Павел Грегор – Биография нечисти 2 (страница 29)

Когда до вагончика осталось метров десять, дверь бытовки распахнулась и на порог вышел горбун.

- Убери пушку! - хриплым, не приветливым голосом приказал он. - А то спущу пса.

Для убедительности горбатый хозяин направил свет фонаря в сторону, и Воробьёв увидел вольер в котором молча метался патлатый алабай. Даже для этой породы зверь за сеткой показался великаном. Пегий, с чёрными продолговатыми пятнами симметрично расположенными по бокам он являл собой какую-то причудливую помесь. Алабай неотрывно смотрел на Воробьёва внимательными прожигающими до костного мозга глазами, в которых читалось абсолютное физическое превосходство перед человеком.

Это были глаза людоеда однажды вкусившего человеческую плоть и жаждавшего ощутить её вкус снова. Глаза существа мечтавшего избавится от привязи и вернуться на свободу. Макс буквально шкурой почувствовал характер этой собаки. Он поёжился и перевёл взгляд на горбуна.

- Смотри! Оружие опустил! - крикнул Макс. - Мне сказали здесь можно переночевать.

- Жратва есть? - отозвался горбатый.

- Нет! - Воробьёв нехотя закинул автомат за спину и медленно подошёл к вагончику. - Ты Аким? Верно?!

- Плохо что нет жратвы! - пробурчал в ответ хозяин. - У меня тоже кладовочка пустая. И накормить-то нечем!

- Ладно, - пожал плечами Макс. - Как-нибудь обойдусь. Мне не привыкать.

Аким смерил гостя подозрительным взглядом и молча кивнул на дверь.

4

Только оказавшись внутри Макс заметил, что за первой бытовкой, стоит ещё одна, плотно прилепившаяся боком к первой. Их соединял небольшой коридорчик из досок, в щели между которыми задувал ветер. Из дальнего вагончика доносился заливистый храп и невнятное бормотание. Значит постояльцы у горбуна всё-таки имелись.

- Хостел прямо скажем не люксовый, - попытался пошутить Воробьёв.

- Какой есть, - пробурчал Аким. - Давай три тысячи и выбирай койку на свой вкус.

Воробьёв огляделся. Полез в нагрудный карман намереваясь достать толстый рулон купюр, но вовремя спохватился. Жизнь его уже научила не делать глупостей, а ведь ещё пару месяцев назад, он и глазом бы не повёл, — сунул бы хозяину под нос всю пачку да ещё подразнил бы чтоб выяснить как этот рвач отреагирует.

Журналист незаметно вынул из рулона одну купюру и вытащил её на свет.

- А что? Может в закромах всё-таки найдётся какая-нибудь еда?! - протягивая пять тысяч, поинтересовался он. - Не откажусь даже от вчерашних макарон.

Судя по обстановке первый вагончик использовался как столовая. Самодельные столики, чиненные перечиненные стулья, полки с порожними банками и бутылками, в углу раздача с артельным чайником и ведёрными кастрюлями на столешнице. Там же дровяная печь, холодильник и плита с подсоединённым газовым баллоном.

- Сказал же ничего нет! - Аким жадно облизал губы и рывком выхватил деньги. - Эти мародёры... ну анархисты, что перекроили Зону, всех поставщиков от меня отвадили. Подлюги! Сам не знаю как буду выкручиваться, пока коробейники новые тропы проторят да нащупают...

Вспомнив старшего Стремача, Воробьёв криво улыбнулся. Всё-таки как же куркули между собой схожи. Оба горбуны, жадные как черти, а по характеру сволочи каких поискать.

- Про сдачу-то не забудь, - бросил Макс. - У меня лишней наличности нет!

Аким угрюмо покосился на гостя и спрятал деньги в карман.

- Сейчас! - процедил он.

Горбун залез под столешницу и тут же вынул из-под неё мешок.

- Это тебе на сдачу! - пояснил он. - Стиранное одеяло! И подушка без клопов!

Глава 17

1

Каким бы уставшим не был Макс, но спалось ему не сладко. Духота, странные если не сказать отвратные запахи, витавшие в ночлежке, постоянный шум который производили его соседи, — всё это не слишком располагало к нормальному отдыху. Он постоянно просыпался, вскакивал на койке и пытался сообразить куда же его в этот раз занесла нелёгкая.

Около четырёх утра он пробудился в очередной раз и решил, что с него хватит. Смахнув с лица нескольких опьяневших от крови комаров, Воробьёв встал на ноги, покряхтел немного кляня на чём свет стоит продавленный матрац и подошёл к окошку. Край стекла был отколот и, в образовавшуюся щель беспрепятственно проникал холодный предрассветный воздух.

Было ещё темно. Только где-то у горизонта тревожными сполохами пробивались первые, пока ещё зыбкие лучи восходящего светила. Дождевой фронт убрался куда-то на юг. Макс приблизил лицо к трещине в стекле и посмотрел на небо. Рыхлые облака медленно ползли следом за фронтом, и сквозь прорехи можно было разглядеть мерцающие в холодной синеве звёзды.

Он жадно потянул носом и перевёл взгляд на лежащее впереди пространство. Как он и предполагал накануне, лачуга Акима располагалась возле болота. Местечко не приветливое, но судя по торчащим из воды купам деревьев, таковым оно было не всегда. Вода пришла сюда недавно, затопила низины и овраги, превратила окрестности в гнилое море.

Иногда в разных местах над водой вспыхивали молнии. Энергия пробивалась из самых недр и, вырвавшись на поверхность, рассеивалась в воздухе стремительным безмолвным сполохом. На это светопреставление можно было смотреть часами, — каждая молния обладала уникальными свойствами. Одни красновато-лиловые, какие-то с белизной в сердцевине, некоторые едва заметные, другие ослепительные словно трассирующие пули. Бывало, что из-под воды выскакивали огненные шары, и тогда до слуха доносились глухие хлопки. Шары взмывали метров на десять, сталкивались и распадались на более мелкие.

«Деньги бы брать за такое зрелище! - подумал Макс. - Этот дремучий горбун не знает своего счастья».

И вдруг Воробьёв услышал как в вольере зарычал могучий алабай. Тотчас же около металлической стены вагончика, выходившей на болото началась подозрительная возня, заполнившая однообразный предрассветный фон леденящим сердце скрежетом.

От неожиданности Воробьёв отпрянул и попятился к своей койке, где лежал автомат. Это был неосознанный порыв, слишком уж свежими были воспоминания о кровожадных телепатах. На долю секунды у него возникло чувство, что антропоморфы выследили его и пришли по следу, чтобы посчитаться за гибель соплеменника. Но сомнения быстро рассеялись, такой вариант развития событий был чересчур невероятным. Прежде чем вступать в драку мутанты прошлись бы по мозгу, да и не могли твари так легко преодолеть многокилометровую дистанцию.

Вскоре алабай поднял такой шум, что разбудил Акима. Горбун грязно выругался, заскрипел дверью и, громыхая ботинками по деревянному настилу крыльца, пошёл смотреть, что происходит. Через пару секунд хозяин лачуги начал активно молотить дрыном по каким-то железкам. Судя по всему этот трюк он проделывал не первый раз, и полностью был уверен, что всё сработает в очередной.

- Убирайся к чёрту! Дохлятина! - рыкнул горбун. - Нечисть проклятая, ух, я тебе!..

В вольере бесновался разъярённый пёс, неистовствовал и Аким оглашая окрестности истошными воплями и руганью. От шума пробудились соседи Макса. Вскоре ругаться начали и они. Только объектом яростных нападок для них стал Аким, который так некстати разошёлся. Продолжалось это не больше минуты, а потом возня под железной стеной вагончика прекратилась и, громыхнув на прощание по обшивке, неведомый гость убрался прочь.

2

Когда стало совсем светло, Макс вышел из лачуги, огляделся и, высмотрев ковырявшегося в огородике Акима, помахал ему рукой.

По кислой физиономии было понятно, что горбун разговаривать не хочет, но Воробьёв всё равно подошёл.

- Чего тебе? - выковыривая из земли картофелину, пробурчал хозяин ночлежки.

- Я слышал шум за стеной, - начал Журналист. - Потом зарычал твой пёс...

- А-а-а! Ты об этом! - оскалился Аким. - Водится тут одна мразь. Повадилась вещи таскать. Оставишь что-то без присмотра, а на утро хрен найдёшь!

- И что за тварь?

Аким внимательно посмотрел на собеседника и пренебрежительно сплюнул. И без того угрюмое лицо неожиданно перекосилось от злобы.

- Шёл бы ты отсюда, парень! - процедил он. - Кто ты такой вообще? Какого лешего задаёшь ненужные вопросы.

- Эй-эй! Не кипятись! - Макс с подозрением уставился на лопату в руках мужика. - Это простой человеческий интерес. Скажем так — я собираю инфу про всяких уродов...

- Вали отсюда! - зарычал Аким. - У меня с водяными выродками мир, и я не хочу, чтобы из-за какого-нибудь тупого хантера, которому пришла в башку мысль пострелять в нечисть, они однажды пришли за мной.

- У тебя с ними мир? - усмехнулся Воробьёв. - Да ты чуть своего волкодава на них не спустил. Железяками вон гремел! Вопил как сумасшедший!

- Я не причиняю вреда им, они мне! - чуть поостыв, пояснил горбун. - А шум они понимают по своему. Как мой алабай команды, когда я хочу, чтобы он скрылся с глаз долой!

3

Куда идти Макс знал хорошо. На северо-западе бурой громадой возвышался заводской корпус, который судя по карте Связного и прозвал бродячий люд «Мёртвым углом». Высоченные кирпичные трубы, обросшие мхами стены цехов, мутные витражи и крыши покрытые ржавым железом, — всё это нагромождение промышленной архитектуры будоражило не меньше, чем таинственные туннели. С севера к заводу подходила железная дорога, на которой всё ещё стоял вросший в бурьян грузовой состав с металлопрокатом. Вела туда и некогда асфальтированная дорога.