Павел Грегор – Биография нечисти 2 (страница 6)

- Скажи, пришёл за своим!..

Здоровяк задумчиво поелозил щетинистый подбородок и пожал плечами.

- Ладно! Только подожди здесь.

Макс улыбнулся и отошёл в сторонку. Разыскал на мусорной куче ящик и, усевшись на него, призадумался.

Вспомнился день, когда его истекающего кровью притащили в медпункт «Эдема», как Паха Сержант что-то долго и настойчиво втолковывал, пока доктор не выгнал парня на улицу. Слова приятеля Воробьёв запомнил навсегда, может этому способствовало пограничное состояние, может неосознанное желание сохранить ясность ума, но эти слова до сих пор звучали в голове.

«Вернёшься в наши края, сразу двигай к Стремачам, - сказал тогда Паха. - Скажешь Захару что пришёл за своим. Запомни — за с-в-о-и-м! У него твои вещички будут храниться как в банковской ячейке, до востребования, сколько потребуется. Знаю — ты обязательно вернёшься, а задел уже есть. Не придётся начинать с нуля».

«Как в воду смотрел. Чертяка! - улыбнулся Макс. - А может и в самом деле профи. Как-никак психиатр!»

Скрипнула дверь, и на пороге показался Захар Стремач. Страшный как смерть. Седой, краснолицый, с прожигающим взглядом, под которым не устоял бы даже самый стойкий и эмоционально крепкий.

- Это ты меня спрашивал? - заикаясь, поинтересовался здоровяк.

- Я пришёл за своим! - как можно твёрже сказал Макс.

Стараясь продемонстрировать дружелюбие он протянул руку, но Захар пренебрежительно проигнорировал этот жест и Воробьёв смущённо руку опустил.

- Много вас тут за своим ходит, - трескучим и злым голосом пробурчал Стремач. - Говори от кого!..

- Паха Сержант должен был у тебя оставить мои вещи. Хочу их забрать.

Ни один мускул не дрогнул на рябом лице младшего Стремача, только в колючих глазах на мгновение проскользнула искра житейского интереса, которая тут же погасла, снова вернув хмурой физиономии абсолютную невозмутимость. Пару секунд он бесстрастно рассматривал визитёра. Потом засопел и, кивком позвал за собой.

7

Шли молча. Закоулками. Мимо контейнеров и хлипких строений, в которых хранилось какое-то малопригодное для использования барахло. Судя по всему Захар вёл к семейной штаб-квартире, которая, насколько помнил Макс, располагалась в бывшем офицерском общежитии.

«Не торопится особо мужик! - подумала Макс. - Наверное на его месте и я бы не торопился. Кому хочется отдавать то что могло бы пригодиться самому».

Когда дошли до здания, сразу же завернули за угол и спустились в подвал. Прошли коридором до просторного помещения, заставленного стеллажами и деревянными ящиками. Остановились перед решётчатой стеной отгораживающей угол.

- Ты «Журналист»? - неожиданно спросил Захар.

Вопрос заданный в лоб смутил Макса. Он не сразу сообразил, что за ним скрывается двойной смысл, и наверное здорово тормознул, потому что Стремач тут же повторил его, но уже более нетерпеливым тоном.

- Я спросил ты «Журналист»?

- Да! Это моя профессия...

- А Паха сказал твоё прозвище! - хмыкнул здоровяк. - Ну, да ладно! Поверни голову налево.

Воробьёв послушно повернул, сообразив наконец, чего добивается Захар.

- Шрам вроде на месте, - прокомментировал здоровяк. - Хотя в этих местах немного отыщется людишек, у которых не обнаружилась бы такая метка. У кого на башке, у кого под лопаткой, у кого и вовсе недостача.

Стремач невозмутимо продемонстрировал длань с оторванными пальцами.

- Здорово тебя зацепило, - добавил он. - Чуток к центру и конец...

Он запустил руку в карман штанов и достал связку ключей. Открыл решётчатую дверь, зашёл в угол и полез в огроменный фанерный ящик, из недр которого вытянул брезентовый мешок.

- Тебе оставили знатную посылочку, - сказал он, подтаскивая мешок к выходу. - Но получишь её когда ответишь на последний вопрос.

Ситуация могла бы показаться комичной, но Макс решил от улыбки воздержаться — слишком уж серьёзным был взгляд у его визави. Такой и зубы может пересчитать, если проявить чрезмерное легкомыслие.

- Какой же вопрос? - невозмутимо спросил Макс.

- Что обещал Паха, когда выбрались из шахты?

Стремач выпятил челюсть и уставился на Воробьёва как баран на новые ворота. При этом мешок с вещами он держал в вытянутой руке, словно поддразнивая своего гостя — мол не ответишь, оставлю себе.

- Он пообещал собрать ребят, положить парочку рельсов на крышку и приварить их автогеном, - проговорил Макс. - Теперь проверку прошёл?

- Прошёл! - Захар растянул губы, и Воробьёв впервые увидел как этот человек улыбается. - Странные вы всё-таки парни. Такие сейчас все, или только молодёжь? Как в игру играете ей Богу!.. Шифруетесь, придумываете пароли...

Стремач поставил мешок на пол и легонько подвинул его ногой в сторону Макса.

- Можешь проверить если, конечно, знаешь, что должно там находится.

Макс забрал посылку, огляделся и, заметив у стены журнальный столик, подошёл к нему. Поставил мешок на столешницу, расстегнул ремешки. Сразу же увидел торчащий из горловины ствол новенького АК-74М. Это был один из тех автоматов, что достался в качестве компенсации за вылазку в резерват «ворчунов». Не удивило Воробьёва и то, что оружие оказалось полностью снаряжённым. К планке крепился оптический прицел, под стволом тактический фонарь. Позаботился Паха и о дополнительной огневой поддержке — теперь в распоряжении Макса был подствольник, который в определённых условиях значительно увеличивал его преимущества.

- Ого! В пушках твой приятель неплохо разбирается! Продашь?

Стремач стоял за спиной и бессовестно заглядывал в мешок.

«Вот же чёрт старый, - вздрогнув от неожиданности подумал Воробьёв. - Так бесшумно подобраться со спины, может только профессионал. Такому и башку открутить, что высморкаться».

- Пушка не продаётся, - процедил он в ответ. - Самому нужна!

- Зря! Я бы дал хорошую цену, - Захар внимательно посмотрел в глаза журналиста и отошёл в сторонку. - Как понимаешь хранение чужого имущества не дешёвое занятие. Какая-никакая, а всё ж ответственность. Всё стоит денег. А твой друг заплатил только за месяц.

Стремач сделал паузу и добавил:

- Я видел у тебя сухпайки, так что парочку заберу в качестве оплаты.

Макс выжал кривую улыбку и запустил руку в мешок. В нём действительно лежали три комплекта сухого пайка, но увидеть их физически здоровяк не мог — значит он заглядывал в мешок раньше.

- Ладно! - вынимая коробки, согласился Воробьёв. - Получишь три, если обеспечишь ночлегом.

Глава 4

1

Сухие пайки мгновенно перекочевали в закрома Захара. Возможно Стремач уже пожалел, что так продешевил и не потребовал больше, но, как говорится — договор дороже денег. Он кивнул на выход и поплёлся первым, сгорбившись как стервятник, у которого отобрали жирный кусок. Когда они поднялись наверх, старик вынул из кармана связку ключей и отстегнул от неё один.

- Двое суток, - предупредил он. - А если и дальше намерен снимать комнату придётся заплатить ещё.

- Хорошо! - забирая ключ, сказал Макс. - Я не собираюсь задерживаться в этих местах надолго. Так что ограничусь двумя днями.

Каморка находилась на первом этаже в дальнем конце коридора. Здесь пахло мышами, затхлостью и нечистотами, но всё-таки эта непритязательная жилплощадь обеспечивала крышу над головой. А в этих краях любой навес с щербатыми стенами лучшая альтернатива палатке или спальному мешку под кустом. Не ночевать же под открытым небом, ей богу?

Навесной замок поддался с трудом. Очевидно у Стремача были и запасные ключи, что не могло не вызвать опасений. Поэтому Макс решил надолго не оставлять своё имущество без присмотра. Кто знает чем ещё промышляло это «замечательное» семейство. От таких парней и взлома с ограблением можно ожидать.

Солдатская койка. Заколоченное фанерой окно. Шкафчик засиженный мухами и облюбованный здоровущими тараканами. Вот пожалуй и вся обстановка. Макс швырнул брезентовый мешок на кровать, плюхнулся на неё сам. Растянулся во всю длину и с брезгливостью отметил, что от подушки несёт мочой.

«Ладно-ладно! Прикрою какой-нибудь тряпицей, вот и будет наволочка».

Подумалось о превратностях судьбы. Он снова был там, откуда некоторое время назад так страстно желал убраться. Непроизвольно потянулся к шраму на шее, дотронулся пальцами до рубца и сморщился от фантомной боли. В тот день, когда его притащили в госпиталь, местный доктор констатировал неприятный диагноз — «не жилец». Макс хорошо запомнил как он произнёс эти слова сухим равнодушным тоном, словно речь шла о скисшем молоке или протухшей курятине. А потом до слуха донёсся голос Пахи Сержанта, который в свойственной ему манере дал понять, что с поставленным диагнозом он категорически не согласен. Разговор перешёл в более конструктивную форму с оттенком финансовой заинтересованности. Какие деньги посулил Паха осталось за кадром. Должно быть из-за большой кровопотери, Воробьёв быстро вырубился и очнулся лишь на следующий день. Чувствовал он себя отвратительно, но на этот раз доктор проявил к нему прямо-таки отеческую заботу. Три раз в день он заявлялся к нему в палату, интересовался самочувствием, снимал повязку и аккуратно мазал вокруг раны каким-то зловонным снадобьем.

«Воняло оно, примерно, как эта подушка», - Воробьёв улыбнулся и закрыл глаза.

Это снадобье быстро поставило его на ноги. Оно буквально вливало в него жизненные силы возвращая энергию и оптимистический взгляд на жизнь. Через неделю Макс уже смог передвигаться на своих двоих. С Пахой он больше не виделся. Парень куда-то пропал, оставив по себе только добрую память да зудящее чувство неудовлетворённости, ведь Макс так и сумел поблагодарить его за участие. Доктор, не потребовав и копейки, помог переправится через «Периметр» на «большую землю». Перелёт до родного города Воробьёв уже не выдержал и случился рецидив. Открылась рана, начались крайне тревожные воспалительные процессы, которые вернули Макса в больницу.