Павел Чук – Отставник 3 (страница 4)

– Товарищ министр обороны, – без позывного, нарушая целый ряд инструкций, обратился Щеглеватых, – лодка сохранит плавучесть не дольше двенадцати суток. Потом накренится и с дифферентом на левый борт уйдёт на дно. Пока экипажу удаётся поддерживать плавучесть и горизонталь. Имеющийся дифферент на нос позволяет открыть огонь из оружия главного калибра. Пусковые шахты в исправном состоянии, но коды не работают, отсутствует целеуказание… Есть ждать в течение часа.

Щеглеватых положил тангенту на стол. Всмотрелся в лицо дежурного связиста. Все матросы и офицеры понимали, что если и поднимутся в ВСК на поверхность, то без посторонней помощи до берега не доберутся. Единственная надежда попросить помощи, но для этого нужна связь. И сеанс произошёл, но фактическое положение дел оказалось трагичнее, чем рисовала самая бурная фантазия каптри. Тем временем корабль продолжал пусть и медленно, но погружаться на дно.

– Оставаться на приёме. Я пришлю дежурного офицера…

– Товарищи, – в кают-компании собрался командный состав подлодки, – сегодня, как вы знаете, состоялся сеанс связи с Генеральным штабом, точнее, лично с министром обороны. И ситуация на поверхности, скажу честно, выглядит намного трагичнее, чем мы с вами предполагали, – послышался нечленораздельный гул, и кто-то из командиров БЧ встал, желая задать вопрос, – товарищи, тише. Не перебивайте, сначала я расскажу, что узнал во время сеанса, а потом отвечу на вопросы, если таковые возникнут, – применять превентивные меры, кричать, давить авторитетом в этих обстоятельствах, когда они заперты в ограниченном пространстве без фактической возможности на спасение, он посчитал неразумным. Нервы у всех напряжены, борьба за живучесть подводной лодки не прекращается ни на минуту, но они моряки-подводники, а в такие войска не берут за красивые глазки и это не только отличные показатели по здоровью, но и необходимо иметь определённый психологический фенотип, кардинально отличающийся от тех же матросов надводных кораблей. Ведь гипотетически подводная лодка, что уходит, погружается в агрессивную среду, разрывая все связующие нити с родной сушей, это, как и вышедший на орбиту космический корабль. В обоих случаях, случись чрезвычайное происшествие, никто не в силах будет помочь. И тогда на первый план выходит работа экипажа. Его подготовка, слаженность и совместимость. Гул постепенно стих, а командир продолжил:

– На нашу с вами планету совершено нападение, и я не оговорился. Враг пришёл оттуда, откуда не ждали. В день завершения учений на Землю напал инопланетный враг. Враг жестокий и сильный. Многие города разрушены… – говорить было тяжело, но капитан для себя принял решение рассказать всё, что известно из кратного разговора, – большинство воинских частей разбито в первую неделю вторжения, – продолжал он, – но часть успела укрыться под землёй и оказывает сопротивление. Война не проиграна, она продолжается, и немаловажная роль отведена нам, товарищи. Все вы знаете, что лодка погружается на дно. Борьба за живучесть не останавливается, но попытки заделать брешь в лёгком корпусе и главном балласте к положительному результату не привели. У нас осталось примерно десять дней, и никто нам не поможет, просто некому, – капитан выдержал недолгую паузу, всматриваясь в лица. То, что каждый для себя понял, но упрятал в дальние уголки своего сознания озвучено открыто, и надежда на чудо испарилась. У кого-то выражение лица поменялось, сделалось хмурым, кто-то продолжал с задумчивым видом слушать речь капитана. – Моря и океаны, – в абсолютной тишине, продолжал командир подводной лодки, – не говоря про сушу, под контролем инопланетян. Нам, товарищи, личному составу АПЛ «Воронеж» лично от Президента получен приказ нанести массированный удар из всех шахт по намеченным объектам. Это крупные цели – инопланетные корабли, что базируются в разных точках Земного шара. Тем самым мы дадим сигнал к началу спланированного наступления во всём северном полушарии…

Собрание офицерского состава закончилось. В кают-компании остались помощник капитана, командир БЧ ракетного вооружения и сам капитан.

– Надо бы по громкой сообщить всем, – после продолжительной паузы, обдумав полученную информацию, предложил старший помощник.

– Я сделаю это перед запуском. Координаты получены?

– Так точно, – без бравады, но по Уставу ответил капдва, – коды введены, система их приняла. В последнем сеансе связи сообщили, что цели стационарные, залп по готовности. Ракетчики наземного базирования готовы к атаке. Как только наши ракеты стартуют, у них будет двадцать минут для пуска второй и, если повезёт, третьей волны. Всё равно раньше выходить на позиции, как пояснили, смысла нет.

– Всё так серьёзно? – уточнил капитан. На последнем сеансе он не присутствовал и подробностей не знал.

– Да. Поэтому позволили нам решать, когда начинать. Ждут только нас.

– Наша первая волна, – задумчиво произнёс командир, – тогда не будем откладывать, идёмте на ЦП2. Оттуда и сообщу экипажу, и покинем лодку в ВСК.

– В ядерный ад? – усомнился старший помощник, – до берега сотня миль. Сами не доберёмся, а помощи точно не будет.

– У тебя есть другое предложение?

– Не знаю, товарищ капитан. Возможно, вы правы. Может, хоть кто-то спасётся…

– Капитан на мостике! – оповестил дежурный офицер.

– Вольно. Связь со всеми отсеками, – тут же распорядился капитан и ему подали тангенту. Говорить, не видя реакции слушателей тяжело, но он смотрел за реакцией дежурного матроса-акустика, что отвлёкся от выполнения своей задачи и один динамик ларингофона снял с уха. Явное нарушение устава, но капитан, не обратив на это внимания, продолжал:

– …получен приказ и сейчас мы нанесём инопланетному агрессору удар. Нам поручена честь начать первую волну, за этим последует вторая и третья…

– Товарищ капитан первого ранга! Срочный вызов с БЧ-5! Приказ отменён, получен новый! – прервал капитана дежурный офицер.

Глава 3

Глаза открывать не хотелось, я так и лежал, прислушиваясь к ощущениям своего тела. Ничего не болело, сознание ясно. Мысли спокойные и умиротворённые. Послышалось тихое шипение открытия крышки медицинской капсулы. Не успел подумать, что эти черти не дали вот так спокойно полежать в неге, как услышал грубый голос, говоривший на незнакомом шипящем языке, но я его понимал.

– Что разлёгся, вставай! Тебя ждут.

С недовольным, непонимающим выражением лица выбрался из капсулы. Меня действительно ждали. Среди тут же окруживших меня солдат-клонов заметил переводчика анторса.

– Удивлены, что понимаете наш язык? Но такова необходимость. Я или кто-то из моих коллег, владеющих вашим примитивным языком, отправиться на «Штоонссса́р» и предстать перед Советом в качестве переводчика не имеют возможности. Слишком много здесь дел, – тут анторс ненадолго задумался, видимо, решая, объяснять причину или нет, но заминка была недолгой, и он продолжил, – на днях начинается следующая фаза и у нас много работы. А на долгий срок отвлекать узкого специалиста от прямых обязанностей Верховный Представитель посчитал нерациональным. Так что по моей рекомендации приняли решение обучить нашему языку тебя. Предвижу вопрос и на него сразу отвечу, аналогичный способ обучения представителя нашей расы занимает длительное время, поэтому выбрали такой вариант. Ты рад, Глен? Или как тебя называть?!

– С-спасибо, конечно, – ответил, тщательно проговаривая фразы. Речевой аппарат не освоился с непривычным произношением. Язык не слушался и видя, как анторс поморщился, понял, что не всё так просто с произношением.

– Беглая речь и чёткость произношения нарабатывается практикой. И у тебя будет время потренироваться. Через пару ваших часов отправляется грузо-пассажирский корабль. Ему лететь три ашха – это, по-вашему, четыре дня. За это время освоишься с языком, чтобы не выглядеть совсем примитивным, правда, уроженец Горгогоханской империи? – переводчик пристально смотрел в глаза, а мне оставалось только догадываться, почему они до сих пор не уверены, кто я. Видимо, в состоянии психовозбудимости во время допросов я так и не ответил на этот вопрос, и их Одарённые также не пришли к единому мнению. Но вроде об этом мне говорили. Это частично объясняет, почему меня обучили языку, чтобы не терялся смысл слов при переводе. Ведь в каждом языке, в том числе на матушке Земле, есть множество слов в одном языке, которые невозможно перевести на другой или перевод будет занимать такой объём, что проще принять новое слово как должное. И такое нередко на Земле, а при встрече разных рас, абсолютно не связанных процессом эволюции, иным влиянием окружающей среды, другим путём развития цивилизации, различных и не всегда понятных социально-моральных норм и устоев, подобное сплошь и рядом. Да, я понимал переводчика. Он довольно неплохо изъяснялся и понимал меня, вот только когда отвечал идиомами, переводчик терялся. Это я помнил с первого своего допроса, а потом… Потом только сплошной затуманенный разум… Непроизвольно поёжился. Вычеркнутые из жизни часы, дни, недели.

– Сколько я здесь? – не обращая внимания на буравящий взгляд, задал вопрос.

– Пять ашхов прошло с твоей поимки, по-вашему, примерно неделя, – разочарованно ответил переводчик. Он всем видом показывал надежду, что в благодарность за излечение и обучение ему удастся разговорить меня и, наконец, узнает то, что в принципе я сам толком не знал. Как, по чьему велению сознание Глена оказалось в моём теле, почему оно не поглотило мою сущность, а слилось воедино с тем, кто два с небольшого десятка лет назад родился на свет. Или всё-таки я именно капитан Глен, только с новыми знаниями и опытом земной жизни?