Павел Дмитриев – Скрепы нового мира (Анизотропное шоссе, III) (страница 52)
В поисках пути отступления я дернулся в одну сторону, в другую, обрадовался, разглядев вдали брошенные для удобного перехода через излом между домами доски. Принялся прикидывать маршрут, как половчее пробраться, по коньку, или вдоль чердачных окон, растяжек и башенок, когда на глаза попался желтый клок материи, выглядывающий из ближайшего слухового окна. Отбросив к черту осторожность, я быстро, наискосок по черепице, сбежал, а вернее съехал вниз, к окну. Потянул материю… да, это флаг! Старый добрый флаг Веймарской республики.
Лейтенант не успел, однако он просто обязан стать героем, который ценой своей жизни поднял государственный флаг над ратушей. Пусть не великая победа, но… это настоящая победа. Его победа. Для жены — я видел кольцо на его пальце. Для детей. Для родных, друзей и знакомых.
Непослушное полотнище рвалось из рук. Обрямканный кончик шнура упорно не лез в петли. Проклятый блок скрипел и клинил так, что временами мне приходилось повисать на тросике всем своим весом.
Результат того стоил. Поднятое полотнище триколора широко развернулось на ветру, затрепетало под крики успевших собраться где-то внизу зевак. Древняя, первобытная мощь, заключенная в самой сути знамени, перетекла через руки в мое сердце. Усталость ушла. Мир вокруг обрел ранее неведомую глубину.
Я подобрал и напялил на голову лейтенантский полицейский шлем, вскочил на парапет фасадной стены, вскинул вверх руку с распяленными в знак виктории пальцами.
Заорал в прозрачное закатное небо:
— Вы же люди! Бейте нацистов, бейте их где можно и нельзя! Бейте, еще не поздно, бейте, пока они не убили всех вас!
11. Строить — не ломать
Берлин, осень 1932 (два года с р.н.м.)
12. Эпилог (книга еще не закончена!!!)
Москва, 22 июня 1941 года (забегая вперед)
Неспешная, человек в полтораста, очередь подтащила нас к часовым, застывших у отделанного черным гранитом прохода.
— Bitte, bitte, — зачастила переводчица. — В знак уважения к вождям революции, пожалуйста, выньте руки из карманов!
— Ja, Horst, — поддержала девушку Александра. — Kinder schauen zu! Tu, was sie dir sagt!
— Nein! — грубо отрезал я, демонстративно запихивая ладони поглубже в брючные карманы.
Кинул взгляд вверх, к высеченным в камне словам «Ленин — Сталин — Сырцов». Нет у меня никакого почтения ни к этим людям, ни к уродующей Красную площадь пирамидке Мавзолея. И приехал я в столицу СССР отнюдь не с поклоном призракам былого мира, а по очень настоятельной просьбе наркома об… Кому не нравится — стерпят, никуда не денутся. Я, к счастью, не гуманист, помнить все хорошее собираюсь сто лет, но все плохое — двести.