Павел Чук – Первый среди равных (страница 3)

– А поесть не помешает. Неужели в найденном барахле нет ничего съестного? Хотя, откуда?! Это же не аварийный запас, – размышлял, вновь перебирая скудные пожитки, – тут только непонятные медицинские принадлежности. Читать-то не умею, а пробовать и потом мучиться с приступами от применения неизвестных веществ, равносильно смерти. Из курса боевой подготовки вспомнил правило трёх: три минуты без воздуха, три дня без воды и три недели без еды. Как говорил преподаватель, это конечно самый экстремальный вариант. Не каждый даже подготовленный человек выдержит три минуты без воздуха. Нас даже заставляли тренировать задержку дыхания, но больше минуты двадцать мне продержаться не удавалось. Не помогали и тренировки – это оказался мой физический предел, а вот без еды я продержался дольше всех. Как-то проводили тренировку – голодный пеший марш. Конечно не три недели, но десять дней поголодать пришлось.

Взгляд задержался на одной из коробочек, которую я в порыве гнева откинул дальше других. Она отличалась от остальных не только формой – была похожа на шкатулку, в которой хранила ценные вещи: письма и всякую мелочёвку моя мама, но ещё на ощупь она оказалась тёплая.

– Наверно, от костра нагрелась, – хмыкнул я и попробовал открыть, но крышка не поддалась. Уже хотел разбить её обо что-нибудь твёрдое, высматривая в сгущающейся ночи камень, как в голове зазвучал голос Мегиса, и проявились мыслеобразы:

– Интресса! Слушай и запоминай! На корабль напала неизвестная раса! Нас преследуют! Я попробую увести их как можно дальше от обитаемых миров, но, видимо, мне это сделать не удастся. Сигнал бедствия и предупреждение я подал, но отзыва о приёме так и не получил. По маршруту осталась только одна кислородосодержащая планета, а оторваться от преследования мне не удаётся. Ты до сих пор в медицинской капсуле. Процедура, выполняемая аппаратом, ещё не завершена, а прерывать её нельзя. Чтобы у тебя появился шанс выжить, мне придётся выбросить медкапсулу… Не бойся! Она приспособлена выполнять функцию и спасательной, но дальше тебе придётся действовать самому. И ещё, как медицинская программа закончится, всё, что обещал тебе в дар, ты получишь…

Я сидел, замерев, словно истукан. Такого поворота событий я не ожидал.

– Это не Земля?

– Нет! – прозвучал ответ в голове, – это Массана, местное наименование планеты. Их язык не сложен, схож с земными. С учётом того, что ты стал умнее, быстрее, сильнее, то выучить язык для тебя не составит труда.

– Мегис, ты? – почему-то не поверил мыслеобразам. Как-то быстро и живо коробочка мне ответила на вопрос.

– Это не Мегис, а ИнАУ2 четвёртого поколения, способное отвечать на вопросы, записывать-воспроизводить мыслеобразы, текст, речь, музыку, звуки, синтезировать запахи…

– Подожди!

– Жду. Но предупреждаю, энергии в элементах питания осталось на две секры.

– Две секры, это сколько? – вслух размышлял, а потом добавил, – в земных величинах.

– Примерно тридцать шесть минут.

«М-да, – почесал в затылке. – Как мало времени и как его использовать с пользой?»

– ИнАУ, чем за это короткое время ты сможешь мне помочь? Как понимаю, возобновить заряд элементов питания на этой планете не удастся?

– Валентин, вы правы. Производство элементов питания на иридиевой основе в ближайшее время на планете наладить не удастся. Нет ни теоритических, ни практических наработок. Но я рекомендую не тратить впустую энергию.

– Так что предлагаешь? – сомневался сделать выбор самостоятельно.

– За оставшееся время я могу научить языку и дать познания на уровне пятого-шестого года местной системы обучения. На большее не хватит энергии, но с учётом личных знаний, этого достаточно, чтобы не сильно выделяться на общем фоне аборигенов. Если вы согласны, то ложитесь в капсулу.

– Так она, это… в болоте, тонет.

– За полчаса не утонет. Не теряй времени. И не забудь взять меня с собой и установить в нишу подключения.

Коробочка открылась, и внутри оказался неправильный конус с множеством бороздок. Немного поколебавшись, взял его в руку и побрёл обратно в сторону болота…

Сыро, холодно. В памяти мгновенно всплыло, что капсула, в которую мне пришлось вновь лечь, погружается в пучину болота. Рывком открыл глаза.

«Процедура обучения прошла? Или нет? К чёрту! Это сейчас не главное».

Через прозрачное окошко капсулы виднелась только мутная жижа. Сделал три глубоких вдоха и нажал на кнопку открытия. Мутная, вязкая вода хлынула внутрь.

«Какая вода холодная. Так и заболеть не долго. Ещё подхватить воспаление лёгких не хватает», – думал, ожидая, когда объём капсулы заполнится водой, чтобы более или менее легко выбраться на поверхность. К счастью, капсула не глубоко погрузилась и я, уже умудрённый опытом неоднократного блуждания по одному и тому же маршруту, быстро добрался до берега и рухнул без сил на импровизированную лежанку. Мысли продолжали роиться, сплетая причудливые образы. Я балансировал между сном и явью, словно во время трансцендента́льной медитации.

Давно, когда в школе занимался боксом, мне эту нехитрую технику погружения в изменённое сознание показал тренер. Я почему-то очень долго восстанавливался к боям, а в день хоть на местных, хоть на областных соревнованиях в моём лёгком весе приходилось выходить на ринг по три-четыре раза за день. Как же я завидовал тяжеловесам! В их весах едва набирались две пары. Как-то проиграв очередной турнир, не выйдя даже в одну восьмую финала, хотя соперники были по силам, состоялся серьёзный разговор с тренером. Нет, он не кричал, не возмущался, не требовал объяснений, почему на ринге выглядел, словно дохлая муха, а долго, пристально смотрел в глаза, будто испытывал. Но взгляд я не отвёл. С того самого дня во время перерывов между боями я начал применять технику медитации. Это, показанное тренером умение быстро восстанавливаться мне помогло и в армии…

Плавный выход из изменённого сознания. Пошевелил кончиками пальцев ног, рук, сосредоточился на дыхании и медленно открыл глаза. Местное светило уже поднялось на небосводе, но сквозь мощные кроны деревьев свет еле пробивался, оставляя в полумраке чащу леса. В животе заурчало.

«Поесть не помешало бы», – в очередной раз подумал, и в памяти всплыли найденные коробочки, а сознание подсказало, что это и есть концентрированная пища.

– А всё-таки молодец этот ИнАУ! В память добавил и знания по составу того, что находилось в капсуле, – читать, как ни пытался разобрать незнакомые завитушки я так и не научился, но беря в руку то одну, то другую коробочку или свёрток, память подсказывала, что в нём находится, и как использовать. Вот с одеждой оказалось намного сложнее. Её наличие в аварийном запасе не предусматривалось. Предполагалось, что эвакуированный будет или в скафандре, или в иной более или менее нормальной одежде. Но случилось так, как случилось.

Не торопясь проглатывать, я смаковал во рту вязкую субстанцию и строил планы на ближайшее время. Первое, что поставил себе на исполнение – это раздобыть хоть какую-нибудь одежду. Второе – выйти к людям. Третье – легализоваться в этом мире. Радовало, что полученные от ИнАУ знания постепенно, по мере надобности проявляли себя. Я сориентировался на местности и мысленно проложил маршрут, в какую сторону лучше двигаться. Но настораживало другое: мне предстояло пройти примерно две сотни километров по пересечённой, болотистой местности и из земного опыта знал, что такая огромная территория не может быть без животных-хищников. И ещё, как унести всё то, что пригодится в пути, хотя бы те же тюбики-шприцы с пищей?! В руках?

– Беда-а, – промычал я, оглядывая окрестности. К моему разочарованию ничего не поменялось. Только корпус капсулы полностью скрылся в болоте…

Целых два дня я потратил на подготовку к походу. Сделал из жердины подобие копья, заострив остриё на костре. Сплёл из тонких прутиков подобие корзины, но дольше всего провозился с набедренной повязкой и обувью. Идти, светя своими прелестями, не хотелось, да и на босу ногу ходить по лесу то ещё издевательство над своим организмом…

Окинул взглядом ставший родным лагерь. Не скажу, что удалось его обустроить в лучших традициях голливудских фильмов, но наступило время покинуть обжитое убежище. Именно сегодня настал этот судьбоносный день. Дальше оттягивать трудный поход не имело смысла. Шприц-тюбиков с едой у меня осталось дней на десять, а если растянуть, то недели две протяну. Но с водой проблемы. Обследовав окрестности, не удалось найти источник чистой воды, а пить болотную жижу не стал, тем более что кипятить воду было не в чем. Спасала только питательная субстанция из тюбиков, одновременно утолявшая голод и жажду.

– Что ж, пора в путь! – последний раз осмотрел себя, проверил, что ничего не забыл и двинулся в дорогу.

Шёл, осторожно ступая, проверяя впереди себя дорогу длинной палкой с заострённым наконечником. Копьё, конечно, получилось не очень, но на большее мне не хватило ни знаний, ни умений. Через плечо перекинута сплетённая из тонких прутьев корзина, куда собрал оставшиеся коробочки со шприц-тюбиками и всякую мелочёвку, что посчитал пригодятся в пути. На ногах, сооружённые из разломанных коробочек и обвязанные в несколько раз некое подобие сланцев. Да, это не кроссовки, не сапоги, тем более не «берцы», но всё лучше, чем идти по лесу босиком, а из одежды на мне только набедренная повязка из обрывков свёртков. На поясе главная гордость – заточенная на камнях пластина из крышки раскуроченной шкатулки. Хоть плохенький, но режущий инструмент теперь у меня имелся. Из-за тщательных приготовлений пришлось задержаться дольше, чем планировал. Вот такой из меня получился потерпевший крушение пришелец из космоса!!!