Павел Данилов – Орден святых ищеек (страница 3)

– В баллоне могли остаться живые швартовщики, – напомнил первый.

– Оставим пару строп в носовой части корзины, дадим им шанс.

– Но если начнет тянуть на дно…

– Ясное дело.

Словно альпинисты на особо опасном участке, ремонтники перецепляли карабины страховочных поясов через каждые несколько шагов. Двое с ножами-резаками из орденского металла вышли на правую внешнюю палубу дирижабля, третий, с атомным ножом, собирался резать стропы на левой.

Темно-синие, почти черные воды приближались не так медленно, как хотелось бы. Волны накатывали друг на друга, схлестывались в невообразимом поединке, появлялись водовороты и клинья, а белая пена, словно кровь океана, брызгала во все стороны.

Атомный нож работал как надо, резал прочные стропы почти без напряжения. По сравнению с главным реактором, реакции внутри ножа были комариным писком на фоне грохота тысячи копыт несущегося табуна лошадей. Но Альред «услышал» его, почувствовал, как пристальный взгляд из далекого окна. Ядерный мир жив, и атомогенетик, падая с огромной высоты, с зажатой меж коленами головой, без знания, останется ли он жив в ближайшие минуты и секунды, расплылся в счастливой улыбке впервые за несколько лет.

За миг до падения двое ремонтников срубили последнюю стропу с задней части корзины и распластались на палубе, третий лежал в носовой части и напряженно ждал. Еще никогда, даже когда приходилось чинить судна во время боя, он не чувствовал такого груза ответственности. Он мог погубить всех: и швартовщиков, и экипаж в корзине, а мог и спасти. Он молился, чтобы не пришлось выбирать.

– Скорее, скорее на корзину! – завопил швартовщик, только почувствовал удар об воду.

На всякий случай он поволочил за собой газовый мешок. Второй матрос приземлился не столь удачно, но в сознании остался. Они должны были спастись.

У Смибдорта потекла кровь из десен, но он так же, как и Альред – улыбнулся. Только ощущение, что он сделал чуть больше, чем мог и должен, еще способно было принести мастеру хотя бы призрак радости.

Через три с половиной секунды после слова Хима: «Отстыковываю», высокая волна приняла их на свой гребень, затем окунула под воду, лизнула и отпустила.

– Легко отделались, – прогромыхал Хим.

– Не они, – кивнув на бездыханного инженера, рядом с которым лежало тело матроса, сказал Смибдорт. – Отстегиваться не рекомендую.

– Надо было еще кого-то позвать в рубку, – то ли спросил, то ли осудил атомогенетик.

– В корзине много жратвы, – вздохнул капитан, – а у нас только пайки да вода, которую надо шаз знает как экономить.

– Они обречены, – как всегда пессимистично заявил Альред. Спасибо, что не улыбнулся.

– Нет, если сможем вызвать помощь. До ближайшей базы километров триста, даже на корабле за нами могут прийти в течение полусуток.

– Я бы на их месте сделал бы вид, что не получал сигнала, – сказал Альред.

– Который надо еще послать, антенна тоже не работает, – проворчал Хим, затем сощурившись по очереди посмотрел на мастера и атомогенетика. – И мы не скажем, что «Незримому» конец.

– Капитан Хим, раз вы уверены, что это диверсия, – начал Смидборт, – не разумнее предупредить об этом Хор тысячи голосов? И не наш ли это долг?

– Я считаю, что будет лучше, если я им это расскажу при личной встрече. Альред, приказываю вам вместе с мастером починить антенну и отправить призыв о помощи. И так, чтобы Орден тоже его мог услышать.

– Слушаюсь, – сказал атомогенетик, отстегнулся и на корточках, хватаясь руками за рычаги, сиденья и край стола перебрался на кресло рядом с панелью управления внешней антенной. – Как меня мутит. Я потому и не пошел в моряки…

Смибдорт тоже хотел отстегнуться и перебраться к Альреду, но инстинкт остановил пальцы на защелке. В этот момент капсулу, несмотря на тяжелый пол, трижды провернуло вокруг своей оси. Хим выронил сигару и она сильно обожгла мастеру щеку, Альреда снова вырвало. Со своим гигантским ростом мастер точно сплющил бы себе макушку.

– Ветер стихает, – разрядил обстановку капитан, – кажется, эта шазова волна дала толчок прочь от центра шторма. Надеюсь, повезет и экипажу.

– Мы истратили всё свое везение, – сказал Альред, пытаясь сделать передачу.

– Такого не может быть, – отрезал Смибдорт.

Атомная антенна не работала, точнее, не работал микрореактор. Ядерное топливо, нестабильные атомы просто не реагировали на энергию возбуждения, на бомбардировку частицами, на катализаторы. Будто отключилась сама возможность деления ядер, словно кто-то сломал «природу».

– На корзине кто-то использовал атомный нож, – сказал Альред, – значит, реакции возможны.

Альред начал покачиваться в такт волнам, Смибдорт взял его за плечи и постарался поймать такт, глядя в глаза и одновременно качая из стороны в сторону глазными яблоками. Хим отвернулся, он ничего не мог с собой поделать, все эти махинации выглядели для него как ритуалы умалишенных.

Частицы трепыхались внутри ядер, готовые испуститься, но чем-то сдерживаемые. Словно молодые разгоряченные псы, которым жестокий хозяин приказал «сидеть!» И нет сил противиться, хотя, что может быть проще, сорваться и сбежать? Альред, превратившийся в сгусток энергии с множеством щупалец, шевелил каждое ядро, словно пытался вытрясти монетку, не разбив детскую копилку. Несколько раз это удалось, но реакция не превращалась в цепную, а затухала. И он начал бить всеми щупальцами, сеять хаос, с которого все и начинается в природе. А сам – уменьшался.

Смибдорт почувствовал толчок и оказался в макромире – Альред выбросил его из транса, рассек невидимую энергетическую пуповину, а сам остался в глубоком сне.

Штаны атомогенетика намокли, глаза закатились, полностью превратившись в белки с сетью ярко-красных прожилок, затем, как при сильном отравлении, его начало рвать кровью и желчью. Даже мастер Смибдорт не мог до конца понять процессы, происходящие в организме атомогенетика, эту чудовищную и иррациональную связь биологического макромира с микромиром ядерным. Альред восстанавливал природные свойства веществ в маленьком пространстве ценой собственного умерщвления. И не позволил помочь.

Реактор антенны заработал.

Колебания тысяч корпускул понесли призыв о помощи на экстренных частотах Хора тысячи голосов и Ордена святых ищеек. Приспешники Властителя, по уверениям инженеров-шифровальщиков, должны были принять передачу как свод недешифрируемых помех.

Редкое хлюпающее дыхание атомогенетика прекратилось.

– Альред! – яростным, полным боли голоса проорал капитан. Он успел привязаться к этому унылому, невероятно надежному сослуживцу. Даже как-то раз подарил ему коробку сигар.

Но атомогенетик оставался мертв. Впервые уверенность подвела Альреда: голос Хима его не разбудил.

Глава 2

Снова пустячное дело. Повысили до светлого детектива, а дело все равно – как для младшего. Ипцед как обидно.

Би́я пробиралась по выработанной шахте, закрыв фонарь колпачком, чтобы не спугнуть заказ. В один глаз она вставила инфракрасную линзу, другой защитила кристаллом-увеличителем, от которого в этой шазовой тьме не было никакого проку.

Рельсы для вагонеток почти скрылись под намытой землей вперемешку со шлаком, ползали омерзительные белесые черви, ставшие тут полноправными хозяевами, когда люди выработали все серебро.

До недавнего времени.

Исполнителям, особенно сведетам и младетам, редко называли истинных заказчиков, но для «ускорения расследования» Бия выведала довольно много скользких подробностей. Работа такая. Ей небезосновательно казалось, что и у ее родного Ордена святых ищеек есть свои виды на происходящее в шахте. Заказчик, частный внеправительственный клиент (где они живут такие, кстати?), четко дал понять: приоритетная задача – найти новую лабораторию и уничтожить, побочная – схватить концы ниточек, которые могут привести к другой подпольной группировке, если они работают как сеть. Епископ Ордена Арторий, старик с живым умом, бывший на ранг выше ее куратора – святого ищейки Орти, взял ее за плечо и попросил собрать как можно больше технических сведений о разработках в (откуда он знает?) ковмариловом боксе, хорошенько разглядеть приборы рядом с ним.

Почувствовался ветерок, где-то был еще один ход наружу, а может просто вентиляция. Бия поправила черные волосы с широкой седой прядью, уложенные в жидкое каре. «Зачем я их трогаю? Не на свидание иду», – привычно одернула себя девушка. Быть ищейкой почти низшего ранга – дело одинокое, тем более, она сама отказалась от напарника. Не любила за кого-то переживать, не любила делить с кем-то лавры, и не любила, когда кто-то мешает, советует, болтает. Захочется поговорить – это можно сделать и самой с собой, некоторые называют это «думать».

Смачно чавкнул раздавленный ботинком червяк, наверное, самый большой во всей шахте. Бия с отвращением вытерла подошву о чуть выступающий рельс. Она так сильно боялась микробов, но в каком дерьме ей постоянно приходилось возиться! Ничего не скажешь, выбрала романтичную работку по душе.

Развилка. Впереди и в боковом туннеле рельсы были чистыми. Сразу видно, по ним недавно что-то возили, а шахта заброшена эдак с десяток лет из-за нерентабельности. Владелец и так спустил все заработанные денежки, расширяя и расширяя туннели в поисках новых жил с драгоценными металлами, но так и не выиграл в природную лотерею. Бия перепроверила, никаких сделок по аренде или продаже шахты не было, так что налицо еще одно преступление. Правда, из-за обычного проникновения на частную территорию святых ищеек из Ордена не вызывают.