Павел Гнесюк – Источник вечной жизни (страница 7)

Рита вызвала из контактов номер телефона, дождалась соединение и услышала в трубке голос.

– Капитан Колесников у аппарата!

– Здравствуйте, это Маргарита из института биологии, где был убит мой отчим.

– Слушаю вас, Маргарита. Что случилось?

– В квартиру моей мамы ворвались двое бандитов. Мой друг их обезвредил.

– Сообщите адрес, мы к вам выезжаем.

Спустя четверть часа в квартиру поднялись капитан Колесников и двое оперативников. Пока уводили, пришедших в сознание задержанных, капитан Колесников опросил хозяйку квартиры, её дочь и Дмитрия. Капитан с уважением посмотрел на Родинова и предположил.

– Чувствуется школа спецназа ГРУ,– затем козырнул, вам всем нужно будет явиться по вызову к следователю для допроса и соблюдения формальности.

В квартире Бемельских наконец-то наступила звенящая тишина. Людмила Ивановна пригласила всех на кухню, на её лице была растерянность.

– Как же теперь жить? – Людмила Ивановна глубоко вздохнула. – Что же делать?

– После похорон вам нужно куда-нибудь уехать. – предложил Дмитрий.

– А что, неплохая идея, – поддержала Рита.

Мать с дочерью принялись обсуждать куда лучше отправится, а Дмитрий пил чай и размышлял о необходимости встречи с историком Жито, чтобы столкнуть с места застопорившееся расследование.

– Людмила Ивановна, что вы собираетесь делать с папкой Бемельского? – поинтересовался Родинов, – нельзя же допустить, чтобы папка с этими исследованиями досталась постороннему.

– А что здесь решать, – уверенно среагировала женщина, – эта папка теперь наследство Риты.

– Мама, ты не поняла, Дима говорит совсем о другом, – девушка догадалась, что иносказательно подразумевал парень, – когда я листала страницы этих материалов, то увидела, что отчим подшивал в папку не только личные заметки, но и вкладывал компакт диски с видеозаписью наблюдений за животными, результаты синтеза и проведённых экспериментов. – Рита замолчала на мгновение, как будто вспоминала что-то. – Ты предлагаешь эти материалы спрятать где-нибудь?

– Рядом с отелем есть банк с депозитарием, – пояснил свою мысль Дмитрий, – я могу оформить на Риту ячейку, это самый надёжный вариант предотвращения похищения научных открытий Бемельского. Мать и дочка поддержали предложение Родинова и с готовностью передали синюю папку, но, когда он решил отправится к себе в номер отеля, Людмила Ивановна попросила провести ночь в квартире, так как страх ещё не покинул женщину.

***

Ближе к ночи телефон Дмитрия проиграл знакомый рингтон.

– Здравствуйте, Александр Иванович! – Поздоровался Родинов, увидев вызывающего абонента.

– Привет, Дима, – ответил профессор. – Получилось встретиться с Николаем Фёдоровичем?

– В моё задание вмешалась какая-то неизвестная сила. Бемельского убили, на его дочь было совершено покушение, а за мной приезжал помощник Жито и попытался меня утопить вместе с машиной.

– Что? – Казалось, что профессор онемел от шокирующего сообщения. Как ты сам сейчас? Мы обсудим с Владимиром Владимировичем и может направим к тебе силовую поддержку.

– Не беспокойтесь, Александр Иванович, я совершенно здоров, – Дмитрий хохотнул, спецназовские навыки не утеряны, так что никакая силовая поддержка мне не нужна. Завтра собираюсь Жито позвонить и встретиться.

– Дима, у Николая Фёдоровича нет ни машины, ни помощников, хотя студенты к нему приходят, а сам он ездил на неделю в Красноярск к сыну. Вчера разговаривал с Жито, он как раз только что вернулся домой и ждёт твоего звонка. – Профессор замолчал и напоследок предложил, – Дима, звони нам почаще.

Родинов разговаривал с Александром Ивановичем, стоя у окна гостиной, и не слышал, как в комнату пришла Рита и уселась в кресло.

– Дима, я тебе принесла простыню, плед и подушку, – девушка посмотрела в глаза Родинова. С завтрашнего дня я в отпуске, можно я с тобой поеду?

– Утро вечера мудренее, утром и решим, – зевнул Дмитрий.

– Спокойной ночи! – Улыбнулась Рита, покидая гостиную.

***

Родинов решил сделать звонок Николаю Фёдоровичу, несмотря на позднее время. На удивление Жито быстро отозвался и сообщил, что сегодня ждал звонка Дмитрия, так как был предупреждён своим московским другом. После короткого разговора договорились встретиться в первой половине дня дома у Николая Фёдоровича.

Утром после быстрого завтрака Дмитрий и Рита отправились сначала в банк, где Дмитрий зарегистрировал услугу депозитария, поместил в ячейку папку Бемельского и передал ключ Рите. Следующим пунктом был отель, где Дмитрий решил сменить рубашку, из сейфа вытащил папку бумаг, уселся за стол, стал перебирать, решая, что взять с собой к Жито. Рита посматривала за приготовлениями Родинова, а он взял несколько листов распечатки с информацией об Апраксине.

Жито жил в доме на Обь ГЭС и Рита уверенно вела машину прежним путем, как ранее Дмитрий ехал в Волге, управляемой прапорщиком артиллеристом Иванько, оказавшимся ряженым бандитом. Рита подъехала к четырехэтажному дому на Ветлужской улице, и они поднялись на второй этаж.

Несмотря на свой возраст, Жито оказался не таким уж старым, крепкая фигура невысокого роста, сильные руки ясные глаза без очков смотрели на гостей открыто и без прищура. Николай Фёдорович предложил гостям чаю, а когда те отказались, провел в гостиную, усадил на диван и строго спросил.

– Чем могу вам помочь, молодые люди.

– Мне нужно найти человека, вернее узнать, как сложилась его жизнь после расформирования спецпоселения ГУЛАГ.

– Вы знаете сколько было спецпоселений только в Сибири? – Жито покачал головой, – может у вас есть более подробные сведения?

– Николай Фёдорович, мне нужна подробная информация об Андрее Ильиче Апраксине, который жил в начале пятидесятых в Кругарском спецпоселении. Так же было бы полезно узнать, кто ещё в это же время находился вместе с ним на поселении. – Дмитрий протянул Жито распечатку из материалов, подготовленных сотрудниками генерала Шатова. Николай Фёдорович бегло просмотрел распечатку, поднялся и предложил.

– Процесс поиска нужной информации может затянуться, – строгий взгляд историка скользнула по лицам гостей. – Я думаю, что вам нужна не столько информация о спецпоселении, сколько о жизни фигурантов дела после освобождения, восстановлении в правах, а также об их родственниках?

– Как долго вы будете собирать информацию? – Поинтересовался Дмитрий. – В современной России всех приучили, что любая работа должна быть оплачена.

– Об оплате пока не думайте, а по времени исследования могут затянуться на неделю или дольше. Вы можете пожить это время у меня либо где вам заблагорассудится.

– Не переживайте, нам есть где жить. – Сварливо заявила Рита, тем более, что есть ещё другие дела.

Дмитрий и Рита попрощались с учёным и покинули его жилище.

***

У лимузина, несущегося по проснувшейся Москве к аэропорту, была хорошая звукоизоляция, не позволяющая уличному шуму проникнуть в салон, поэтому новому пятому эрарху ничто не мешало обдумывать план действий его группы в Новосибирске, согласованный накануне с магистром.

После череды привычных действий, присущих любому вылетающему пассажиру, пятый эрарх поднялся на борт воздушного судна и занял место, в соответствии с посадочным талоном, и прикрыл глаза. Память и возникшие зрительные образы снова вернули его в прошлое.

– Сколько же прошло лет – сто, а может быть сто пятьдесят? – Савелий Фомич, ныне именуемый в ордене пятым эрархом, погрузился в воспоминания.

Савелий Фомич Неведомский, во второй половине девятнадцатого века, служил земским врачом в Калужской губернии и обладал обширной практикой, а лето он с дочкой и женой любил проводить в небольшом собственном доме с мезонином. Комнату – светелку в надстройке дома обычно занимала дочка Неведомского, а на первом этаже, помимо веранды, гостиной и спальни, располагался кабинет хозяина дома для приема посетителей.

Пятый эрарх приоткрыл один глаз, затем другой, двигатели самолёта равномерно гудели, посмотрел на ближайших пассажиров, одни мирно дремали или что-то читали, а другие что-то беззвучно обсуждали. Неведомский так и не понял, чем было вызвано его пробуждение, поэтому снова сомкнул веки и нырнул в воспоминания.

***

Вечерами Савелий Фомич Неведомский любил посидеть в плетеном кресле на лужайке возле своего дома, но в тот день размеренный отдых семьи земского врача был нарушен очередной беготней и криками жандармов. Накануне жандармы третьего отделения императорской канцелярии совместно с конными и пешими полицейскими патрулями прочесывали улицы в поисках активистов калужского кружка землевольцев.

Неожиданно, где-то рядом на соседней улице, прогремел выстрел, заставивший Неведомского вскочить со своего кресла, а далее один за другим еще затрещали громкие выстрелы. Савелий Фомич подошёл к изгороди и прислушался, выстрелы прекратились и стали слышны крики людей, позвякивание лошадиной сбруи и удаляющийся топот копыт. Неведомский отвернулся от изгороди и побрел назад к креслу, но услышал, что кто-то упал возле кустов с глухим утробным выдохом.

Земский врач вернулся к изгороди, встал на перекладину, осторожно перегнулся через ограду и с опаской посмотрел вниз, возле куста лицом в траву лежал мужчина. Савелий Фомич помчался помогать нежданному пациенту, он открыл калитку, быстро преодолел расстояние до куста и перевернул мужчину на спину.