Павел Дмитриев – Скрепы нового мира (Анизотропное шоссе, III) (страница 23)
— Такие гражданки нашей стране не требуются!
— Совсем? — изумился я.
— Готовность через две недели. — Паспортистка с злобно пихнула заполненную квитанции о сдаче бумаг через туннель окна. — У нас с этим нынче строго!
— Так быстро?! Спасибо! — Саша приняла бумажку, подвинулась, освобождая место следующему в очереди, и вдруг метнулась обратно:
— Мужа с собой взять никак нельзя?!
— Можно, тебе все можно! — с притворной любезностью откликнулась паспортистка. — Такие вот трудоспособные… иждивенцы, как он, — она выразительно зыркнула в мою сторону, — уезжают от нас со специальной скидкой! Надеюсь, у твоего деда найдутся лишние восемь тысяч?!
Я потеснил в сторону Сашу и склонился к окошку:
— Спасибо, не требуется!
— Ни в чем себе не отказывай!
Из бойницы сочился елейный яд, паспортистка ни секунды не сомневалась, что я или проклятый нэпач, или вовсе контра.
Как я и боялся, идею семейного выкупа Саша не оставила.
— Лови ваньку, да порезвее, в темпе дуй на завод, — безапелляционно заявила она, едва мы вылезли под лучи солнца из подъезда НКВД. — Оформляй справку из отдела кадров и выписку из личного дела. Потому гони в жилконтору. По дороге заскочи в фотоателье, помнишь, там где мне делали. Еще домой, за документами… а я пока заполню анкеты и займу очередь. О! Заодно позабочусь, чтобы мымра не сдала в чека мой пакет.
— Да за такие деньги уж как-нибудь сам пробьюсь…
— Не дури!
— На их жадную глотку золота не напасешься!
Конечно, я лукавил. Смертельный риск перехода границы дороже любых денег, иначе говоря, от платного выезда, пусть и за полный прайс, меня удерживал исключительно страх подвести жену своей липовой биографией.
— Ты хорошо все расслышал? — в словах супруги зазвенела сталь. — Не проверяют коммерческих.
Уничтожить мою легенду, в общем-то, крайне несложно. Достаточно отправить грамотный запрос с фотографиями и приметами по месту рождения и отрочества. Как это сделать? Гонять через полстраны нарочного чекиста ради каждого эмигранта никто не станет. Действующих факсов, или, как их тут называют, бильдтелеграфов, в СССР ровно два — в Москве и Ленинграде.[136] На востоке, за Волгой, связь застряла на довоенном уровне — жалкую трехлинейку до областного Свердловска с большой помпой сдали всего лишь год назад, как раз тогда, когда я работал телефонистом. Так что до моего «родного» уездного городка телефонная линия гарантированно отсутствует.[137] Остается пересылка бумаг, дело весьма небыстрое, только на поезд туда и обратно уйдет дней десять. Принять пакет, разобрать, зарегистрировать в картотеке, составить запросы, отправить по инстанциям… получить, передать местному оперуполномоченному, или как их там сейчас называют. Вдобавок кому-то придется добраться до городка, найти и опросить свидетелей.
Сможет ли ГПУ уложиться в положенные две недели?! Нет, однозначно нет! Ненаучная фантастика!
— Паспорт выдадут, проверку продолжат, — сменил я линию сопротивления. — Пока визы проставим, пока до границы доберемся… там-то нас и сцапают!
— Вот еще! Нынче стране нужна валюта, а не новые лагерники!
— Баксы — стране, чекистам — зека.
— Вожди, верно, специально срок нереальный установили, — нашла неожиданное объяснение Саша. — Установили регламент, чтоб ретивые болваны никому палки в колеса не вставляли.[138]
Попробуй, поспорь, хотя…
— Может разведемся? — пустил я в ход последний аргумент. — Подадимся через месяц, по-отдельности.
— Леш, хватит чепуху придумывать, — дернула меня за руку Саша. — Мы пойдем вместе. Всегда, до конца. И кстати, — она вытянулась на носочках и впилась коротким жарким поцелуем в мои губы, — откуда у худородного пролетария возьмутся эдакие деньжищи?
— Это ж столько бумаг сейчас придется собрать…
Вроде просто пожаловался на жизнь, а получилось — дал согласие.
— Ты уж постарайся, ладно? — категорически ласково поставила точку супруга.
…Побегать пришлось изрядно, но я действительно успел все сделать вовремя. Сдача документов не затянулась, вот только с выпиской из моего личного дела вышла накладка. Увидев строчку «кандидат в члены ВКП(б) с апреля 1931 года», паспортистка поменялась лицом. Пренебрежение к «иждивенцу» обернулось удивлением, злостью, растерянностью, затем все ее чувства поглотила пугающая, ехидная, мстительная радость.
— Какая-то проблема? — я поспешил узнать причину.
— Ваши документы в полном порядке, — улыбке паспортистки позавидовал бы флоридский аллигатор. — Через две недели не забудьте принести квитанции об оплате пошлин, справку о наличии денег на счету, а еще, — тут ее голос сорвался на детский фальцет, — рекомендацию из своей партячейки.
— В смысле?! — остолбенел я.
— Так положено, — отчеканила стерва. — Члены партии и кандидаты обязаны предоставить положительную рекомендацию[139] из ячейки по месту своей регистрации.
— Зачем?
— Променял партию на юбку? — Без всякого политеса добила меня паспортистка. — Теперь порадуй своих товарищей!
Не было печали, купила баба порося…
Отдых на полном пансионе за счет трудового народа — товар остродефицитный. За него аки львы дерутся всесильные наркоматы. Ради лишней квоты профкомы заводов и фабрик готовы подписать родные трудовые коллективы на повышенный промфинплан. Однако максимальный профит все равно получает цеховой треугольник. Треть положена передовикам от станка,[140] это святое. Треть — конторским специалистам по вылизыванию анусов. Пути «жалких остатков» поистине неисповедимы. Мне путевка обошлась в пять рублей, плюс какие-то копейки в электрозаводскую кассу. Цинично, зато теперь я точно знаю, что погубило социализм: мелочная, бытовая коррупция. Зимой брали по-простому, хлебом. С возвращением нэповского благосостояния в ход пошли папиросы и шоколад; особо прогрессивные секретарши требуют серебро.
Доставка в санаторий обставлена с особым шиком. Два раза в день с Тверской, от здания Моссовета, отправляется новенький Lancia Omicron[141]. Большевики по весне как-то хитро извернулись, взяли у фашистов в лизинг аж несколько тысяч автобусов — на радость столичного и питерского пролетариата. Очень правильно и своевременно, «овес нынче дорог», а прорваться через толпу в трамвай стало сложно даже мне.
До Валуево не близко, скоро час как мы тащимся по разбитой гравийке через пристоличные деревеньки. Но мне в радость сытое урчание мотора, ветер и солнце сквозь открытые окна. Если закрыть глаза, все совсем как когда-то, в сказочно прекрасном 21 веке. Заткнуть бы еще распушившего за моей спиной хвост павлина-экономиста, решившего просветить сослужебницу по части новейшей геополитики. Хотя, признаться, я бы и сам не отказался просветить такую девушку в чем-нибудь интересном. Русая коса с руку толщиной через плечо, анимешные голубые глаза на картинном лице, щедро налитые молодой силой бедра и грудь. Слишком мощный типаж для меня прежнего, сейчас, после пятилетнего вкусового дрейфа, кажется вполне подходящим… как минимум для флирта.
В попытке выкинуть из памяти «случайно» расстегнувшуюся пуговицу блузки, я прислушался к разговору:
— Новая система клиринговых расчетов между Советским Союзом и Турцией выгодна обоим странам, — настойчиво втирает чепуху в симпатичные розовые ушки экономист. — У нас превосходный рынок сбыта для их сельхозпродуктов и хлопка, туркам нужен наш керосин, металл, зерно и пиломатериалы.
Девушка в ответ загадочно улыбается, складывая сердечком пухлые темно-алые губы,
подозреваю, международная торговля — последнее, что ее интересует в жизни. Увы, политически подкованному донжуану невдомек ее чувства. Вместо того, чтоб приобнять, да по-простецки пожулькать на ухабах бюст коллеги, он усердствует в пересказе передовиц:
— Поэтому Оттоманский банк предоставили советским импортерам уникальный кредит с плавающей суммой в турецкой валюте для оплаты импорта их товаров, причем соответствующая сумма в рублях по государственному курсу автоматически депонируется в нашем Внешторгбанке под будущие нужды их импортеров…
В будущую эпоху завязанного на доллар глобализма героизм советских торгпредов может показаться смешным. Здесь — все серьезно. Рубль не конвертируется, новая турецкая лира тоже; валюты и золота нет ни у тех, ни у других. Турцию обдирают как липку по долгам султана, СССР вбил все резервы в глупый недострой большого скачка. Сторговать условия и курсы в таких условиях, да еще, судя по месту депонирования, в свою пользу — дорого стоит.
Случилось ли подобное в старом мире? Ведь где-то я точно читал про что-то похожее. Не в «Правде», а в смартфоне, еще до выгрузки основного массива учебников на пленку. Англия? Франция? Германия… неужели?! Дрему снесло как рукой: да это же схема доктора Шахта! Ловкая финансовая ловушка, в которую Германия заманила Грецию в начале тридцатых. Неужели товарищ Сырцов получал не зря экономическое образование?! А может Рыков постарался? Или как всегда, с идеей кто-то из немцев подсуетился?
Если я не ошибаюсь… скоро советские синдикаты примутся скупать в Турции все, что не приколочено, затем — продавать купленное за баксы и фунты в Англию или Америку. Благодаря фактической оплате из обесцененных курсовой игрой рублевых авуаров, наши доморощенные делопуты всегда смогут давать турецким коммерсантам лучшие цены. Остановить бешеный рост ненужного кредита турки вовремя не успеют — их же собственные предприниматели сожрут с потрохами. В конечном итоге, спасать перекошенный торговый баланс придется государству. Как? Способ, по сути, один — закупить в СССР что-нибудь нужное… и вот тут советская внешнеторговая монополия выкатит такие цены, что марже позавидуют пайщики старой доброй Ост-Индской компании.