущество, принадлежавшее семье Колловски, как движимое, так и недвижимое, включая денежные счета поместья, является предметом судебного разбирательства, поэтому распоряжение им невозможно. Обеспечительный арест, если вам так понятнее.

— Я не могу распоряжаться моим поместьем?

— Не вашим. Поместьем Тенебрис, в отношении которого возбуждено дело о нелояльности владельцев. Вы владельцем пока не являетесь.

— Стоп, если я не владелец, то кого обвиняют в нелояльности?

Полуэльф снова подвигал бумаги, нашёл нужную, зачитал: Люциан Тенебрис, Нетрис Колловски, в девичестве Тенебрис, Теодан Колловски.

— Но они же все умерли!

— Смерть не освобождает от ответственности! — строго сказал чиновник. — Что же касается вас, Эдрик Колловски, то в вашем отношении также возбуждено несколько дел: о ненадлежащем распоряжении активами, имеющими критическую ценность, неисполнении обязательств по городскому снабжению, неуплате соларного сбора, уклонению о налогообложения и фальсификации финансовой отчётности.

— И я успел всё это натворить за неделю? — растерянно спросил Эдрик.

— Следствие разберётся, — пожал плечами полуэльф. — Впрочем, намекну: все эти дела перешли на вас как фактического управляющего поместьем.

— Но вы только что сказали, что оно мне не принадлежит!

— Это так. Однако, согласно пункту восемнадцать постановления по прецеденту дела «Мухлер против Пипятки» от шестисот пятнадцатого года, если юридический владелец имущества, в отношении которого выявлены административные нарушения, не определён, отсутствует, пребывает в бегах или безответственно позволил себе скончаться, то административная повинность возлагается на фактического распорядителя, управляющего либо любое лицо, которое имеет отношение к делу и при этом доступно для обеспечительных мер. Вы подошли идеально.

— То есть, — ошарашенно проговорил Эдрик, — если, к примеру, есть дом, владельцы которого умерли и не заплатили налог на имущество, можно просто поймать присевшего на крыльцо отдохнуть прохожего и тащить его в суд за неуплату?

— Вы несколько утрируете, — скривился полуэльф, — такие прецеденты мне неизвестны. Но перенос платёжных обязательств на лица, косвенно связанные, — вполне обычная практика. Так, в прецеденте «город против Матолико» от четырёхсот восьмого года к уплате арендной задолженности был приговорён дух покойного соседа арендатора. Поскольку он не исполнил решения суда и не выплатил установленную сумму, то подвергся административному аресту.

— Привидение соседа посадили в тюрьму за неуплату?

— Под домашний арест, — пояснил чиновник.

— Но привидение и так не может покинуть дом, где находится!

— Тем не менее, закон был исполнен. На долг продолжает насчитываться пеня, которая за прошедшие два с половиной века составила сумму, превышающую городской бюджет, поэтому перспективы на снятие ареста сомнительны, да и дом уже почти развалился, потому что владелец не смог сдать его в аренду снова, а потом и сам скончался, не оставив наследников. Закон суров, но это закон!

— Это бред какой-то!

— Это юриспруденция, основа жизни Бос Туроха. Кстати, официально оповещаю вас о том, что вы не должны покидать город до окончания разбирательства.

— Того самого, которое началось ещё при жизни моего деда? — уточнил Эдрик. — И может запросто продлиться ещё лет двести? Боюсь, я столько не проживу.

— Смерть не является основанием… я уже говорил. Город может предоставить вам на этот срок содержание в тюремной камере по льготному тарифу.

— Я думал, хотя бы в тюрьме сидят бесплатно!

— Только не в Бос Турохе.