Павел Безденежных – Три стороны любви (страница 2)

Мы заказали кофе — я капучино с корицей, он американо. Разговор шёл легко: Артём рассказывал, как случайно задержался в нашем здании, про свою работу фотографа, про то, как любит ловить неожиданные моменты жизни в кадр. Я слушала, кивала, отвечала — и вдруг поймала себя на мысли, что просто наслаждаюсь моментом.

Когда он встал и направился к уборной, мой взгляд невольно скользнул вслед. Подтянутая фигура, широкие плечи, узкие бёдра… Облегающие брюки подчёркивали рельеф мышц, и я вдруг осознала, что откровенно любуюсь его ягодицами.

«Марина, остановись!» — одёрнула я себя, но губы сами растянулись в улыбке.

Быстро отвернулась к окну, делая вид, что разглядываю прохожих. Щёки предательски горели. Когда Артём вернулся, я уже сидела с невозмутимым видом, бессмысленно помешивала ложечкой кофе и смотрела ему в глаза — только в глаза.

— О чём задумались? — спросил он, садясь напротив.

— Ни о чём, — я пожала плечами. — Просто… спасибо, что предложили встретиться. Мне давно не было так легко с кем‑то.

— Мне тоже, — он посмотрел прямо на меня, и в его глазах мелькнуло что‑то тёплое. — Знаете, вчера, когда вы кричали в лифте, я вдруг подумал: «Надо обязательно увидеть эту девушку ещё раз». И вот… я здесь.

Я опустила взгляд, чувствуя, как снова теплеют щёки.

— И я здесь, — тихо сказала я.

Он улыбнулся — широко, открыто, и в этот момент я поняла, что, возможно, начинаю доверять. Впервые за долгое время.

— А давайте послезавтра сходим в парк? — вдруг предложил Артём. — Там как раз открылась выставка фотоинсталляций. Я мог бы показать вам пару своих работ… если интересно.

— С удовольствием, — ответила я, и на этот раз улыбка получилась совсем искренней. — Мне очень интересно.

Артём достал телефон, открыл календарь и быстро внёс запись о нашей встрече.

— Так надёжнее, — подмигнул он. — А то вдруг забуду. Хотя, честно говоря, вряд ли…

Я рассмеялась:

— Хорошо, договорились. Послезавтра в три у входа в парк?

— Идеально, — подтвердил он, сохраняя время и место в календаре. — Буду ждать.

Я смотрела на его пальцы — длинные, ловкие, наверняка привыкшие к камере — и думала: «Может, это и есть начало чего‑то нового?»

Глава 4. Артём

Просыпаюсь с ощущением, будто всю ночь крутил в голове один и тот же кадр — и никак не мог его поймать. Встаю, иду на кухню, машинально включаю кофеварку. И тут снова — её глаза. В них было всё: и страх, когда она кричала в лифте, и облегчение, когда двери наконец открылись, и та самая искра — сила, которая не позволила ей сломаться.

Я улыбнулся, вспоминая, как она сказала: «Вы меня спасли». Будто я какой‑то герой. Да я просто стоял рядом и сыпал дурацкими шутками, лишь бы она не запаниковала всерьёз. Но в тот момент, когда она впервые улыбнулась мне через открывшуюся дверь лифта, что‑то внутри щёлкнуло.

В голове всплывают другие детали. Её улыбка — не дежурная, не вежливая, а настоящая, с лёгким прищуром. Взгляд, когда она задумалась над ответом: чуть вверх и в сторону, будто взвешивает каждое слово. Походка — уверенная, ровно держащая каблук, с лёгкой грацией, будто она не идёт, а скользит. Я невольно пытаюсь воссоздать в памяти её силуэт: как облегала юбка линию бёдер, как блузка подчёркивала плечи… Мысленно снимаю с неё одежду — не пошло, а почти как в фотосессии: чтобы увидеть чистую линию тела, форму, гармонию.

«Стоп, Артём, — одёргиваю себя. — Ты ведёшь себя как подросток».

Но ничего не могу с собой поделать. Она зацепила меня. И дело не только во внешности. В ней есть невысказанность, глубина. В том, как она слушала вчера в кофейне, как задавала вопросы, как на секунду замерла, прежде чем ответить. В ней нет наигранности, нет желания произвести впечатление любой ценой. Она настоящая.

Ещё и эта разница в возрасте… Я очевидно младше. Обычно это меня отпугивало: казалось, что с более взрослыми женщинами сложнее, они уже с багажом жизненного опыта, с чёткими ожиданиями. Но с Мариной всё иначе. В ней столько жизни, столько внутренней энергии, что возраст кажется просто цифрой.

Кофе остывает, а я всё сижу, уставившись в окно. Нужно что‑то решать. Просто ждать следующей случайной встречи — глупо. Мы обменялись номерами, она согласилась на прогулку в парке… Но этого мало. Хочу увидеть её снова — по‑настоящему, не между делом, а так, чтобы весь вечер принадлежал только нам.

Достаю телефон, открываю переписку с Мариной. Пальцы замирают над клавиатурой. Пишу и стираю несколько вариантов сообщения. Слишком официально? Слишком легкомысленно? Слишком… слишком?

Наконец решаюсь:

«Марина, привет. Надеюсь, вы не передумали идти в парк завтра? Но если вдруг захотите что‑то другое — предлагаю альтернативу: завтра вечером в «Луне» играет неплохой джаз‑бэнд. Говорят, у них потрясающий саксофонист. Если интересно — буду рад составить компанию. Ваш выбор :)»

Нажимаю «Отправить» и отбрасываю телефон в сторону, как будто он может передумать и вернуть сообщение обратно. Сердце стучит чуть быстрее, чем обычно.

«Ну вот, — думаю я, делая глоток остывшего кофе. — Теперь остаётся только ждать. И надеяться, что она скажет «да».

А в голове снова её взгляд — тот самый, в котором страх смешивается с силой. И я понимаю: я уже не просто хочу её увидеть. Я хочу узнать её ближе. По‑настоящему.

Глава 5. Марина

Я долго выбирала, что надеть. В шкафу висели строгие блузки и юбки-карандаши — рабочая униформа, — но сегодня хотелось чего‑то другого. Чего‑то лёгкого, воздушного, напоминающего, что я не только специалист с двадцатилетним стажем, но и женщина. В итоге остановила выбор на летящем шифоновом платье цвета лаванды — оно давно пылилось на плечиках, ожидая своего часа.

Артём заехал за мной ровно в семь. Он был в простой белой рубашке с закатанными рукавами и тёмных джинсах — выглядел непринуждённо и в то же время очень стильно.

— Вы потрясающе выглядите, — сказал он, улыбнувшись. — Это платье будто создано для вас.

Я почувствовала, как теплеют щёки:

— Спасибо. Вы тоже… отлично.

Он рассмеялся:

— «Вы» — это слишком официально для вечера с живой музыкой. Давайте на «ты»?

— С удовольствием, — улыбнулась я в ответ.

Выставка фотоинсталляций в парке была наполнена людьми, желающими непременно оставить себе фотографию рядом, за или перед. Практически у каждой уже стояли очереди желающих – солнечный день, безусловно, способствовал этому. Лица сияли, парк гудел жизнью.

Артём привёл меня к своим работам и увлечённо рассказывал о их деталях, на первый взгляд, скрытых от внимания. В нём было столько энергии и увлечённости, что я лишь поддакивала и широко улыбалась, даже согласившись попозировать ему, хоть и не люблю фотографироваться —на мой взгляд, на фотографиях я получаюсь не очень. Но натиску фонтанирующей энергии и молодости Артёма я уступила, понадеявшись на его профессионализм.

Безусловно, желая взять от жизни всё, нашу «культурную» программу дополнил и джаз-бар. Ещё только получив сообщение от Артёма вечером, решила не мучать себя выбором, встречно предложив объединить обе затеи. Нет, ну а как? Один же раз живём!

Бар оказался уютным местом с приглушённым светом, деревянными столиками и небольшой сценой в глубине зала. Повсюду висели винтажные плакаты с джазовыми легендами, а воздух был наполнен ароматом кофе, корицы и чего‑то сладкого, скорее всего — ликеров.

Мы заняли столик у стены, откуда хорошо была видна сцена. Официант принёс меню, но мы почти не смотрели в него — ждали начала выступления.

Когда заиграли первые аккорды саксофона, я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Мелодия была томной, тягучей, она обволакивала, уносила куда‑то далеко. Артём поднял бокал:

— За вечер, который обещает быть незабываемым.

Мы чокнулись, дополнив атмосферу заведения тонким звоном богемского стекла, и я сделала глоток прохладного белого вина. Его оттенки заискрились во рту, оставляя легкое послевкусие.

Музыка становилась всё живее, ритм ускорялся. Внезапно Артём встал и протянул мне руку:

— Потанцуем?

Я на секунду замерла. Танцы? В моём возрасте? Когда я последний раз танцевала просто так, без повода?

Но его глаза смотрели так искренне, так приглашающе, что я вдруг рассмеялась и вложила свою ладонь в его:

— Да. Потанцуем.

Он повёл уверенно, но мягко, позволяя мне следовать за ним. Мы двигались в такт музыке, почти не касаясь друг друга, но чувствуя эту невидимую связь. Я закрыла глаза и отдалась ритму — и вдруг ощутила то, чего не чувствовала уже много лет: лёгкость. Чистую, беспримесную радость. Будто вернулась в юность, когда мир казался огромным и полным возможностей, когда каждый вечер мог стать началом чего‑то волшебного.

Я рассмеялась вслух, запрокинув голову, и Артём улыбнулся в ответ:

— Что смешного?

— Ничего, — я покачала головой. — Просто… спасибо. За этот вечер. За то, что напомнил, каково это — просто радоваться жизни.

— Так мы только начали, — подмигнул он. — Впереди ещё много таких вечеров.

Мы вернулись за столик, но музыка продолжала звучать в голове. Я смотрела на Артёма — как он потягивает вино, как улыбается своим мыслям, как ловит мой взгляд и тут же отвечает тёплой улыбкой — и понимала: что‑то во мне изменилось. Страхи, сомнения, груз прошлых ошибок — всё отошло на второй план. Сейчас был только этот момент, эта музыка, этот человек.