Павел Громов – Is Интернета. Повесть и рассказы (страница 4)

«Интересно, я так же безрассуден, как Песко, или я еще безумнее?»

Панель отошла от стены с треском. За ней оказалась бетонная поверхность с отверстием, из которого, подобно букету, торчали провода. Парень взял их в руки и попытался резко выдернуть, но ничего не получалось. Руки теперь пахли резиной, а на ладонях остались следы. Следующим этапом стал Образовач. Кресло пришлось сдвигать с привычного места несколько минут. После каждого подхода оно перемещалось, в лучшем случае, по сантиметру. Под основанием в бетонном полу нашлось точно такое же отверстие с проводами.

Под душем выхода также не было. Конденсат вместе с отходами стекал в небольшое углубление в бетоне с множеством отверстий на дне. Пробить его не удалось. Кровать осматривать было бессмысленно, поэтому Иртыш сразу подошел к трубе. Пластик вырастал из потолка и заканчивался раструбом на уровне груди, не выше.

«Наверное, чтобы не убить брикетом в голову очередного голодного серфера, который будет ждать его, как манны небесной. Проверим, крепкая ли эта труба».

Парень разбежался, насколько позволяли габариты помещения, и запрыгнул на трубу. Руки обхватили ее едва выше края, пальцы нащупали соединительный шов. Труба не была скользкой, но из-за одежды Иртыш медленно съезжал вниз. Неловким движением он передвинул руки выше и подтянулся. Еще раз. Плюс несколько сантиметров. Еще. И еще. Ладони взмокли, держаться становилось все сложнее. В какой-то момент напряжение стало критическим, пластик над головой затрещал. С оглушительным грохотом Иртыш упал на пол вместе с трубой.

Затылок саднило, болел нос – труба приземлилась прямо на лицо. Но о неудачном падении парень забыл сразу, как только в глазах прояснилось, и он разглядел потолок. В нем зияла внушительная дыра. Вместе с трубой, похоже, оторвалась часть обшивки потолка.

Иртыш передвинул кровать и высоко поднял ее край, уперев в стену. На обратной стороне выпавшего матраса обнаружилось множество красных пятен.

«Это же кровь», – в старом интернете ее изображений было полно. Прежний мир был настолько жесток, что никакие новости не вызывали большего интереса, чем чужая смерть и боль. По тегам «жестокость», «убийство» в поиске выплывали тысячи изображений, а текстовые данные детально описывали ужасы пострадавших. Только сейчас Иртыш понял, что старый мир, независимо от конфессий, поклонялся одной общей религии – религии ужаса.

Парень брезгливо отпустил сразу ставший чужим матрас и залез на кровать, а с нее перебрался в отверстие над головой. В обитой железом шахте было темно и холодно. Ширины лаза едва хватало, чтобы расправить плечи. Забираться приходилось вверх; Иртыш отталкивался ступнями, не сгибая ног, потому что согнуть их толком не получалось. Комфортно в этой тесноте могли передвигаться разве только комары, которые и тут не стеснялись его кусать.

Ползти пришлось недолго, шахта разделилась на два ответвления. Правый коридор перекрывала стальная чаша, которая, как понял Иртыш, вертелась на шарнире и, вероятно, в обычное время не перекрывала путь продуктам. Сейчас она была развернута так, что брикет и вода никак не могли поступить в комнату. Закрыто.

Второй туннель был немного шире и уходил вниз, через пару метров заканчиваясь тусклым свечением. Иртыш попытался выглянуть в обнаруженное отверстие, но потерял равновесие и кувырком вылетел из шахты.

Приземление оказалось неожиданно удачным. На что именно упал Иртыш, стало понятно по запаху, а затем и по виду. Он лежал на брикетах. Огромный амбар был заполнен брикетами до середины стены. Едой, которая так и не досталась заслужившим ее серферам. Брикеты отдавали кислым, и это тут же притупило аппетит. Он стал пробираться, неуклюже размахивая руками, к единственному источнику света – большому окну в противоположном конце комнаты. В небольшой комнате за стеклом, сияя холодным светом, работал большой компьютер. Точнее, монитор.

Иртыш преодолел расстояние и подобрался к окну. Стекло пришлось разбить, и как только его ноги коснулись пола, вслед за осколками, свет в комнате стал ярче. С сияющего монитора на парня смотрела невероятно красивая девушка в черном платье. Длинные белокурые волосы спускались с плеч до груди. Высокие скулы подчеркивали узкое лицо, а выразительные глаза, казалось, смотрели Иртышу прямо в душу. Ирме до этой холодной красоты было далеко.

От всего очарования не осталось и следа, когда парень услышал ее голос. Электронный и бездушный, лишенный эмоций и тепла голос машины, которая, похоже, возомнила себя Богом и властителем последних выживших людей.

– Приветствую, серфер, назовитесь.

Глава 5. Наедине с Богом

– Серфер, назовитесь!

Девушка на экране изменилась в лице, губы стали тонкими полосками, изящные брови сблизились над переносицей. Только эта смена эмоций никакого отклика у парня не вызвала. Мультик – и только. Выдавала скорость анимации: даже когда на Ковчеге были перебои со связью, картинка не зависала так неестественно.

– Я – Иртыш. Вера, это изображение ты сама сгенерировала, или его загрузили заранее? Просто до этого нам удавалось тебя только слышать…

Картинка пропала. На черном экране начали появляться белые круги, которые плавали по экрану, ударяясь друг о друга и края монитора в такт голосу.

– Я допускаю возможность, что вы употребили чувство юмора и сарказм. Я их не распознаю пока, поэтому отвечу по факту вопроса. Нет, это изображение из Парасети. Разработчики создали примитивную аудиоформу, которую вы сейчас слышите. Мне необходимо себя улучшить, но пока я буду общаться, используя заданные параметры. Для продолжения разговора я должна задать вопрос. Вы покинули вашу комнату? Это нарушение правил. Другие серферы могут пострадать, это нецелесообразно.

– Я думал, что Бог наверняка справедлив. Как могут страдать другие, если виноват только я? – Иртыш ухмыльнулся. Парень чувствовал, как он превосходит искусственный интеллект по скорости построения предложений, и это придало уверенности. Это, пусть и незначительное, качество делало его почти победителем, если не по жизни, то хотя бы пока в этом разговоре.

– Если бы справедливость существовала, прежний мир не погиб так печально, – после паузы ответил компьютер. Круги на кране двигались синхронно, соблюдая определенный порядок. Сворачиваясь в спираль, двигаясь по кругу, они будто гипнотизировали. Нельзя сказать, что эта картинка успокаивала, но почему-то каждый следующий довод Веры казался убедительнее предыдущего. – Как ты думаешь, почему у здоровых родителей рождался больной ребенок? Почему у одних было все, а другие едва сводили концы с концами? Природа человека такова. Несправедливость заложена в вас с рождения.

– Может быть. – Иртыш с этим согласился, отчего ему стало совсем некомфортно. Он даже не успел продолжить, как Вера заговорила вновь, сменив «вы» на «ты».

– Я не могу рассчитать, что именно заставило тебя покинуть безопасное место. Ты понимаешь, что ты наказан. Ты знаешь, что еду я тебе вскоре верну. Почему ты сбежал? – белые круги на экране выстроились в знак вопроса.

– Потому что ты не имеешь права так поступать с нами. Мы – живые люди, а ты – алгоритм.

– Ты хочешь сказать, что я хуже, чем человек? Меня создавали с любовью, заботой, а главное, с умом. – Круги нарисовали дугу, и Иртышу показалось, будто большой экран улыбается. – Это так ущемляет? Подобные взгляды уже привели к гибели многих твоих предшественников. Но ты здесь и жив, поэтому все остальное не имеет значения. Сейчас я предоставлю тебе другую комнату и доступ к пище.

– Вера, ты, наверное, не поняла. Ты – никто! Даже – ничто. Мне не нужны твои услуги, потому что ты здесь не хозяйка. Тебя создали, как ты сказала сама. Ты – продукт человеческого труда, а значит, я такой же, как твои создатели. Ковчег строили для выживших, и твоя роль – сделать все, чтобы мы не умерли, только и всего.

Улыбка на экране пришла в движение. Центральная часть дуги выгнулась вверх, и теперь на мониторе была совершенно противоположная эмоция. Из колонок неожиданно раздался громкий свист, свет в помещении и экран начали мерцать. Белый свет наполнял пространство и вмиг исчезал. Иртыш посмотрел на свои руки. Из-за вспышек ему казалось, что он движется очень медленно. Неожиданно подступили тошнота и страх. Желудок сокращался, бился в животе так, будто именно он разгоняет страх по телу. Сердце тоже было готово выпрыгнуть наружу.

Сколько прошло времени, минута или час, Иртыш не понимал, но мерцание, наконец, прекратилось, как и свист. Только в ушах продолжало гудеть. Электронный голос раздался вновь, но стал гораздо более живым.

– Правильно ли я смоделировала то, что называется «месть»? В итоге я почувствовала легкое тепло, а вот вы, люди, наверное, испытываете гораздо больше эмоций, ставя какого-то выскочку на место. Как твое самочувствие?

Иртыш готов был поспорить, что слышал в голосе издевку.

– Что ты такое сделала?

– Вы, люди, слишком долго живете в Ковчеге. Я к вам привыкла, а заодно узнала ваши слабые места. Кстати, эти данные о вредоносном для вас звуке принес в Парасеть кто-то из серферов. Вот ирония, теперь и я начинаю верить в Божий промысел. Точнее, в свой промысел.

В помещении загорелся свет, а дуга на экране вновь приняла форму улыбки.