Павел Данилов – Меценаты зла. Галактическая война (страница 3)

– Да, мы везунчики, – легко согласилась Диана. – Только вот где мы?

Кирилл начал с диагностики.

– «Темный двигатель» поврежден в пяти местах, – сообщил компьютер. На схеме добавилась еще одна обширная область, помеченная желтым. – Вероятность верного прыжка один процент.

– Ну что, Дианочка, мы вместе навсегда! Только ты и я, – с истеричной нежностью проговорил Кирилл.

– Да, мой хороший, – отстраненно ответила ученая.

Кирилл определил текущие координаты.

– Два парсека, около шести с половиной световых лет… – пробормотал он. – За две тысячи лет точно доберемся до Mare argenteus2.

Видя, что Диана ушла в транс, Кирилл попытался ее подбодрить:

– Зато погони нет.

– Ты же космолетчик! Неужели не бывает таких случаев, когда обшивку повреждают? Разве ее нельзя восстановить?

– Да можно, конечно, – пожал плечами Кирилл. – На всех кораблях есть несколько цистерн c запасной «темной краской» в грузовом отделении.

– И почему ты молчал?! – взвилась она. – Зачем этот театр про две тысячи лет?

– Во-первых, не факт, что получится восстановить. Во-вторых, я размышлял о вечной жизни в космосе с любимой девушкой. И, наконец, в-третьих, приятно смотреть, когда злой гений обескуражен и беспомощен.

– Пошел ты. Нашел время шутить, – мрачно отмахнулась Диана. Но лицо ее выдало. Щечки снова начали наливаться румянцем, а ярко-синие глаза заблестели.

– Да, я пошел в грузовой отсек.

Корабль продолжал приближаться к системе Mare argenteus со скоростью двести километров в секунду. «Уйти бы в анабиоз на десять тысяч лет, – подумал Кирилл. – Интересно, что будет с Землей, со Spes? Если всего лишь триста девяносто лет назад Гагарин впервые полетел в космос? А ведь тогда не прошло и двадцати лет после Второй мировой войны на Земле…»

Под мысли об истории, Кирилл зашел в грузовой отсек. Теперь повеселел и он. В углу, прочно зафиксированная ремнями, стояла пятидесятилитровая цистерна с «темной краской». Рядом висел ремонтный комплект из двух пятилитровых пульверизаторов. «Неплохо для истребителя», – решил Кирилл, обнаружив пару запасных скафандров, десяток кислородных баллонов и сотню сухих пайков со сроком годности в пятьдесят лет.

Громов прочитал инструкцию на цистерне: «Нанести тонким слоем без пробелов. Возможен минимальный нахлест на предыдущее покрытие. Высушить струей кислорода. Не допускайте попадания на кожу».

– Все просто, – скривив губы, вслух сказал Громов и начал расстегивать ремни.

Гравитация на корабле была четыре десятых от стандартной земной, потому Кирилл легко поднял одной рукой цистерну, в другую взял пульверизаторы, а подмышку засунул кислородный баллон.

Громов поставил это добро перед шлюзовым отсеком и вернулся в рубку. Диана дремала. Он распечатал листок со схемой корабля и точными местами повреждений. Сердце билось учащенно, словно ему сейчас предстояло десантироваться во вражеский лагерь. В открытом космосе он работал всего дважды. Причем в паре. А на корабле было еще трое опытных космонавтов, готовых подстраховать, предупредить об опасности…

Кирилл потратил еще немного топлива, чтобы снизить скорость. Материал скафандров невероятно крепкий, но Громов догадывался, что даже небольшой камешек, если к нему нестись со скоростью в двести километров в секунду, может продырявить его насквозь. Кинетическая энергия – жестокая штука.

Кирилл наполнил пульверизаторы краской, облачился в скафандр для работы в космосе и на планетах с агрессивными условиями. Автономная система жизнеобеспечения без дополнительных баллонов, аккумуляторов и солнечных батарей была рассчитана минимум на шесть часов.

Прикрепив на бок скафандра баллон и оба пульверизатора, Громов закрепил страховочный фал, подключил кислородно-энергетическую пуповину и начал разгерметизацию шлюзового отсека. Компьютер отключил искусственную гравитацию, чтобы космонавт заранее привыкал к состоянию невесомости. Насосы выкачали воздух, и тяжелые створки поползли внутрь корпуса.

Кирилл легонько оттолкнулся и поплыл к окну черной пустоты. Высунув руку, он ухватился за ближайшую скобу и вылетел за пределы корабля. Движение не ощущалось. Казалось, что они просто зависли в середине склянки с густым черным маслом. Но Громов знал, если отцепить фал и оттолкнуться от корабля, то спустя полминуты он его даже не увидит.

Кирилл представил, как он висит в космической пустоте без верха и низа и покорно отсчитывает минуты. Как компьютер скафандра просит вернуться на базу для подзарядки аккумуляторов и замены кислородного баллона. Сообщает, что до конца автономной работы осталось столько-то минут. Даже не подозревая, что говорит ни больше ни меньше о смертной казни. Робинзон Крузо ждал корабля двадцать восемь лет, а здесь его можно не дождаться и за миллионы веков.

Кирилл включил нагрудный фонарь и, словно гигантская каракатица, пополз к месту столкновения с астероидом. Он хотел схватиться за следующую скобу, но ее смяло и почти вплотную прижало к корпусу корабля. Рядом была широкая серебряная царапина и вмятина размером в две ладони. «И как?» – только и подумал Кирилл.

Он нажал на кнопку, и из пульверизатора выдвинулся прозрачный колпак с широкими краями из мягкой резины. Громов плотно прижал колпак к поврежденной области и нажал еще раз. Краскопульт выплюнул шарик краски, который врезался в обшивку корабля и превратился в ровное круглое пятно. Прикрепив пульверизатор к скафандру, Громов поднес кислородный баллон вплотную к пятну и дал небольшую струю. Через несколько секунд он снова прижимал колпак к кораблю. Делал Кирилл все одной рукой, боясь отпустить скобу даже на миг.

Через полчаса Громов перешел к покраске скобы. Половина краски оставалась в космосе, но экономить ворованный инвентарь он не собирался.

Кирилл вздрогнул, когда в шлеме послышался голос Дианы:

– Ну как, миленький, продвигаются дела? У тебя неплохо получается. Весь такой сосредоточенный…

– Ага, сдаю экзамен на маляра шестого разряда, – откликнулся Кирилл. – Надеюсь, шанс в тридцать шесть процентов уже восстановлен.

Громов, перебирая руками по скобам, добрался до следующей поврежденной области. Здесь постарались тайльские солдаты – Кирилл узнал следы от разрывных пуль. Хотя, похоже, били они уже на излете.

Спустя еще полчаса, Громов сушил последнее пятно краски. Космос оставался пустым и унылым. Кирилл с детства мечтал о карьере звездолетчика, побывал во всех четырех обжитых объединенным человечеством системах, дважды подвергался нападению пиратов и даже нанес визит их Королеве на прекрасную маленькую планетку. Но пустой космос он ненавидел всегда. Время здесь будто останавливалось, а пространство становилось иллюзией. Такой космос отрицал жизнь. Иногда казалось – протяни руку и наткнешься на границу Вселенной.

– Вроде все, – сказал Кирилл.

– Можно закрывать шлюзовой отсек? – невинно поинтересовалась Диана.

– Что еще за шуточки? – холодно спросил космонавт. – Снова бросить меня хочешь?

– А почему бы и нет?

– Кто еще из нас мутант! – в сердцах воскликнул Кирилл. – Равнодушное к любви существо.

– Ладно, ладно, жду. Даже на стол накрыла.

– Другое дело, – ныряя внутрь корабля, ответил Кирилл.

Метров двадцать страховочного фала дугой торчало наружу. Кирилл попробовал его затащить внутрь, но вместо этого чуть снова не вылетел в космос. Взмахнув руками, он поднялся под потолок. Фал и пуповина, словно гигантские змеи, по инерции вползали внутрь отсека. Кирилл, давно не бывавший в невесомости, забыл главное правило: никаких резких движений.

– Закрой створки, – попросил Кирилл Диану. – Там желтая кнопка мигает…

– Вижу, не дура.

Две створки, словно влюбленные после долгой разлуки, помчались навстречу друг другу и слились в одно целое. Компьютер медленно наращивал искусственную гравитацию. Громов плавно опустился на пол. Насосы впускали воздух, выравнивая давление между шлюзовым отсеком и остальным кораблем.

Громов оставил скафандр и все ремонтные причиндалы около шлюзового отсека и направился в рубку. На откидном столике, возле буфета, стояло шесть тарелок. «Суп, рагу и салат, – с одного взгляда понял звездолетчик. – Атмосфера в рубке определенно стала лучше».

Кирилл, в который раз, запустил диагностику «темного двигателя».

– Зафиксирована неравномерность покрытия. Вероятность верного прыжка восемьдесят два процента.

– Хреновый ты маляр, – подвела итог Диана. – Перворазрядник.

– Можешь зашкурить и покрасить заново, – пожал плечами Кирилл. – Вдруг лучше получится? У нас много всего. И времени, и краски, и еды.

Громов был доволен собой, вот только куда теперь лететь? На Spes или к пиратам? Его предало собственное правительство, выставив шпионом. Кирилл прошел семь кругов ада, побывал на пиратской планете, где стал подданным Королевы космических головорезов и даже вновь полетел по ее просьбе в обитель диктатора Рекса третьего, на Тайлу. И, похоже, Королева тоже его предала. Либо оказалась не настолько умна. А ведь меньше года назад он был начальником безопасности, помощником бортинженера и перевозил между системами полезные ископаемые, добытые компанией отца.

Воспоминания о родителях были последней каплей в чаше решения – они летят на Spes. «Да и не факт, что пираты примут Диану», – мысленно привел еще один довод Кирилл.