Павел Чекалин – Последний день в мае (страница 1)
Павел Чекалин
Последний день в мае
1) Июньские знакомства
Тридцать первого мая 1941 года я прибыл в Москву, которой вскоре предстояло стать городом-героем.
Шла вторая неделя моей демобилизации, и, навестив родителей в пригороде Сталинграда, я вновь покинул их, отправившись в столицу, желая поступить на первый курс экономического факультета Московского института философии, литературы и истории.
Сердце нашей Родины ошеломило мою голову, а сознание, привыкшее к размеренной жизни в родной деревне и строгому распорядку казармы, где я провел пару лет жизни, будто перевернулось! Ни родные просторы юга, ни великий город на Волге, где я бывал множество раз, и тем более военная часть не могли сравниться с этим бурлящим котлом. Москва показалась мне живой, и каждый уголок этого места будто дышал историей, переплетённой с сегодняшним днём.
Выйдя на огромном вокзале, я жадно вдохнул его воздух, пропахший распустившимися цветами и лёгким ароматом бензина. Однако я не стал сразу ловить такси или лезть в переполненный трамвай. Мне хотелось пройтись пешком, вглядеться в лица новых людей, увидеть их улыбки и спешку, снова стать частью этой гражданской жизни, по которой истосковался.
Нет, я не являлся отшельником или диким человеком. Но когда два года проживаешь со своими товарищами, не видя остального мира, ты начинаешь тосковать по нему, считая, что до дома ещё целая вечность. Подходит время, и, оставив армию, скучаешь по сослуживцам, которые успели стать тебе семьей. Такая ирония! Сначала грустишь по гражданке, а вернувшись, горюешь по воинской части. Но не будем о печальном… Впереди у меня целое лето, которое обещает быть наполненным новыми интересными событиями, впечатлениями и встречами.
В силу того, что знакомых или дальних родственников в городе я не имел, наше советское государство предоставило мне, как иногороднему абитуриенту, комнату в студенческом общежитии. Добравшись до нее и успев насладиться красотами нового дома, я поднялся на верхний этаж и впервые встретил этого задумчивого парня с редким и необычным именем – Владилен.
В комнате, залитой майским солнцем, за столом у окна сидел темноволосый парень с томиком Ленина в руках. На нём красовались интересные брюки с клетчатой рубашкой, а голубые глаза, украшенные круглыми очками, которые делали его похожим на профессора, с вниманием бегали по книжным строчкам, пока я не захлопнул дверь.
– Приветствую, друг! – радостно воскликнул я, смотря на его удивлённое лицо. – Я твой новый сосед, Ярослав Мельников!
Парень отложил книгу с множеством закладок и с улыбкой поспешил ко мне, протянув вперёд руку.
– Здравствуй, товарищ! – не менее громко объявил он, но обменялся не столь крепким рукопожатием. У красноармейцев оно было совершенно другим. – Очень рад знакомству, меня зовут Владилен Сухарев! И добро пожаловать в мою скромную обитель.
– Весьма уютно, – осмотрелся я. – Где тут положить вещи?
Юноша метнулся ко второй кровати и быстро переложил к себе стопку одежды.
– Пожалуйста, вот сюда, – произнес он, ещё раз осмотрев мою кровать. – Я пока живу один, сосед попросил переселить его из-за небольших разногласий… Мы немного не сошлись характерами.
– И ты сразу же пригласил соседку! – подмигнул я в сторону женских вещей. – Лихо.
– Это моей девушки, Инны, – обернулся Сухарев. – Она ночевала у меня пару недель, пока обстановка позволяла. Но, будь уверен, с твоим приездом этого не повторится, – заверил парень, сложа руку на сердце.
– Не беспокойся, я всё понимаю. Если что, войду в положение. Ты лучше расскажи о себе, – продолжил я, раскладывая вещи из багажа.
Владилен задумался, глянув на солнце за окном, а затем обернулся с новой улыбкой.
– Я местный, живу в Москве с рождения. Учусь на филфаке, уже третий курс, а ещё я староста и, если позволишь похвастаться, один из лучших студентов потока. Сейчас вот пишу курсовую… – Произнес он, указав на заваленный книгами и рукописями стол. – Но не считай меня зубрилкой, несмотря на всё это, я стараюсь не замыкаться от общества.
– Что ты, я и не думал об этом. Напротив, когда человек совмещает такое глубокое самообразование с взаимодействием с обществом – это здорово. Вот у нас был политрук…
– Политрук? Выходит, ты из армии вернулся! – обрадовался Владилен.
– Так точно. На Алтае служил.
– Здорово. Говорят, там очень красиво, но я сам там не бывал. – Отозвался он, убрав одежду и приступив к наведению порядка на столе. – Ярик, можно тебя так называть?
– Конечно.
– В таком случае, Ярик, давай я тебе помогу с поступлением? У нас как раз есть программа для бывших военных, и тебя могут зачислить сразу на второй курс.
– Спасибо, Владилен, мне очень приятно, – с теплотой отозвался я. – Слышал про нее, почему бы не воспользоваться?
– Тоже верно, – согласился сосед. – А ты на какой факультет хочешь пойти?
– На экономический, он у вас совсем новый, как я понял. Ещё на службе я с политруком часто общался, он мне про политэкономию рассказывал, «Капитал» дал почитать, и хоть сложна эта книжка, на мой взгляд, но сам предмет мне понравился, вот я и положил на него глаз.
– Что же, весьма увлекательно! – воскликнул Владилен. – А про пару других источников и составных частей он объяснил?
– Что, прости? – переспросил я, подняв бровь.
– Да ничего. Я позже всё объясню, – весело добавил он, махнув рукой. – Ты располагайся, а я скоро вернусь.
Комната, рассчитанная на двух человек, не отличалась большими размерами, но содержала всё самое необходимое: пару кроватей, разделенных пространством, стол, расположенный параллельно входу и стоящий напротив внушительного для такой площади окна, из которого открывались красивые виды на университет и близлежащий парк. На стенах помещения крепились книжные полки, содержащие в основном философскую и художественную литературу, скромное овальное зеркало, а также несколько картин с изображениями природы. По центру, между спальными местами, стоял журнальный столик с темной вазой, хранящей свежий букет цветов.
Вскоре послышалось открытие двери, и вошедший Владилен продолжил общение:
– Ярослав, у меня сегодня была запланирована встреча в Сокольниках с членами комсомольской организации. Будет неправильно оставлять тебя одного, предлагаю продолжить знакомство на воздухе, там и мысли должны быть свежее. Не против?
– Конечно, нет. Я только переоденусь с дороги.
– Не спеши, я пока обрежу букет, просто ножницы пришлось одолжить, а как будешь готов, сразу идем, – ответил Сухарев, присев рядом с алыми гвоздиками.
Через пятнадцать минут мы выдвинулись на место встречи. Последний день мая выдался очень ярким и теплым – это была та самая погода, которая располагала к новой жизни: парк радовал глаз буйством цветочных красок и ароматов. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветки и сходящие на ухоженные дорожки, создавали причудливую игру между светом и тенью. Щебетание птиц, звонкие голоса детей и разговоры прогуливающихся горожан поднимали мирную и гармоничную мелодию, порождающую радость и умиротворение в моей голове, лишив ее всяких переживаний.
– К сожалению, я был в Сталинграде лишь проездом, когда ехал с родителями и сестрой на море, – продолжал рассказ Владилен, – а получив профессию, ты планируешь остаться у нас, или вернуться на малую Родину?
– Ох, так далеко я еще не задумывался. Скорее вернусь и продолжу трудиться дома, потому как хлопот в округе очень много, а лишние руки никогда не бывают лишними.
– А родители и братья с сестрами, если они есть, чем занимаются? – переводя взгляд от меня на цветы, проговорил товарищ.
– Отец трудится в колхозном МТС, мама на швейном производстве. Я решил изучить экономическую науку, чтобы помочь в развитии края, – ответил я, любуясь городской жизнью. – Сестры у меня больше нет… – У вас тут такая активность.
– Соглашусь, – кивнул Сухарев, – очень много людей приехало в последние несколько лет, город увеличивается в масштабах, концентрируя в себе бывших крестьян из сельской местности, освобожденных советской властью. А что у тебя с сестрой случилось?
– Умерла еще маленькой.
– Мне очень жаль, – тронув меня за плечо, произнес Владилен, – а расскажи еще о себе.
– Я рос в сельской местности, застал коллективизацию, а также появление и развитие местного колхоза.
– Очень интересно, целая история перед глазами развернулась! Пожалуйста, говори подробнее, – восхищенно поддержал Сухарев.
– Я тогда был еще мал, – начал я, – но помню, что отец был счастлив, когда местного управленца, имевшего достаточно большой земельный надел, сняли. Власти выявили, что он перепродавал заготовки, а еще имел группу, которая вымогала с местных деньги и зерно. После его раскрытия, землю экспроприировали и поделили между личными и колхозными владениями.
– Это был кулак, – прояснил товарищ, – капиталист на селе. Ты понял значение этого процесса?
– Да, – ответил я, кивнув головой, – постепенно мелкие хозяйства объединились в коллектив, и обработка земли стала проще, а производительность выше.
– Очень хорошо, а что было после? – продолжил Владилен.
– Образовали колхоз, через год работникам выдали несколько тракторов. Постепенно в него стало вливаться все больше людей, и в целом стало спокойнее, и все оказались при деле, – доложил я.