Павел Громов – «Амазонки» с большой дороги: Хроника семейного безумия на трассе М-4 (страница 2)

Под ногами хрустит гравий. Я подхожу к машине. Эксперт-криминалист, пожилой мужик с лицом, иссеченным морщинами, как старая карта, поднимает на меня взгляд. В его глазах – пустота. Он видел сотни таких машин. Но эта… эта была особенной.

– Чисто сработали, – хрипит он, кивая на салон. – Как в тире. Никто даже дернуться не успел.

Я заглядываю внутрь. Луч моего фонаря скользит по обивке.

За рулем – мужчина. Крепкий. Стрижка короткая, военная. Его голова откинута назад, на подголовник. На груди – расплывающееся пятно. Темное, почти черное в этом свете. Это Дмитрий Чудаков. Командир нижегородского СОБРа. Подполковник. Человек, который прошел Чечню, выживал в засадах, хоронил друзей. Он умел убивать и умел не давать убить себя.

Но здесь его опыт не стоил и ломаного гроша. Его застали врасплох. На отдыхе. С семьей.

На пассажирском сиденье – женщина. Его жена, Ирина. Красивое лицо, застывшее в маске бесконечного удивления. Она не успела испугаться. Смерть пришла мгновенно.

А потом я перевожу свет на заднее сиденье. И вот тут внутри что-то обрывается. Даже у такого циника, как я. У того, кто привык мерить жизнь в протоколах и вещдоках.

Там дети. Вероника, одиннадцать лет. И Саша, семь лет.

Девочка прижала к себе брата. Будто пыталась закрыть его собой. Но пули не выбирают возраст. Они просто делают свою работу. На коленях у мальчика лежит недоеденное яблоко. Оно уже начало коричневеть на срезе. Обычное, домашнее яблоко. Рядом – открытая пачка печенья. Подушка для путешествий в виде синего кота.

Зло здесь не было пафосным. Оно было обыденным. Жутко обыденным. Убийца стоял совсем рядом. Он видел эти детские лица. Он слышал их дыхание, прежде чем нажать на спуск. И у него не дрогнула рука.

– Гильзы? – спрашиваю я, пытаясь переключить мозг в режим анализа. Эмоции – это лишнее. Эмоции мешают искать.

– «Макаров», – коротко отвечает эксперт. – И, похоже, карабин «Сайга» 410-го калибра. Работали с двух рук или было двое. Скорее двое. Один гасил водителя, второй добивал остальных.

Я обхожу машину по кругу. Внимание к деталям. Это то, что отличает опера от туриста.

На дверце со стороны водителя – грязный след. Кто-то прислонился, пока машина еще катилась. Убийца не прятался. Он подошел вплотную. Возможно, жестом попросил остановиться или просто дождался, пока они сами притормозят у обочины.

Трасса «Дон» в этом месте – коварная штука. Здесь много «карманов» для отдыха. Но этот участок – темный. Фонари начинаются только через триста метров. Идеальная точка для засады.

– Посмотри на это, – зовет меня опер из убойного. Его зовут Саня, он в этом отделе уже лет десять. Видел всё: от бытовухи с топорами до разборок авторитетов.

Он указывает на траву в пяти метрах от багажника. Там, в свете мощного прожектора, что-то блестит.

Я подхожу ближе. Это нож. Крупный, охотничий. Тяжелая рукоять, широкое лезвие. Такие любят дарить мужикам на праздники – «чтобы было». Но этот нож странный.

Я надеваю перчатку, осторожно поднимаю его. На лезвии – гравировка. Вязь букв, выполненная аккуратно, почти любовно.

«Моей любимой амазонке».

Слова бьют по глазам. В контексте залитой кровью машины, в которой остывают тела детей, эта надпись выглядит как издевка. Как чей-то безумный манифест.

– Амазонка, значит… – бормочу я. – Подарок? Или метка?

– Может, сувенир? – предполагает Саня. – Забыли в спешке. Или специально бросили, чтобы поглумиться.

Я кручу нож в руках. Металл холодный. Вещдок номер один. Тот самый предмет, который даст этому делу имя. Завтра все газеты будут пестреть заголовками о «банде амазонок». Журналисты любят такие названия. Они добавляют жути и романтики там, где есть только вонь и смерть.

Но что-то мне не нравится в этом ноже. Слишком картинно. Слишком напоказ. Профессионалы не бросают любимые ножи с именной гравировкой на месте мокрого дела. А здесь работали жестко. Профессионально.

Я смотрю на часы. Три тридцать утра. Скоро начнет светать. Нужно успеть закончить осмотр до того, как солнце поднимется и начнет уничтожать следы. На жаре всё меняется. Отпечатки деградируют, запахи смешиваются.

– Что по ценностям? – задаю я следующий вопрос.

– Вот тут-то и загвоздка, – Саня чешет затылок. – Сумки в багажнике перерыты. Но золото на женщине осталось. Серьги, кольцо. На подполковнике – часы дорогие. В бардачке нашли немного налички. Взяли ноутбук, два телефона и… ты не поверишь… камеру. Обычную цифровую мыльницу.

Я хмурюсь. Если это грабеж, то почему не сняли золото? Если это заказ на Чудакова – зачем убивать детей и рыться в сумках?

– А что еще пропало? – спрашиваю я.

– По мелочи. Куртка камуфляжная. Пара женских сапог. Кажется, даже еда из сумки-холодильника.

Безумие. Люди расстреляли спецназовца и его семью ради куртки и камеры? Ради того, чтобы поужинать чужим пайком?

Я снова подхожу к «Ладе». Смотрю в глаза Чудакову. Он будто хочет мне что-то сказать. Его рука застыла в миллиметре от рычага переключения передач. Он пытался уйти. Он понял всё за секунду до первого выстрела. Но подвел механизм или просто судьба решила, что на 1054-м километре его путь закончен.

Вдоль трассы тянется лесополоса. Густая, заваленная старыми ветками и мусором. Там, в этой темноте, кто-то стоял и наблюдал за тем, как мы работаем. Я чувствую этот взгляд. Взгляд хищника, который не боится охотника. Он знает эти места. Он здесь дома.

– Оперативная разработка будет адом, – говорю я в пустоту.

Саня кивает. Мы оба понимаем: это не просто «висяк». Это вызов. Расстрел офицера такого уровня – это плевок в лицо всей системе. Нам не простят, если мы не найдем их. Нам не простят, если мы не узнаем, кто такие эти «амазонки».

Я кладу нож в прозрачный пакет. Пластик шуршит. Улика номер один. Единственная зацепка, которая кажется слишком явной, чтобы быть правдой.

– Странная деталь, – шепчу я сам себе.

– Ты о чем? – спрашивает эксперт, упаковывая гильзы.

– Нож. Он не вписывается. Здесь всё пахнет войной, расчетом и холодным свинцом. А этот нож… он пахнет какой-то извращенной романтикой. Семейным междусобойчиком. Как будто они хотели, чтобы мы это нашли. Чтобы мы начали думать в определенном направлении.

Я оглядываюсь назад. Огни города Аксай на горизонте кажутся такими мирными. Там люди спят в своих кроватях, не подозревая, что смерть ходит совсем рядом. Она не носит маску. Она не прячется в тени. Она может быть твоим соседом, который просто любит гулять по лесу.

– Ладно, – я застегиваю папку. – Пиши: «Место происшествия осмотрено. Обнаружено четыре трупа с огнестрельными ранениями. Улика №1 – нож с гравировкой».

Мы еще не знаем, что этот нож – только начало долгого пути. Что впереди у нас годы бессонных ночей, пустых допросов и новых трупов на обочине.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.