Павел Данилов – Пура Менте (страница 9)
– Здравствуйте, Семен.
– Привет. Как там Ви? – спросил я про его жену Вивиану.
– Выучилась готовить полсотни новых блюд к вашему приезду.
Я сел сзади и пристегнулся. Пролететь на трех самолетах через полпланеты, а затем покалечиться в двухсоткилометровой поездке… не хотелось давать судьбе повод для подобной иронии.
Синоним позавчерашнему дню – бюрократия. Казалось, сдал все дела заму и свободен. Ан нет, за два дня – миллион неотложных бумаг и файлов: договоров, соглашений, чертежей, поправок, планов.
В Москве главный офис компании «Проекция», а среди невысоких гор в диком уголке Лас Мариас личная лаборатория. Удобная штука – двойное гражданство. Сюда, в Пуэрто-Рико, проще было заманивать ученых со всего мира. Незаменимые люди бывают: на двух континентах порой не найдешь профессионала своего дела. Я ухмыльнулся, полагая, что мой эксперимент это исправит. Офис и лаборатория в моей жизни были соединены примерно как мозг и желудок. Где что, я дипломатично умалчивал.
– Надолго вы в Пуэрто-Рико? – без единой эмоции спросил Хуан.
– Сколько потребуется, – буркнул я.
Потом вспомнил, что он и жена получают вдвое больше, когда я присутствую в лаборатории, и смягчился:
– Месяца два-три, Иван.
– Хорошо, – в зеркале заднего вида заблестела долгая широкая улыбка. Улыбнись так я – вывих челюсти обеспечен.
Невпопад пришла мысль: «Стоит ли жениться в четвертый раз? Существует ли такая женщина, которая меня поймет?» Я хохотнул. Может, когда-то появится.
Хуан, натренированный пес, даже не глянул на меня, молодец. Но зачем мне и миру, к примеру, второй Хуан-Иван?
Я был уверен, что последний, абсолютно ненаучный штрих для проведения эксперимента вырисуется в голове сам собой. Но нет. Потом я решил, что подумаю об этом в самолете, и не стал. Сейчас, подъезжая к лаборатории, я думал о пустяках. «Неужели сомнения?»
На подсознательном уровне я знал, чего хочу. Грезил нецеленаправленно, будто в бредовом сне. И боялся сам себе признаться. Страшно, неестественно, фальшиво, и до жути интересно. Как маяк, светился огонек надежды, в груди аж дух захватывало от столь непривычного чувства. «Тьфу ты, как прыщавый подросток, честное слово, – снова обрубил я странные мысли. И как мантрой подбодрил себя перечислением своих достижений. – Лучший в мире нейроинженер, обладатель контрольного пакета акций компании «Проекция», владелец собственной лаборатории в райском местечке, богач, без пяти минут нобелевский лауреат, одним словом – уникум».
***
«Пятьдесят блюд она научилась готовить, – в десятый раз вспоминая сегодняшний ужин, зло повторял слова Хуана, – еще одна дура. К приезду мужика надо готовить любимые блюда, а не эксперименты экспериментировать».
Запеченную форель и обжаренные шейки лангустин с грибами пришлось ждать почти час. Затем она вспомнила о салате «Морской коктейль». Не собирался, но пока Ви исправляла промах, уговорил бутылку сухого белого. Затянувшийся ужин давно закончился, наступила ночь, а я сижу: ни сна, ни опьянения, – чертовы перелеты.
Бессонница – это маленькое сумасшествие.
Подержал в руках и надел на голову сетку-нейросканер, главные датчики прижались к темени, вискам, лбу и кадыку. Безразмерный инфонакопитель, основанный на флуктуациях квантовых систем, мигал крошечным диодом, готовый поглотить любое количество информации, словно черная дыра – материю. Я снял проекцию своего мозга по всем правилам: думал о грустном и веселом, о детстве и зрелости, о женщинах и мужчинах, но больше всего – о себе. Сделал дело – ночь не потерял. Зачем снял проекцию? На всякий случай, я же уникум. Пока что я думал так.
***
Майк, Рустам, Лим – очень толерантная команда, хоть фильм в Голливуде снимай – пахали с утра до ночи пять дней, перепроверяя то, что было проверено сотню раз. Но теперь – под моим надзором.
Вивиана ошибку осознала, готовила, что я люблю, и ставила еще пару новых блюд для пробы. Теплый салат «Морской коктейль» я ел каждый день, надеясь, что эта любовь не пройдет никогда. Все-таки я его обожрался до отвращения.
Мне претили слова «эксперимент» или «опыт». Испытания на животных прошли безукоризненно, а в компьютерной модели без сучка и задоринки на человеке. Токарь шестого разряда не переживает, сможет ли он расточить пару отверстий нового диаметра.
Эксперимент можно было провести еще вчера, но сегодня был мой день рождения, и я все приурочил к нему. Сотрудники ждали разъяснений, Майк, самый молодой из команды, улыбался шире, чем Хуан, но мне не хотелось ничего объяснять. Я достал из кармана инфонакопитель и вставил в порт.
Заработал биопринтер.
Тысячи сложных веществ и соединений: аминокислот, щелочей, солей, ферментов синтезировались из десятков простых веществ. К биопринтеру, словно емкости с красками, были подключены резервуары с азотом, кислородом, углеродом, водородом, кальцием, магнием, металлами. Биопринтер создавал каждую различную по строению клетку, затем копировал ее, выстраивая цепочки и массивы ткани, которые, в свою очередь, мог также брать целиком, с каждой минутой все ускоряя и ускоряя процесс «печати».
Через десять часов датчики показали, что новый человек очнулся. Я дождался, когда сотрудники помогут ему одеться, и только потом развернулся в кресле.
– Где я? – прекрасным голосом спросила меня привлекательная женщина. Как-то она сразу угадала, что я главный. Затем, с непередаваемым удивлением добавила: – Кто я?
– Полина, вы только что очнулись после нелегкой, но успешной операции, – улыбнулся я. Сердце колотилось, как бешенное, ладони вспотели, шевельнулось в штанах. – Я вам все расскажу, не переживайте.
Да, мне очень нужен был друг, собеседник. Черт возьми, я уже и не вспомню, когда говорил с кем-то по душам и на равных. Еще приятнее, что это будет… женщина.
Оправдания хлынули лавиной: я умный и разносторонний, не бешу себя и вообще полностью устраиваю. Может так я смогу разгадать главную загадку жизни: почему женщины меня не понимают и не хотят быть для меня интересными?
– А кто она? – тихо спросил Рустам.
Накануне эксперимента, для алиби, я прокатился до пляжа города Агуадилья. Собственник лаборатории, но признаться в странном решении коллегам по эксперименту я не мог. Хотя был уверен, что каждый второй сделал бы так же: в подобные моменты чувствуешь себя богом.
– Моя знакомая из сети, очень интересна как личность. Она умирает, и мы договорились встретиться на курорте, – затем я добавил совсем тихо, – я сказал, что провожу диагностику, надевая на нее нейросканер.
Рустам коротко покивал.
– Ей-то что с того, – сказал Лим, – ну той, другой.
– Важно для меня, – прошептал я, приложив ладонь к сердцу, – я ее не потерял.
Мы не копировали тело исходника. Мы именно «распечатывали» сознание, его точную проекцию, со всеми комплексами и гордостями, чтобы не было диссонанса – это была тяжелая работа. Внешность могла получиться иной, уж возраст точно будет меньше – мы всегда воспринимаем себя моложе, но «новый человек» будет максимально близким к оригиналу по мышлению и имеющимся знаниям.
Проекцию мозга особо не подправишь. Над временной амнезией и то бились восемь месяцев, чтобы новоиспеченный человек в первые часы не сошел с ума, а осознавал себя постепенно. И все же я параллельно трудился, чтобы на биопринтере появилась дополнительная функция: «
«Семен по имени Полина. Вроде по образу и подобию, но все-таки смотреть гораздо приятнее, чем в зеркало», – мысленно пошутил я. Поморщился. И зарекся вспоминать эту фразу.
***
Я совсем забыл про работу, подставившись цунами общения с интересной женщиной. За год я не разговаривал так много, как за последнюю неделю.
Мои шутки ее смешили, и она совсем не спорила, тем более – по пустякам. И комплименты у нее были особенные.
– Тебе сорок шесть, и ни одного седого волоска, – заметила Полина. – Часто мне кажется, что мы с тобой ровесники.
По паспорту ей будет тридцать четыре.
Узнавая себя, Полина помогала и меня рассмотреть с другой стороны. Оказывается, я мог быть галантен с женщиной. Может, потому что впервые куртуазность приносила мне удовольствие?
Я позвонил знакомому хакеру из спецслужбы, моему должнику.
– Нужны документы для женщины, стандартный набор: паспорт, страховка… ничего противозаконного. Будет работать у меня в компании.
«Подумаешь, среди миллиардов людей станет на одного человечка больше». Я продиктовал имя, место рождения, скинул фото, зная, что завтра даже среди данных роддома появится документ с историей врачебных наблюдений за несуществующей мамой Полины. Рутинная процедура для человека, создающего личности для агентов, работающих под прикрытием.
Я взял три бутылки белого сухого вина, уверенный, что Полина будет в восторге от каждого из них. Ведь я, особенно когда пробовал их впервые, был.
Вошла Полина в черном платье до колена, с голыми плечами. Каштановые волосы до плеч она собрала в хвост; пальцы, запястья, уши и декольте украшало белое золото.
– Аперитив? – улыбнулся я.
Полина сделала глоток вина, зажмурилась и улыбнулась.
– Впервые пробую такое, очень классное, – оценила она, – но при этом вкус смутно знакомый.
На секунду во мне «включился» ученый: «То есть проекция помнит ощущения, но факта знакомства с этим вкусом у нее нет. Или Полина со мной кокетничает?»