Павел Давыденко – Матриархия (страница 41)

- А где... где второй? - пока я стучал зубами, и приходил в ебя. Рифат присел и обшарил карманы мертвеца.

- Тоже на обед отправил. К ангелам. Слышь, у них двустволка эта, и патронов нету больше что ли? - он сплюнул в сердцах. - Ни у той крысы, ни у этого говнюка. Ладно, что там с погребом?

- Ты вырубил их обоих, Рифат! - воскликнул я. - Вот это мощь!

- Ром, давай побыстрее. Что там с узниками подземелья? И что у тебя с рожей?

- А, это... маскировка. Там замок, на погребе!

- Нахрена я сюда сунулся?! - воскликнул Рифат. - Черт, вот зачем? Сейчас бы шел себе спокойненько, так нет же...

Он протопал из комнаты прочь, я за ним. Только сейчас понял, что когда громыхнул гром, это на самом деле Рифат выстрелил в того самого Арсена.

Считай, что всю работу за меня сделал.

Вот и сейчас, уже колдует над замком, рубит по нему прикладом. Я оттолкнул его, и попробовал сунуть лезвие лопаты в щель. Протолкнул, сделал подобие рычага - и крак!

Черенок обломился.

- Вот байда, - выругался Рифат. - Нужно еще один патрон...

- А ты ключи смотрел у этих?

- Не нашел. Да кто этим придуркам ключи оставит!

- Помогите, - прошептал голос, и в щели зашевелилилсь тени. - Помогите!

В щель вылезли пальцы, и я вдруг вспомнил о червях, которые иной раз вылезали после дождя. Идешь утром, на учебу, и везде эти червяки, кольчатые, толстые, прямо под ногами валяются, и люди шагают прямо по ним. Вроде бы черви инстинктивно вылезают на поверхность, спасаясь от мнимого крота. Падают тяжелые капли в сухую землю, и червякам кажется, что их преследует крот.

- Помогите, помогите! - зашептали голоса наперебой.

- Найди еще хоть что-то! - прошипел Рифат, размахивая прикладом. - Топор найди!

А с улицы донеслись вопли. Я сразу подумал, что, быть может, в деревню пожаловали женщины - уж не знаю, стало ли нам от этого легче.

Потом вопли перекрыл гул, а Рифат все бил и бил по заму прикладом, наотмашь, и кряхтел, сопел.

Я вылетел в коридор и натолкнулся на кого-то, упал, наткнулся ладонью на что-то липкое, вроде джема.

- Иди сюда, поближе, - пробормотала Мариам, где-то сбоку.

Я меж тем вскочил и выглянул в щель приоткрытой двери.

Сразу увидел их. И старых добрых друзей-каннибалов, и людей в защитной форме, и один был... похож на какую-то тварь, на мутанта, с огромными лупоглазми глазами и хоботом вместо носа.

Не сразу дошло, что он всего-навсего в противогазе. Раздались автоматные трели, а потом один из типов размахнулся и что-то швырнул, кажется. Прямо в меня.

Я успел отпрянуть от двери, но в щель все равно брызнули раскаленные осколки, а высохшее дерево филенки тут же загудело, пуская дым.

Раздалась еще одна автоматная трель, и следом еще пара бутылок врезалась в стены, в окна, и шифер затрещал над головой, показалось, что крыша сейчас обрушится.

Я рванул назад к Рифату, и на ходу услышал, как Мариам прошептала:

- Хочу, чтоб он подошел поближе...

А потом она выскользнула за дверь и побежала навстречу тому типу, в противогазе.

Потом послыашлись новые выстрелы, а у меня перед глазами встала ее фигурка, как она манит меня пальчиком, и глаза у нее затянуты молочно-белой пеленой, а на лице бродит блаженная улыбка.

- Кто там стреляет? - бросил Рифат. - Помоги!

Мы взялись за крышку с двух сторон, приподняли. Тяжелая, но справились, откинули в сторону.

В нос прокрался запах паленого жира, тухлый смрад.

- Откуда дым? - задергал носом Рифат.

- Какие-то черти подожгли дом... - пропыхтел я. - Это они и стреляют!

Крышку мы откинул в сторону. Из черной дыры погреба тут же дохнуло испражнениями и застарелой вонью, аж слезы вышибло из глаз.

Потом из погреба потянулись две руки, и мы с Рифатом выудили тощего дрожащего паренька.

- Там... там... - мычал он. - ТАМ!

Вот сейчас я даже замер, и не дышал. Оля там, где-то в темноте, она точно там. По-другому и быть не может. А если она там, я должен ее спасти, пускай и умру сам.

- Мы знаем, - кивнул Рифат. - Держи его! Он какой-то шебутной.

Опять раздался звон бьющегося стекла, и та комната, в которой я прятался, сразу занялась пламенем. Сухие обои в охотку занялись пламенем, и огонь высветил лицо мертвеца - тусклое, бледное, как брюхо селедки.

Этот тощий паренек вдруг выкрикнул что-то нечленораздельное, оттолкнул меня, и бросился наутек.

Рифат меж тем пытался вытащить еще одну жертву, бородатого мужика, и тот мычал что-то невнятное и кашлял, задыхаясь.

Я поддержал его, помог Рифату, а мужик все рычал и бормотал что-то неразборчивое.

Огонь меж тем бушевал в прихожей, и сквозняк разгонял по жилищу запах горелого мяса. Запах этот даже пербивал вонь, идущую от мужика, и я закашлялся.

- Потащили его в конец хаты! Там окно...

С улицы уже не доносилось ни автоматных очередей, ни хохота, и гроза вроде как прошла мимо - гром тоже затих.

Спотыкаясь о всякий хлам, натыкаясь на дверный косяки и углы всякой рухляди, мы пробежали через дом. Дышать уже было трудно, глаза слезилиь и горло давили спазмы, а мужик теперь уже хрюкал, что ли, а потом вдруг обвис у нас в руках.

- Эй, мужик... - рявкнул Рифат, поддерживая разом расслабившееся тело. Потом Рифат сверкнул на меня глазами, как будто бы укоряя. А мужик этот так и висел у нас на руках тяжелым мешком.

Рифат отпустил край рукава и стал методично высаживать прикладом ружья стекла. Нескольчко точных ударов пришлись в ставень, который тотчас же распахнулся. В комнату влетел сырой ветер, и пламя где-то за нашими спинами с силой загудело.

- Ну что? Поиграли, поспасали? - сказал Рифат.

Мне нечего было добавить. Страха ушел, и пустоты в душе и сознании затапливало разочарование. Анька часто так говорила, мол «что, фрустрируешь?», и никогда раньше мои ожидания не обманывались с такой силой.

Мужик так и лежали на полу, а в вослосах у него блестели осколки. Я присел и приложил пальцы к его заскурузлой от грязи шее, как это делают в фильмах. Ничего.

Может, я щупал пульс неправильно, но мужик этот в любом случае не дышал.

Когда я вылез в окно, Рифат уже успел прокрасться к углу дома. Он приложил палец к губам и показал, мол, бежим прямо к лесу, не сворачивая. Только сначала надо было миновать захламленный дворик, и перелезть через забор, что мы и сделали.

Ни выстрелов, ни новых «коктейлей Молотова» в нашу сторону не полетело, хотя где-то совсем близко мы слышали свист, и жуткие, животные вопли.

Охоту погеройствовать я и впрямь удовлетворил сполна.

***

Ливень принес спокойствие. Вряд ли преследователи будут гоняться за нами по лужам.

Каннибалы. До сих пор в голове не укладывается. И как так вышло-то? Тот бородатый мужик умер прямо у нас на руках. Другой, тощий паренек - убежал. И каннибалы, что с ними-то, дальше? И те люди, которые швыряли зажигательную смесь...

В голове не укладывается.

Но все, что ни происходит, имеет смысл. Может, сейчас его сложно понять до конца, но смысл точно есть.

Впрочем, события затянутся пеленой забвения. Всегда есть что-то, что затмевает предыдущий опыт, тем более в ТАКОМ мире. Взять первый день - он ведь теперь уже где-то далеко-далеко. Как и Колькина мама, как и дядя Костя.

Как тот мужик, повесившийся на галстуке, и как баба с блинами, и как взрыв многоэтажки...

Все это вроде бы близко, и встает ярко перед глазами, но грани образов размыты.