Павел Чук – Отставник 2 (страница 8)

— Что мычишь? Больно??? — кляп из первой попавшейся тряпки не давал анторсу говорить и как понял, затруднял дыхание, но вынимать кляп, а тем более развязывать его я не собирался.

Наш темп передвижения был явно слишком низким. Но я уводил сильно хромавшего на правую ногу анторса в противоположную сторону от мест, куда по предварительной договорённости должны были уйти и спрятаться гражданские. Моя цель — небольшие, неспособные принять большое количество народа пещеры, что северо-западнее посёлка Бугульдейка, вдоль реки Иадь Хишинхат. Именно туда я и вёл своего пленного. Расстояние, если честно плёвое — километров десять, но вот двигались мы очень и очень медленно. Приходилось часто останавливаться. Хорошо, что за всё время нашей, язык не повернётся сказать «пешей прогулки» в небе, я не видел никаких признаков активности. Один раз, примерно через три часа нашего пути, вдалеке, примерно в том месте, где рухнул штурмовик, видел силуэты летательных аппаратов. Они кружили над тем местом, но посадки не совершали, и я склонялся к мысли, что место крушения обнаружили автоматические разведывательные дроны. И теперь они охраняют периметр, дожидаясь прибытия спасательной команды.

До намеченного укрытия оставалось совсем чуть-чуть, и я поторапливал пленного. Но когда он в последний раз свалился без признаков жизни, заволновался. Идти оставалось ещё примерно три километра, а мы застряли на открытой местности, где редкие деревья практически не давали укрытия.

— Что затих??? — осторожно подошёл к пленному. Я и сам, если честно очень сильно устал. С непривычки такой марш-бросок, да в придачу столько приключений, сколько пришлось поскакать, побегать, но из последних сил пока держался. И я понимал, если сейчас усядусь, то встану только при помощи бульдозера.

Остановился у пленного, наклонился проверить, не обманывает ли он. Попробовал прощупать пульс — не прощупывается. Память Глена вновь подсказала, что физиологически мы — «человеки» схожи с анторсами. Примерно одно и то же строение внутренних органов и одинаковое их расположение как у всех представителей гуманоидной расы. Только имеются небольшие различия по форме внутренних органов.

Приподнял верхнее веко, запомнил размер зрачка, отпустил веко и тут же вновь поднял. Реакция на свет отсутствовала — зрачок не менял своего размера.

— Без сознания, — заключил с умным видом. — Как бы ещё не сдох тут.

Взвалил на себя тело анторса. Не бросать же его здесь. Сначала думал, пронесу его, как и планировал к пещерам, но не пройдя и километра, выбился из сил.

— Нет, так дело не пойдёт, не донесу его, — положив бесчувственное тело пилота под развесистым деревом, присел и осмотрелся. В полусотни шагов от меня, возле высокого дерева привлекло выглядевшее чрезмерно естественным скопление веток. Будто кто-то обстригал, обихаживал дикорастущий кустарник лещины обыкновенной.

С трудом поднялся, пошатываясь, прошёл эти полсотни шагов. Присмотрелся, и улыбка расплылась на моём лице. Это был искусно сделанный шалаш. Видимо, дети в нём играли и обустроили. Неплохая лежанка, какая-то посуда, но всё чисто и опрятно. Из последних усилий дотащил своего пленника и укрылся в шалаше. Надо было позаботиться о тепло-маскировке, но сил у меня не было от слова совсем. Так и провалился в беспамятство, едва только залез внутрь так вовремя попавшегося на пути шалаша.

Проснулся рывком. Сильно болела затёкшая от неудобной позы рука, да и неестественный скрежещущий звук в момент прогнал сонливость. Резко не стал вставать, а только открыл глаза. Вечер. Солнце несколько часов назад скрылось за горизонт и сразу я ничего не рассмотрел, ждал, пока глаза привыкнут к полумраку.

На поясе нащупал тот странный кинжал, что чуть не отправил меня на тот свет. Как ни странно, память Глена не знала о таком оружии, хотя в его памяти было много чего интересного, но копаться в ней, ища неизвестно что не было ни времени, ни желания. Радовало, что в случае необходимости, информация становится доступной и удобоваримой, без всяких там заумных фраз и непонятных образов.

Прислушался. Скрежет зубов и едва различимые стоны доносились от анторса. Прильнул к нему. Пленника трясло. Тело его горело, едва дотронулся до открытого участка кожи, как сразу убрал руку. Его тело было настолько горячо, что думал, обожгусь.

— Вот его штырит, — прошептал, вынимая у него изо рта кляп. Он, как я его положил, так и лежал связанный и с кляпом во рту. Как только не задохнулся⁈

— Эй! — потряс его за плечо, но в ответ прозвучало нечленораздельное мычание, — ну и хрен с тобой!

Развязывать его не стал, но и продолжать спать, когда понимаешь, что скоро твой пусть и инопланетный, но сосед по скудному «жилищу» умрёт, не хотелось совсем. Стал разбирать ранец, что нёс с собой на спине. Времени посмотреть, что находится внутри, у меня не было, вот только, считай, появилось. Может там есть вода или хоть какие-то нужные для выживания вещи. С трудом, но сообразил, как открыть хитромудрую застёжку.

— Так, что тут у нас, — тихо говорил сам с собой, чтобы заглушить уж очень неприятные звуки, издаваемые анторсом. — ага, жилет! Вот дурак, надо было вскрыть ранец и не тащить с собой эту тяжесть, а достать жилет, нацепить на себя.

В ранце оказался безразмерный жилет, что при помощи застёжек и хитроумных креплений подгоняется под требуемые габариты. В нём, в каждом из многочисленных карманов, я только при беглом взгляде насчитал не меньше двадцати, находилось что-то упакованное в герметические коробки. На каждой коробочке надпись. Но вот прочесть, что написано, как не пытался, так и не мог. Не всплывало в памяти знание языка. Видимо, я — Глен не знал его или память в полной мере не передалась. Но первое больше походит на правду. Язык анторсов, как понял, изобилует множеством шипящих согласных. Гласных, если правильно разобрал, в разговорном языке используется всего от силы пять или шесть, и вы понимаете, как это неподготовленному человеку слышать? Кажется, что с тобой разговаривает змея, впрочем, по произношению нашёл отдалённый аналог в земной речи. Им оказалась смесь польского языка и иврита. Множество шипящих согласных, а гласные, то произносятся на вдохе, то на выдохе…

Анторс зашевелился, что-то сказал.

«Бредит, наверно», — подумал, продолжая осматривать трофеи.

Та же самая фраза повторилась. И теперь я уставился на него. Анторс шевелил губами, но взгляд мне казалось, оставался блуждающим. Я продолжал доставать из каждого кармана коробочку, внимательно её осматривать и класть обратно. Хотел найти что-то напоминающее по форме термос или бутылку с водой. Ведь в коробках вода не может храниться. Может, там сухпаёк, но рисковать, пробовать неизвестную снедь пока не решался, потерплю.

Анторс вновь заговорил, теперь чуть громче и голос казалось, стал более уверенный.

— Чего тебе?

— Ду пшлку, — повторил анторс, кивком указывая на теперь уже мой жилет.

— Не понял, чего тебе?

— Ду пшлку шнзак щнга.

— По-русски, значит не понимаем. Ладно, — подсел ближе и стал доставать из жилета по одной коробочке, показывая своему пленнику. — Эту?

— Шшнак.

— Эту?

— Шшнак, сешшн!

— Да ты ещё ругаться можешь, — улыбнулся, доставая другую по форме коробочку.

— Эту?

— Ошшна, ошшна!!! — замотал головой пленный и я понял, что в этот раз угадал. В принципе я понимал, что в эвакуационном наборе, а именно его я прихватил с собой, должны находиться не только продукты питания, но и лекарственные препараты, и вот так, опытным путём выяснил, какая именно коробочка ему нужна. Не думал, что он в таком состоянии, едва держась в сознании что-то сможет придумать пакостное, но меры предосторожности принял.

— Так, не шали. Я сейчас тебе руки развяжу, — со злобным видом достал отобранный у него кинжал. Я ожидал от анторса чего угодно, но когда в моих руках он увидел своё оружие, то лицо его расплылось в улыбке. Я, конечно, мог и ошибаться. Мимика у разных представителей цивилизаций может разительно отличаться, даже взять мимику и жесты болгар, они противоположны общепринятым, или некоторые жесты австралийцев… Но чутьём понял, что пленник рад вновь увидеть своё оружие, что оно не потерялось, не сломалось, а то мало ли что могло случиться в той неразберихе.

— Бери, — развязав руки, бросил ближе к нему коробочку. Анторс неловко попытался поймать брошенный предмет, но затёкшие от долгого связывания руки не слушались. Я бы за столько времени, проведя связанным, не смог бы пошевелиться, ведь, связывая его, я не церемонился, затягивал узлы крепко, а он, пробурчав что-то нечленораздельное, потёр руки и дотянулся до коробочки. Одним движением открыл её. Я присмотрелся. Интересно же. Внутри продолговатой коробочки находилось два цилиндра с различной маркировкой. Один имел жёлтую полосу, другой, наверно, синюю. В полумраке цветовая гамма плохо воспринималась. Дрожащими, не слушающимися руками, анторс отвинтил защитную крышку одного из цилиндров и с силой приложил его к своему раненому колену. Прозвучал тихий шипящий звук. Я, конечно, сделал ему тугую повязку, чтоб он хоть как-то мог передвигаться, но, видимо, мои старания оказались тщетны.

Примерно минуту, вот так, закрыв глаза и замерев, просидел анторс, упирая в больное место цилиндр. Потом открыл глаза, отложил использованный, как понял, шприц-тюбик с обезболивающим, и проделал те же манипуляции с другим цилиндром, вот только приложил он его не к больному месту, а к шее.