Павел Дмитриев – Разбег в неизвестность (страница 41)

– Ничего, это дело поправимое. – Шелепин достал блокнот и записал туда идею Микояна-младшего. – Погоди, придет время, и будет у нас орбитальная станция МВД СССР!

Соратники дружно и беззаботно рассмеялись. Хотя Александр Николаевич и не думал шутить.

Линдон Джонсон низко наклонился над простым до аскетизма столом, словно какой-то безвестный снабженец притащил его в Situation Room[294] с кухни собственного дома. Легкомысленно светлый шпон отделки успел слегка обшарпаться, впрочем, внимание тридцать шестого президента США было полностью поглощено расстеленной в специальном боксе картой Вьетнама, по которой министр обороны США Роберт Макнамара[295] с помощью главнокомандующего Уильяма Уэстморленда передвигал «фишки» боевых частей. Белоснежные манжеты мужчин далеко вылезли из-под рукавов строгих черных костюмов. «А ведь у Роберта рубашка подороже, чем у других, будет!» – с легкой брезгливостью потомственного шляхтича отметил один из советников администрации по внешней политике, сидящий за дальним концом стола Збигнев Казимеж Бжезинский.

Надо сказать, что среди собравшихся «тяжеловесов» тридцативосьмилетний руководитель Institute on Communist Affairs[296] выглядел почти мальчишкой. И действительно, своим присутствием в оперативной резиденции президента США молодой доктор политических наук был обязан исключительно своему патрону, вице-президенту Губерту Хамфри[297]. «Наконец-то мое мнение понадобилось президенту напрямую, а не через бюрократов аппарата, – не удержался от самодовольной мысли Бжезинский. – Такой шанс построить карьеру нельзя упускать». Он продолжил размышлять, скрывая рвущуюся наружу радость: «Ведь Хорейшо на следующих выборах вполне может победить! Советник президента США по национальной безопасности – это ли не то, к чему эмигранту стоило продираться чуть ли не два десятка лет?!»

– Спасибо, господа, – наконец устало разогнулся Линдон Джонсон. – Теперь ваши оперативные планы мне более-менее понятны. Присаживайтесь! – Он пригласил жестом генералов и сам тяжело уселся в модное дерматиновое кресло во главе стола. – Значит, обещаете к выборам навести порядок?

– Морская пехота находит и уничтожает[298], – поспешил со своим любимым термином главнокомандующий. – Затем в зачищенные от крупных соединений вьетконга зоны входит армия[299]. Эта тактика приносит успех, при небольших потерях мы можем контролировать обширные районы.

– На мой взгляд, проблем не предвидится, – добавил министр обороны. – Сопротивление хоть и ожесточенное, но разрозненное. Так как у нас подавляющее преимущество в авиации и тяжелом вооружении, по-настоящему бойцам опасны только засады и вооруженные гражданские.

– С советскими зенитными установками научились бороться? Русские в газетах пишут, что вьетнамская армия сбивает наших парней сотнями.

– Мистер президент, они успешно нейтрализованы! – не допускающим сомнений голосом заявил Уэстморленд.

– Совсем? – недоверчиво уточнил Джонсон.

– Ракеты вьетнамцы запускают постоянно. – Главнокомандующий был по-прежнему краток. – Но не попадают.

– Насколько знаю, Зиап[300] в ярости, – улыбнулся Макнамара. – В последнее время, когда в USAF[301] стали два-три машины из атакующей группы выделять для установки сплошных радиопомех, потери от зенитных ракет снизились почти до нуля. Хо Ши Мин настойчиво требует от СССР нового оружия, но ему постоянно отказывают.

– Нет у коммунистов ничего против нашей электроники, – похвастался Уэстморленд. – И никогда не будет!

– Откуда тогда у них такие бодрые сообщения в прессе?

– Мистер президент, они засчитывают победу, если метка самолета пропадает с экрана радара, – объяснил министр обороны. – При этом в четырех случаях из пяти самолет остается цел и невредим[302]. Даже если машина серьезно повреждена, пилот, как правило, дотягивает до моря, а там риск попасть в плен минимален.

– Хорошо! – наконец отбросил сомнения Джонсон. – Сейчас принесут кофе, а мы пока послушаем господина Бжезинского, специалиста по стратегии борьбы с коммунизмом.

– Пожалуйста, Збигнев! – поощрительно махнул рукой Хамфри. – Ты мне недавно рассказывал весьма интересные вещи.

Доктор политических наук поспешно вскочил из-за стола и занял место у стенда с заранее подготовленными картами.

– Господа! – с заметным от волнения акцентом он начал свой доклад. – Если посмотреть на истоки войны во Вьетнаме, то можно подумать, что она почти случайна. Вернее, могла произойти чуть ли не в десятке похожих мест. Одна из бывших колоний, к власти в которой пришли коммунисты. Вернее, это, безусловно, произошло бы без нашего вмешательства. Никаких особо важных интересов США в этом регионе не было, но уж очень красиво укладывалась ситуация в «теорию домино»[303] господина Даллеса[304].

– Потом Джон нашел повод ответить Хрущеву за карибское обострение, – не удержался Джонсон. – Но продолжайте, продолжайте.

Базовые тезисы геостратегической[305] картины мира в интерпретации Бжезинского оказались неожиданно масштабными. По сути, он расставил государства-фигуры на исполинской шахматной доске, постаравшись выделить роль каждой страны в отдельности. Особо досталось вечно «ломающейся» Франции де Голля, которая никак не могла забыть о былом величии галлов, разделенной, но быстро набирающей былую мощь Германии, богатом нефтью Ближнем Востоке, даже Африка нашла свое место в общем замысле истории. Обделен вниманием остался лишь «задний двор США», Южная и Центральная Америка.

Разумеется, большая часть фактов была хорошо известна слушателям. Однако в данном случае развернутая на демонстрационном стенде картина служила лишь прелюдией для углубленной теории «Оси истории», или, иначе говоря, Хартленда[306] адмирала Маккиндера[307]. Как оказалось, события последних двадцати лет не отправили размышления начала века на свалку истории, напротив, заставили их звучать необычайно свежо и актуально.

– Легко можно видеть, – продолжил руководитель Института по вопросам коммунизма, – что факты в общих чертах подтверждают основной тезис: «Кто контролирует Восточную Европу, тот командует Хартлендом; кто контролирует Хартленд, тот командует Мировым островом Евразии и Африки; кто контролирует Мировой остров, тот командует миром». По итогам прошлой войны СССР далеко вышел за границы Хартленда. Сбылся страшный сон политиков старой британской школы, теперь не Восточная Европа распоряжается огромными ресурсами Евразии, а совсем наоборот. Более того, технический прогресс наконец позволил русским связать огромные пространства железными дорогами и полноценно использовать замерзающие порты в Северном Ледовитом и Тихом океанах. Судя по всему, они сами до конца не понимают, какой колоссальный инструмент получили в свои руки. Но наладить поставки во Вьетнам сухопутным путем коммунисты все же догадались!

Бжезинский закрепил на доске очередной лист карты, на этот раз расчерченной стратегическими транспортными коридорами Евразии. Описав в общих чертах открывающуюся картину, акцентировал внимание на итоге:

– Как видите, господа, они могут оперировать железнодорожными маршрутами между всеми, повторяюсь, всеми океанами планеты. Даже Индийским! По большому счету для полноты картины не хватает только контроля над Ираном. А их ракеты?! Чтобы уничтожить любую страну, Советам вообще не нужен флот! Что проку во владычестве над морями в духе доброй старой Англии? Любой ресурс самого большого континента мира все равно доступен коммунистам! Так что можно констатировать факт – Евразия уже не наша. Морские державы спасает только то, что противник использует свои новые возможности, как дикарь дубину, а не как хирург скальпель. Но…

– Только пока СССР и Китай выступают единым фронтом! – не выдержал министр обороны.

– Если их не разорвала на части культурная революция, – довольно осклабился Джонсон. – Говорят, последнее время железнодорожные составы через Синдзян и Внутреннюю Монголию сопровождали советские пограничники. Но к лету и это движение прекратилось.

– Именно так! – обрадовался докладчик. – Из этого можно сделать очень простой вывод, вернее, даже два. Во-первых, война в Индокитае должна вестись совсем не за Вьетнам. Да вообще, все равно, есть эта страна на карте или нет! Поэтому картину мира надо изменить!

Бжезинский быстро закрепил на доске очередной лист карты мира, который, впрочем, больше оказался похож на карикатуру. На месте Вьетнама был показан огромный синий клин, разрывающий на части границы Китая и СССР вместе со всеми путями сообщений.

– Вот примерно так и наши вооруженные силы должны нанести удар, как молотом, чтобы разорвать этот проклятый коммунистический союз на куски! Можно делать что угодно и как угодно, но результат должен быть не тут. – Бжезинский показал на практически утративший свои очертания контур Вьетнама. А вот здесь! – Он провел пальцем по Амуру и Уссури. – Как только между коммунистами прольется кровь… настоящая, русская и китайская, тогда армия США сможет спокойно уйти из Вьетнама. Но не раньше!

На несколько минут повисла тишина, присутствующие еще не рассматривали ситуацию под таким неожиданным углом и теперь пытались получше понять все плюсы и минусы предложенной доктрины. Только уже знакомый с ней Хамфри улыбался, довольный эффектом, который произвел его протеже. Наконец Джонсон прервал молчание: