Павел Дмитриев – Время собирать камни (страница 35)

Вернулся всего через год с медалью «За освоение целинных и залежных земель», загорелый дочерна, веселый и полный желания строить карьеру[169]. Впрочем, про трудовые подвиги предпочитал особо не распространяться, о награде тоже: «Просто пил с правильными мужиками», – сказал он тогда Олегу. Дальше все пошло по накатанной: поступление в ЛЭТИ, комитет комсомола факультета, на втором курсе удачно прогнулся с организацией лыжной эстафеты, и вот Василий уже в вузовском бюро, а через год, перепрыгнув через ступеньку карьерной лестницы, стал секретарем в аппарате райкома ВЛКСМ. Казалось, жизненный путь сам ложится под ноги, ведя к розоватым ковровым дорожкам ЦК КПСС. Подвела случайность.

Празднование годовщины революции райкомовцы предпочитали отмечать в подшефном совхозе. Причина была предельно проста – именно в ноябре начинались морозы, а с ними массовый забой скота, процесс, к которому очень полезно быть поближе для создания запасов деликатесной снеди на зиму. Местное начальство внакладе не оставалось, дополнительно, приличия ради, дяди и тети из города устраивали для сельхозработников митинги, вытаскивая «на природу» какую-нибудь номенклатурную шишку поважнее.

По заведенной еще перед войной традиции на главные блюда праздника шел полуторалетний бычок-рекордсмен, забить которого и вызвался Василий. С утра пораньше животное привязали к столбу стальной цепью, комсомолец картинно вышел, поигрывая инструментом с герба и флага великой страны. Замах, удар! Или директор совхоза слукавил, вывел куда более взрослого и опытного быка, или просто рука дрогнула, но вместо лба кувалда угодила под самый корешок рога. Могучий зверь рванулся, подгнивший столб сломался. Привязанная по центру тяжести цепь обеспечила окровавленному и очень злому быку путешествие навстречу спешащим в клуб людям с бревном наперевес.

В мгновение ока улица опустела. Люди перелазили через заборы и убегали во дворы. Приглашенная по случаю «звезда», член ЦК КПСС Прибалтийского РК[170], залез на пасынок телеграфного столба. И все бы хорошо, но по неизвестной науке причине бык решил выместить зло именно на нем. Зверь расшатал и едва не повалил телеграфный столб, оборвал провод телефонной связи. А самое обидное было то, что он растоптал импортный портфель крокодиловой кожи. Броня нильского хищника не устояла перед натиском копыт советской скотины и не защитила важный партийный документ – текст доклада, с которым ответственный товарищ собирался выступить на торжественном собрании.

Пристрелили быка в упор подоспевшие деревенские охотники. Все были живы, здоровы, коррида закончилась, и даже торжественная пьянка с зажаренным на вертеле главным героем удалась на славу. Но доклад гостю пришлось читать без бумажки. Делал он это «как впервые в жизни» и миссию провалил с позором. Бывало и хуже – но оказалось, что кому-то товарищ из Прибалтики перешел дорогу, поэтому слухи неизвестным науке образом докатились до самой Москвы, да еще так удачно, что оказались последней соломинкой, сломавшей карьеру незадачливого лектора. А так как самая страшная месть – партийная, откатом Василий получил строгий выговор с занесением в личное дело, да еще с убийственной формулировкой: «За попытку подрыва авторитета работника ЦК КПСС».

От исключения из партии Василия спасли: товарищ Толстиков, первый секретарь Северо-Западного РК, дал указание рассмотреть дело на месте. Однако с подобным пятном об аппаратной работе лучше было забыть, да и по хозяйственной линии высоко не подняться. Олег хорошо понимал состояние друга – для активиста, уже распробовавшего сладкий вкус власти, такой поворот судьбы мог оказаться пострашнее смерти.

Известно, что снять выговор в СССР можно кровью, постелью или… просто попасть «в компанию». Не в ту, разумеется, в которой соображают на троих, а в правильную, личным примером поддержать актуальный на текущий момент призыв партии, и если не добиться на этом поприще грандиозных успехов, то, по крайней мере, «засветиться» в глазах высоких начальников. Так бывший секретарь по призыву партии «Комсомольцы, к станкам!» перевелся с четвертого курса ЛЭТИ на третий, последний, ПТУ № 39 по специальности – осваивать престижную рабочую профессию токаря-фрезеровщика.

Василий ворвался в кабинет как средней силы ураган.

– Сидишь все, бумажки строчишь? – заявил он с места в карьер, протягивая руку. – А пролетариат в две смены вкалывает!

– Неправда ваша, дяденька! – Олег, рассмеявшись, энергично ответил на рукопожатие и кивнул в сторону приставного стола. – И вообще, – продолжил он мысль, устроившись напротив, – от работы сам знаешь, кто дохнет.

– О Данхил! – Свободно развалившись на стуле, опальный комсомольский вожак щелчком толкнул пустую пачку по столу. – Палишься!

– Выкинуть рука не поднялась, – откровенно развел руками обитатель кабинета. – Приберу, конечно, но ведь как-то делают такую красоту буржуи, и всего на один раз!

– Знаешь, а я по делу к тебе. – Лицо Василия стало серьезным, и сам он подобрался так, что от прежней расхлябанности не осталось и следа. – У нас на Невском машиностроительном учеников после ПТУ притесняют почем зря. Комсомольцев! – Он поднял вверх указательный палец и, потрясая им, продолжил гипертрофированно грубую, но, судя по всему, хорошо подготовленную речь: – Сам понимаешь, ребята хотят работать и зарабатывать. А мастерам это как серпом по башке. Только попробуй до них достучаться, правильные речуги толкать с трибуны они насобачились не хуже преподов диамата. А что по курилкам один лишь русский мат стоит в пять этажей, к личному делу не подошьешь. И главное, придумали, сволочи, методу – отдают моим орлам только самые невыгодные детали! Я сам попробовал – наработал на одну фиговую финтифлюшку, как Акопян, говорят, побил рекорд завода, но, чтобы принести домой «стописят», нужно вкалывать как лошадь от гудка до гудка и даже в туалет не отходить!

– А как… – попытался вставить хоть слово Олег.

– Или гнать брак, – легко согласился Василий. – Причем старой гвардии это как-то ловко сходит с рук, а нас метут в хвост и гриву.

– В партком обращался? – пошел по привычному пути завотделом горкома.

– Издеваешься, что ли? – недовольно скривился друг. – Еще в профсоюз отправь.

Возразить было сложно, не секрет, что заводские комитеты находились в кулаке директората и шагу не могли ступить без его воли. Поэтому Олег вместо ответа промолчал, предоставив инициативу собеседнику.

– Я пробовал, кстати, – Василий машинально выложил на стол пачку «Беломора», но при виде скривившегося лица друга охотно взял поспешно предложенный «Опал». – Добился пересмотра нормативов один раз, второй, да только хуже стало – завод большой, дерьма на всех хватит. А как одного особо наглого инженера к стенке припер, так перекинул начальник его куда-то в другой цех, да еще с повышением.

– Не удивляет, – Олег взял сигарету себе и аккуратно прикурил от поднесенной другом спички. – Обычная практика.

– Точно! – легко согласился бывший секретарь, с видимым удовольствием погружаясь в облако табачного дыма. – Но я не зря столько лет научный коммунизм долбил! Как это будет? Во! – Он ленинским жестом протянул развернутую руку вперед. – Мы пойдем другим путем.

– Через нашего первого лучше не пробуй, – быстро предупредил Олег. – Зла он на тебя не держит, но мужик осторожный, отца его в тридцать седьмом усатый к стенке поставил за неправильные знакомства, так что сам понимаешь. А кроме него никого в нашем региональном комитете и слушать не станут.

– Вот так прямо ничего и не придумать?

– Лучше скажи, много ли у тебя друзей в нашем райкоме осталось? – вопросом на вопрос ответил собеседник.

– Да ладно! – чуть смутившись, Василий попытался отшутиться. – Ты же, по сути, из-за меня в это кресло прорвался!

Это было правдой, не поспоришь. После вылета из бюро райкома неудачливого молотобойца старшие товарищи на всякий случай скоропостижно раскидали всех активистов на другие участки работы. Так Олег Чесноков попал в завотделы горкома. Не сказать, что получилось сильно большое повышение, но и повода роптать на свою удачу Олег не видел ни малейшего. Между тем опальный секретарь удивил еще раз.

– Ты про новые ЭВМ для промышленности что-нибудь слышал? – он резко перевел тему беседы. – Знаю я тебя, наверняка ни сном ни духом! Читай! – На стол перед завотделом лег уже развернутый на нужной странице номер «Техника – молодежи» с зубодробительным заголовком «Опыт внедрения контроллера ПК-0010 в процесс производства интегральных схем». – В Зеленограде ребята автоматикой треть сотрудников заменили, производительность труда вдвое возросла! Всего за год!

На несколько минут в кабинете повисла тишина. Наконец Олег дочитал, решительно забычковал почти докуренную сигарету и поднял глаза на друга:

– Неплохо, очень неплохо. Тему ребята проработали как минимум на орден, в последние директивы ЦК ложится, прямо будто под них писано. Но при чем тут твой вопрос?!

– Ну как же! – Перегнувшись через стол, Василий ткнул пальцем в последний абзац. – «Используя контроллер ПК-0010, можно недорого и без специальных знаний в области программирования управлять любым промышленным агрегатом или технологическим процессом».