Павел Дмитриев – Зерна отольются в пули (страница 38)

Достаточно было и других мелочей, но особенно хорошим показателем принципа «голь на выдумку хитра» стала конструкция датчика меток.[290] Его сделали буквально из обрезка дюралевой трубы: с торцов нарезали резьбу и вкрутили заглушки, вставив между ними печатную плату, зафиксированную, чтоб не болталась, расплавленным полиэтиленом. Получилось нечто неубиваемое, даже побывав под гусеницей бульдозера, устройство сохраняло работоспособность.

Но и это еще не все, неизбежно всплывает в голове надоедливая фраза какого-то рекламщика будущего. Решив, что «можно грабить караваны», геологи попросили добавить «мелочь», или еще один способ измерения, которого им, оказывается, очень не хватало в буржуйской аппаратуре. Воспользовались, паразиты, неопытностью Федора в административных играх. Вместо того чтобы вытащить своего директора из отпуска, сообщить ему новые вводные и, соответственно, содрать с небедных заказчиков как минимум полсотни тысяч рублей, начальник отдела техподдержки проявил самостоятельность, покумекал с программистом… И подключил к ЭВМ снаряд электрического каротажа напрямую, задвинув чудо капиталистической индустрии подальше в угол.

Впрочем, в деньгах мы потеряли немного. Моя «гениальная» идея об экономии с помощью выделения клавиатуры и дисплея в специальный наладочный комплект почему-то не получила поддержки, похоже, на северах не принято считать деньги. Или проще, сумма показалась смешной в сравнении с импортом. В любом случае сотня экземпляров «каротажных ЭВМ» тянула на полновесные полтора миллиона рублей. Есть где разгуляться на доработке и наладке. Так что три следующих дня, со среды до пятницы, НИИ «Интел» можно сказать, не работал: у нас шел непрерывный банкет.

Расплата пришла к обеду понедельника в виде фельдъегеря, который, для разнообразия, кроме обычных бумаг, притащил записку с требованием «явиться на ковер» к товарищу Шелепину. Вроде бы ругать меня особо не за что, но и хвалить — не заслужил, так что волноваться не стал, только «велел заложить возок на утро пораньше», да Катя отутюжила через мокрую марлю лучший костюм. На этом и закончились приготовления.

…Лицо Александра Николаевича не предвещало ничего хорошего. В ответ на мое приветствие «от дверей» он лишь кивнул в сторону стула, а когда я примостился на краешек — подсунул мне под нос украшенную гербом СССР бумагу и вместо обычных вопросов о семье и работе недовольно буркнул:

— Читай!

— «По поручению Сургутской партии ГИС Тюменского геофизического треста Главтюменьгеологии прошу объявить благодарность коллективу НИИ „Интел“ Министерства электронной промышленности… подпись Сидоренко А. В.», — закончил я.

— И что ты понял из этого? — все так же грозно поинтересовался Шелепин.

— Поблагодарили зачем-то… — Думал, что уже ничему не удивлюсь в СССР, а тут натурально растерялся: ну как можно увидеть криминал в явно хвалебном отзыве?!

— Именно так, причем не просто, а на уровне министерства, впору орден давать. — Взгляд из-под бровей, ну прямо «под Брежнева», и означает это что угодно, только не радость. Между тем, выдержав паузу, президент СССР констатировал: — И зачем ты так подставился? Думаешь, в МЭПе кто-то обрадовался этой писульке? — Он брезгливо взял письмо за уголок и потряс им в воздухе. — Нет, теперь тебе надо объяснить, почему самая современная техника идет в медвежьи углы, а не используется, например, в космосе или на флоте. Тебе хочется знать мнение СКБ-143,[291] ну это которое подводные лодки проектирует? У них там шикарный затык. — Шелепин бросил взгляд на стол, быстро нашарил целую пачку бумаги под скрепкой и прочитал отчеркнутое: — «Автоматическая система управления „Вольфрам-671“ использует телемеханическую систему с радиальной передачей команд управления и фазовым уплотнением каналов сигнализации на магнито-вентильных логических элементах с выходными магнитными усилителями…»

Уже на середине фразы я перестал понимать, о чем вообще речь. Видимо, это так отчетливо отразилось на моем лице, что Александр Николаевич прервался:

— Непонятно, да? А подводникам, думаешь, каково узнать, что для какой-то геологической чепухи используется техника, на два поколения новее, легче и надежнее?

— Так это же, по сути, игровая машинка, «Тетрис»! — не выдержал я. — Уже год пишу, что у нас все готово для испытания ее в роли управляющего компьютера, но нельзя ее сразу на корабль тащить, мало ли какие проблемы вылезут!

— Им не ваша ЭВМ нужна, — резко отмахнулся от меня Шелепин. — Важно подмять под себя перспективного разработчика, на край, людей переманить. Кстати, — продолжил он разнос, — по игрушкам отдельный спрос будет! Ты знаешь, что геологи со всей Сибири ездили в Сургут поиграть? Даже на вертолетах летали! Как только твоих сотрудничков насмерть не споили!

— Федор!!! Скотина!!! — не удержался я от ругательства. — Так вот зачем они заказали для каротажа полные комплекты, с экранами и клавиатурой!

— Ага, дошло! — презрительно скривил губы президент. — Ну и как выкручиваться будешь? — добавил он, собирая разложенные по столу бумаги в стопку. И как бы невзначай добавил: — Шокин тебя и Староса откровенно топит, да и другие не отстают. У меня, — он потряс в воздухе бумагами, — подобных сигналов целый чемодан набрался.

— Не знаю, что делать, — признался я (какой смысл юлить?). — Но не вижу иного выхода. Дальше прятать ЭВМ за игровым автоматом глупо: не геологи, так еще кто-нибудь умный найдется. Кстати, за рубежом это всегда понимали, только внимания не обращали, у них своя техника, и получше. Тем более микропроцессор вот-вот будет, надо к его появлению хоть немного руку в применении набить.

— Сразу за границу хочешь, в свободную продажу? А советские подводники пусть плавают на этих, как их, — Александр Николаевич еще раз заглянул в листок, — радиальных передачах? А на фондах Минобороны поработать не хочешь?

От последних слов меня чуть не начало колотить от злости и обиды. Самое страшное лобби в СССР — это оборонщики: дашь им палец, они съедят руку до плеча и начнут перегрызать шею. В смысле не заметишь, как вместо промышленных и персональных компьютеров да зарубежного рынка будут совершенно секретные чипы в субмаринах и ракетах. Зарплаты прибавится, но это же конец всем планам!

— Нет у меня власти распихивать всех начальников локтями. Если они живут позавчерашними реалиями, кто виноват? — откровенно вспылил я. — Все хотите засекретить, вот они и изобретают велосипеды с квадратными колесами. Уже говорил кучу раз, в моей истории Intel сделал процессор не хуже нашего проекта, и чуть не в 1970 году. — Я давно и твердо придерживался самых оптимистических цифр в воспоминаниях гонки процессоров.[292] — Не выпустим мы, рынок захватят Штаты, и плевать они хотели с высокой колокольни на все советские разработки!

— Позавчерашними, говоришь? — как-то необычайно остро взглянул на меня Шелепин. Даже голову чуть вперед и вбок наклонил, будто хочет для полной картины мне под скальп со стороны уха заглянуть.

— Александр Николаевич! — Я постарался придать голосу интонацию оскорбленной невинности. — Самый главный тормоз в компьютерных технологиях — это сами люди. Не успевает никто приспособиться к скорости изменений! Это как на войне: если начать с бронзовыми пушками Наполеона и по ходу перевооружиться на «катюши». Без поколения программистов никакого цифрового рывка не получится. Надо в школы ЭВМ ставить, а не на подлодки!

— Мало ты еще тут прожил, чтоб судить о советских людях! Не такие проблемы решали! — Шелепин неожиданно чуть не сорвался на крик. — И так на заводы для твоих игрушек страна денег тратит больше, чем на атомные бомбы!

Вот так в «шарашки» и попадали при Сталине, мелькнула у меня крамольная мысль. И чего он сорвался? Жена не дала или в ЦК кадрово-аппаратную партейку кому-то слил? Ведь я хотел как лучше… Может, все же зря не попытался свалить в Штаты два года назад? Хоть тушкой, хоть чучелом, но только не видеть коммунистов-самодуров при абсолютной власти!

— Готов своими руками инсталлировать ЭВМ на любую субмарину, если партия прикажет, — отчеканил я в стиле книг о комсомольских стройках.

— И будешь ставить! — без тени улыбки подвел итог Александр Николаевич. — Но сначала ты у меня напишешь понятную даже школьникам методичку о возможностях ЭВМ микропроцессорного типа и особенностях их применения на практике. Срок на это неделя! Время пошло! — Президент показал мне рукой в сторону выхода. — И чтоб все выглядело как неожиданное озарение при работе с геологами! — уже у дверей догнало меня прощальное напутствие.

Вот что в здании на Старой площади умеют делать качественно, так это плевать в душу. Страха, впрочем, не было и в помине, брошенная в спину фраза, что называется, «открыла глаза». Очень похоже, не я один попал в неудобное положение с геологами, наоборот, президент СССР нуждается в моих отчетах для решения каких-то своих задач, причем, и это самое главное, их суть так или иначе сводится к месту микропроцессоров в стране и кадрам! Именно это я и сам всегда считал самым узким местом «цифрового скачка».

Уже по дороге домой, покачиваясь на мягком волговском диване и разглядывая подернувшиеся легким зеленым облаком березы, я постарался придумать, как дополнительно развить и углубить давно описанный в «записках о будущем» и каждодневно внушаемый руководству секрет успеха, напрямую следующий из нашего «всего» — закона Мура. Особенности использования однопроцессорных компьютеров им подавай! Да еще для школьников… Школьников?! Слово жгло напалмом; похоже, всесильный Шелепин совсем недавно сказал мне чуть больше, чем нужно. Ведь о реальных учениках не могло быть и речи. Тут явно намек на совсем другую касту Советского Союза, не отличающуюся особым уровнем образования. Неужели дело дошло до презентации проекта на собрании Президиума ЦК — или как там правильно по коммунистической науке называется тусовка высших партийных чиновников?