Павел Гросс – Телохранитель двух господ (Труффальдино с улицы Беринга) (страница 4)

И с Медельинским, и с Кали все четко, на мази. Тип-топ и все такое.

ПЕТРОВИЧ

(потеет)

И?

ФАРИК

Я знаю, как решить твои проблемы.

ПЕТРОВИЧ

Как?

ФАРИК

(улыбается)

Отдай мне Катю. Что может быть сложнее? В противном случае, Большой сожрет тебя в обед или на завтрак.

(задумчиво)

Хм-м, отчего ж, на ужин, впрочем, тоже может скушать. Он такой.

Петрович ошеломленно смотрит на Фарика.

ПЕТРОВИЧ

(брезгливо)

Ну, знаешь.

ФАРИК

(продолжает улыбаться)

Ты слышал, говорят у нас недаром старики: ты мне, а я – тебе. Смекаешь? Или у тебя есть выбор?

Петрович задумчиво молчит.

ГОЛОС ПЕТРОВИЧА ЗА КАДОЛМ

Вот незадача, что же делать?

Фарик надменно смотрит на Петровича.

ПЕТРОВИЧ

(безвольно)

Аа-а, бери ее, сын гор высоких, Фарик. Но позвони сейчас же. Хоть Эскобару самому. И чтобы в Питере все было на мази.

Петрович встает с мягкого кресла, в задумчивости медленно идет в сторону выхода из приватной комнаты ресторана «Бурка».

ГОЛОС ФАРИКА ЗА КАДРОМ

Зимою прошлой грохнули его.

Петрович останавливается, оборачивается, с удивлением смотрит на Фарика.

ПЕТРОВИЧ

(недоуменно)

Кого?

ФАРИК

Эмилия Гавирья Эскобара.

КОНЕЦ ВОСПОМИНАНИЯ

БОЛЬШОЙ

Вот, и отлично! Значит, он нам больше не помеха.

ПЕТРОВИЧ

Это точно.

БОЛЬШОЙ

Тогда давай по делу говорить.

ПЕТРОВИЧ

Давай.

(сплевывает сквозь зубы)

Что там по порту?

ГОЛОС БОЛЬШОГО ЗА КАДРОМ

Хитрый лис. Чуть что, так сразу порт.

ГОЛОС ПЕТРОВИЧА ЗА КАДРОМ

Плут еще тот, подлец и негодяй. Что скажешь ты, пройдоха и проныра?

БОЛЬШОЙ

Картелей бабки все поделим мы…

ГОЛОС ПЕТРОВИЧА ЗА КАДРОМ

По братски?

БОЛЬШОЙ

(продолжает)

К семидесяти тридцать, например.

ГОЛОС ПЕТРОВИЧА ЗА КАДРОМ

Вот дела! Эх, падла, истину братва твердит: наперсточником был и им остался!

ПЕТРОВИЧ

(ухмыляется)

Процентик так себе, что согласиться трудно даже доходяге с подворотни невской.

БОЛЬШОЙ

(прищуривается)