Павел Грегор – Рокада. За пределами восприятия (страница 76)

– Чёрт! – прошептал он, порывисто оттягивая горловину водолазки. – Как им удалось влезть в мою башку.

Он подошёл к развилке и свернул на боковую дорогу. В канаве валялся указатель с цифрами, чуть в стороне дымил почерневший от копоти пассажирский автобус.

От удушливых запахов Алексу, стало дурно, и он постарался побыстрее пройти мимо.

– Чёрт! – повторил он. – Не могу в это поверить. Просто не могу...

За тополиной аллеей виднелось полуразрушенное здание «Лаборатории передовых технологий».

5

То что случилось противоречило здравому смыслу. Алекс хорошо осознавал опасность ситуации и усиленно старался отогнать страшные мысли. Ему грозил нервный срыв не потом, не в отдалённой перспективе, а прямо сейчас на пороге великого открытия.

Он мог не выдержать психологического перенапряжения и в любой момент сорваться. Прекратится процесс. Игра завершится ничем и вся проделанная работа окажется бессмысленной. Опыт и специальная подготовка, навыки бойца и профессионального убийцы оказались бессильны против непререкаемой мощи искусственного разума. «Рокада» подавила волю, сломала психику и поменяла восприятие за считанные дни и это у него, у человека, которого готовили мастера своего дела.

«Надо взять себя в руки, – тяжело дыша, подумал Громов. – У меня всё ещё есть шанс поставить точку. Небольшой, но шанс».

6

Громов остановился перед дверями в лабораторию и посмотрел на парковку, где гнусно чадя, догорала его собственная машина. Она находилась на прежнем месте, куда он собственноручно её поставил. Передние колёса чуть повёрнуты, стекло водительской двери немного опущено. Алекс поставил её сюда десять дней назад, он хорошо помнил, как охранник указал на конкретный карман, хотя на парковке оставалось огромное количество не занятых мест. Впрочем, это его тогда не удивило.

Собираясь с мыслями, Громов зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов. Это сняло напряжение и вернуло ясность ума.

– Ну что ж! Пора посмотреть, кто так любит копаться в чужих головах, – проговорил он.

Прикладом разбив стеклянную дверь, он вошёл в холл. Внутри царил разгром. Перевёрнутая мебель, посечённые осколками и пулями стены, залитый кровью пол. Около серебристого турникета лежали мёртвые солдаты, десять хорошо вооружённых десантников убитых неизвестным оружием. Были и гражданские, которых внезапное вторжение застало врасплох.

На обгоревших закопчённых лицах застыло непонимание и страх. Эмоции свойственные людям попавшим в безвыходную ситуацию. Влажные глаза, отсутствие трупного окоченения и спёкшейся крови говорило, что трагедия произошла несколько минут назад. От предположения, что мертвецы ещё не остыли Алекса прошиб холодный пот.

Перешагивая через кровавые лужи, Громов подошёл к лифтам. Вероятность, что в здании работало хоть какое-нибудь оборудование была невелика и всё же он поочерёдно нажал вызов обоих лифтов. Сработал правый.

– Странно, если не сказать больше, – прошептал он. Если происходит нападение, первым делом штурмовики вырубают энергию.

Лифт тихонько звякнул, и двери раздвинулись. На полу, с развороченной грудной клеткой лежал охранник. Этот парень выписывал Алексу пропуск и показался ему тогда мрачным и равнодушным, он и сейчас хранил на лице печать безысходного фатализма, только глаза застыли и помутнели.

Алекс вошёл в кабину и повернулся к мертвецу спиной. Он чётко знал куда ему нужно попасть, хотел ли он этого сам, или кто-то внушил нужные мысли теперь не имело никакого значения. Всё шло так как и было задумано, по неписанному плану, призванному подвести к неизбежной развязке.

Лифт поднялся на третий этаж. Остановился, и на несколько секунд застыл, словно раздумывая выпускать его или нет. Ожидание было неприятным. Алексу вдруг показалось, что он может застрять в этой душной тесной коробке навсегда. Один на один с мертвецом и дурными сумбурными мыслями. С чит-кодом Тритона в КПК и полным отсутствием мотивации. Он покосился на труп охранника и задумчиво пожал плечами.

«Не такая уж плохая компания, – подумал он. – По крайней мере не будет доставать расспросами и пустой болтовнёй».

Двери раскрылись с глухим скрежетом, запуская в кабинку шум искрящей проводки и завывания сквозняков в пустых коридорах. Вместе с шумом ворвались и дурные запахи. Палёная изоляция, сгоревшее мясо, дизельная копоть и ещё чёрт знает что, одним словом весь спектр смрада вызывающий рвотный рефлекс. Громов поморщился, пару раз кашлянул, подавляя неприятные позывы и, напрягая слух вышел в коридор.

Пластиковые панели отделки, всё ещё тлели, но копоть уносило порывами ветра, который врывался на этаж через пролом в крыше. В этой дыре, как в окне виднелся край мрачного серого неба, с клубами огненно-чёрного дыма и мечущимися в высоте стрижами.

Громов поёжился и медленно двинулся к лаборатории Бори Кураева. Под ногами глухо хрустела штукатурка и битое стекло, каждый шаг давался с трудом, но причиной этому была вовсе не злонамеренность игры, а неприятное сосущее под ложечкой чувство. С каждым шагом Громов терял часть себя, а точнее того образа, в который он вжился и из которого ему не хотелось выходить.

Он добрался до широких дверей игрового зала и в нерешительности остановился, пытаясь собраться с мыслями. Десять дней назад он вошёл в эти двери, чтобы облачиться в экзоскелет и проникнуть в тайну, в существование, которой его убедили люди Вероники Кранц. Сколько всего было сделано, сколько пережито и достигнуто...

«А может и нет ничего? – подумал Алекс. – Всё это плод больного воображения, навязанная умниками терапия или даже побочный эффект? Может и нет никакого Алекса Грома».

Он взялся за дверную ручку и потянул на себя. Дверь чуть подалась, затем зацепилась краем за покорёженный порог и пронзительно заскрипела, сдирая с бетона остатки сгоревшего линолеума. Он знал, что развязка будет неожиданной и готовился к самому худшему. Игра не случайно привела в это место, здесь его ждали палачи, чтобы покарать за дерзость и своеволие.

До слуха донеслись какие-то звуки. Не то произнесённые слова, не то бессвязное бормотание, в котором едва угадывалось человеческая речь. Но эти голоса вызвали неприятные ассоциации, отчего Алексу стало не по себе.

«Последнее испытание самое тяжкое, – промелькнула в голове мысль. – Ты остаёшься один, враг силён как никогда. И только тебе решать как умереть. Беда в том, что ты всегда один и в начале пути и в самом конце».

Он услышал как пискнул КПК и вымученно улыбнулся. Наконец включился в работу секретный скрипт Тритона. Теперь он обладал убийственным оружием.

Алекс протиснулся в приоткрытую дверь и тут же прижался к стене. В лаборатории было темно, лишь под потолком нервно пульсировали несколько ртутных ламп. В дальнем конце зала, где располагался игровой комплекс с подвешенным к потолку экзоскелетом, трескуче искрили электрические кабели. Призрачно мерцали опрокинутые взрывной волной мониторы в уголке оператора.

Обоняние, обострённое тревожным ожиданием, уловило неприятный запах, и Громов болезненно поморщился. Смрадом несло со всех сторон, словно источники источающие миазмы, хаотично перемещались в пространстве. Тянуло псиной, нечистотами и мертвечиной. Глаза с трудом привыкали к полумраку, но когда Алекс проморгался и обвыкся, он сразу же заметил, что в огромном помещении лаборатории находится не один. На стенах плясали тени, иногда слух различал хриплое дыхание каких-то существ.

– Бра-во! Браво! – воскликнул голос. – Наконец ты сюда добрался. А я уж стал за тебя переживать.

Алекс оттолкнулся от стены и сделал пару шагов к центру зала. Он не видел говорившего, но чувствовал, где он находится.

Нащупав рукой фонарь, он снял его с разгрузки и, нажав кнопку, направил вперёд.

Белый луч выхватил покорёженное оборудование, остатки игрового экзоскелета и жуткие окровавленные рыла нескольких антропоморфов. Твари ни чем не отличались от «Телепата», который чуть не прикончил его в квартире под номером 151, разве что вели себя поспокойнее, да не пытались посеять панику в его голове.

Свет нервировал мутантов, это было заметно по дрожавшим губам и рефлексивному сужению зрачков, но какая-то сила сдерживала их порывы, и твари послушно ждали. Они ждали приказа человека, который скрывался за обломками игрового оборудования, среди разорванных проводов и покорёженных костей экзоскелета. Могучий, рубленный абрис его фигуры, чуть подсвеченной рассеянным лучом, чётко вырисовывался на фоне почерневшей от копоти стены.

– Кто ты такой? – стараясь сохранить хладнокровие, спросил Алекс.

Антропоморфы, словно цепные псы, медленно подались вперёд. Вместе с ними заколыхалась тьма вокруг. Зашуршала штукатуркой и битым стеклом, заскрежетала зубами и захрипела десятками звериных глоток. Всё это время «Телепаты» таились во тьме, наблюдали за Алексом и следили за каждым его движением. Оставалось только гадать, какой абсолютной властью обладал контролёр, чтобы удержать эту ненасытную свору от атаки.

– Не гони волну! – бросил незнакомец. – Ты и без того раздражаешь моих подопечных! А их здесь без малого сотня.

Говоривший неторопливо выбрался на свет и с самодовольной улыбкой остановился перед Громовым.

– Цербер!? – вырвалось у Алекса.

– Собственной персоной! Но ты похоже ожидал увидеть кого-то другого.