Павел Беляев – Тихий омут (страница 22)

– И пару коньков в придачу, – хмыкнул господин регент.

Сота взвесил тубу на руке и хмуро взглянул на собеседника.

– Помилуй, mon amy! – возмутился купи-продай. – Какой смысл мне тебя обманывать, когда долг твой таков, что выплачиваться будет едва ли не дольше предварения в жизнь тех планов, кои мой друг вынашивает в своей голове? Нет, почтенный воевода, мне гораздо выгоднее, чтобы ты полностью выплатил положенную цену. Уж доверился мне раз, так верь до конца.

Вот тут он был прав, и воеводе сделалось стыдно – разве престало войну, как вздорной бабе, метаться туда-сюда, от одного решения к другому? Да ещё сомневаться в собственных поступках? Сомневаться раньше надо было, пока суть не дошла до дела, а нынче всё – лишь плоды пожинай. Да имей смелость отвечать за собственные деяния.

Разумеется, начальствующий над дружиной ничем не выдал своего стыда, а только лишний раз смерил лорда взглядом.

– Ты, лорд, не серчай, – медленно произнёс он. – Наше дело таково – доверяй, но проверяй. Я надеюсь, ты не обидишься, если первые выплаты начнут поступать после того, как я проконсультируюсь с несколькими сведущими людьми?

– Что ты! – беззаботно пожал плечами гость. Настолько беззаботно, что въедливая заноза недоверия в сердце мироградского воеводы, заныла с удвоенной силой. – Проверяй сколько угодно, я за свой товар готов поручиться хоть головой.

– Не сомневаюсь в этом, – дружески улыбнулся Сота. А сам подумал: своей ли? – Ну, а коли с делами покончено, можно и…

Но Кетиш остановил его жестом и со вздохом слегка поклонился.

– Благодарю за гостеприимство и радушие, достойные лишь всяческих похвал, но дела торопят. Неровен час, и впрямь снегопад ударит, к чему нам лишние хлопоты? Не обижайся, друг мой, но нужно успеть слишком много, а так мало осталось времени… Пора в путь.

Мужчины любезно распрощались. Воевода урядил Иерекешера проводить почтенного гостя да снарядить в дорогу кой-какой снедью. Когда шаги лорда и иже с ним утихли, Сота до хруста сжал кулаки. От обеда отказался! Каким бы вежливым не был отказ, едино: отказом он и оставался. Ох, и скверно же, когда партнёр пренебрегает обычаем!

На другой день, воевода уже стоял на княжеском стрельбище, проверяя на слух струнную тетиву. Что всегда удивляло воина, так это то, что подобные тетивы не только стоили самых высоких похвал за прочность и упругость, но и могли издавать протяжные высокие звуки, от того струнными и назывались. Некоторые даже поговаривали, будто неревский музыкальный инструмент – гусли когда-то в стародавние времена вырос из лука с такой вот тетивой.

По слухам, тетиву тогда именовали не иначе, как гуслой. Иногда самые справные охотники в погоне за дичью уходили далеко за околицу и, бывало, пропадали не один день. Во времена таких вот походов, перед сном у лесного костра, они развлекали себя игрой на собственном луке. Играли по-разному: кто-то бестолково тренькал, стараясь извлекать какие-то звуки, иные наловчились пиликать на ней при помощи смычка. Так появился гудок. Но самым ненасытным пришло в голову натянуть на доску сразу три таких тетивы, а, чтобы звуки не были похожи один на другой, гуслы ставили разной величины. И так постепенно гуслы пересели с простой штакетины на полый ящик со звончатой крышкой. А количество их возросло от трёх до современных тринадцати.

Правда то было, нет ли – воевода поручился бы едва ль. Но то, что лук со струнной тетивой пел — оставалось непререкаемой истиной.

Со стороны малого терема гордо вышагивал Ивец в плотном кожаном зипуне и мурмолке с меховым подбоем. С некоторых пор юный княжич завёл обыкновение одеваться не слишком тепло даже в стужу. Сота поди не мать родная, вдоволь умаявшаяся с больным дитятей – кутать сверх меры не станет.

Сегодня наследник мироградского престола решил поразить наставника стрелецким умением. Вот уж полный месяц мальчишка до десятого пота упражнялся с луком и самострелом. Худо-бедно, но дело шло. И успехов здесь было куда как больше, чем в рукопашной или фехтовании. Ну, никак изнеженное тело не принимало жёстких ухваток или скоростной работы руками.

Особенно юному князю удавался короткий облегчённый самострел. С ним дела шли настолько хорошо, что гордый способным учеником стрелец Зварь обещал научить его в ближайшее время стрелять с полуоборота и навскидку.

Сота по чину поклонился князю и молодецки отбросил назад высокий воротник кафтана. Мальчишка сдержанно, как то и подобало князю по праву рождения, кивнул и слегка поправил лямку, переброшенного через плечо тула. Видимо, плотно набитый стрелами, он уже мал-помалу натирал.

Воевода отметил, что свой короткий самострел юный княжич держал правильно – двумя руками у диафрагмы, чтобы и руки лишний раз не утруждать, и вскинуть мигом, буде возникнет такая нужда. Другой бы на его месте просто закинул за спину, как мешок.

– Что ж, князь, покажи, чему тебя дядья научили.

Тетива на самостреле была взведена, и парень лишь наложил короткую стрелу. Удивить Соту ему-таки удалось. Вскинув оружие, он, почти не целясь, нажал на спуск и поразил небольшую деревянную мишень в виде человеческого бюста – в грудь.

Воевода поднял брови и хмыкнул.

– А-ну, ещё! – скомандовал он.

Ивец суетливо схватился за небольшой механизм, предназначенный для упрощения накладки тетивы на шестерню. Несколько раз крутанув его, он взвёл спусковой крючок и снова выстрелил. На сей раз вышло прескверно – бельт высек из цели сноп щепок и, полоснув по краю, потерялся в снегу стрельбища.

На скулах княжича заиграли желваки, а ноздри принялись нервно раздуваться. Сота был уверен, что вот-вот и из ушей дым повалит.

Но нет. Мальчишка выдохнул так, что получилось очень похоже на сдавленный рык, и быстренько взвёл крючок. Рука метнулась к тулу и безошибочно схватила то, чего регент ожидал меньше всего – стрелу с гранённым бронебойным наконечником. Теперь князь не торопился. Целился довольно долго, зато, когда тетива зашипела и соскочила с шестерни, стрела пробила цель навылет в точности там, где у живого человека был бы правый глаз.

Воевода присвистнул и похлопал молодца по плечу. Мальчишка вскинул подбородок и вновь потянулся к зарядному механизму. Теперь он не суетился вовсе, тянул струну медленно, как бы с оттягом. Схватив точно такую же стрелу, Ивец медленно обернулся и навёл самострел на регента. Тот расхохотался, оценив шутку, и показал большой палец.

Юный князь волчонком смотрел на опекуна и даже не собирался опускать оружие.

– Я понял, ты не шутишь, – хмыкнул Сота с самым серьёзным выражением лица, на какое только был спокоен. – Говори.

– Ты сам учил меня сомневаться во всём, – хрипя от напряжения, произнёс мироградский наследник. Он старался говорить твёрдо, но первые же слова выдавали неуверенность в собственной правоте и попытку оправдаться перед собой. – Может, я не самый завидный ученик, но кое-чему ты научил меня неплохо.

– Значит, не все мои потуги пропали втуне, – с лёгкой улыбкой заключил воевода. – И так?

– Я не верю, что мама могла просто так сбежать, оставив меня одного. Я не верю, в те слухи, что приписывают ей побег неизвестно с кем и неизвестно почему. И я совершенно не верю в то, что ты, Сота – первый человек в Мирограде после государыни, ну, абсолютно ничего не знаешь об её исчезновении.

Вот теперь князёныш по-настоящему удивил воеводу. Регенту захотелось присвистнуть, но он сдержался, справедливо полагая, что подобное может только оскорбить стервеца, что в данную минуту никому не было нужно. Вместо этого опекун выдержал долгий взгляд и, дождавшись, чтобы мальчишка первый отвёл очи, тяжко навалился на костыль.

Нет, конечно же, он не боялся бронебойного наконечника, мало что не давившего в грудь. Убивать впервые всегда невероятно сложно. А вот так: посмотрев в глаза, перемолвившись с человеком, и убить?.. Впервые? Тем более, что до этого с ним ел, пил, даже доверял, как родному… Человек способен на такое, только если загнать его в угол и довести до состояния берсерка. Нет, мальчишка не спустит тетиву. Не в этот раз.

– Знаешь, Ивец, – медленно начал Сота, – иногда в жизни может приключиться такое, что заставит тебя удирать из собственного крова, мало что не галопом. И родных не известишь, потому что иногда только безмолвное позорное бегство может уберечь от беды тех, кто тебе больше всего дорог. Хотя, ты прав, – чуть поразмыслив, молвил регент, – мы действительно кое-что прознали о пропаже княгини. Идём.

Сота поднял воротник и, нахохлившись, побрёл в сторону старого конца Кремля. Собственно, из этого крыла когда-то и вырос величественный мироградский терем. Из уважения к былому, конец не стали сносить, хотя там давно уже никто не появлялся, а стародавние брёвна, подогнанные в сруб без единого гвоздя, покосились и кое-где подёрнулись тонкой сетью трещин.

Ивец семенил рядом. На всякий случай, он держал заряженный самострел наготове, чтобы в случае чего быстренько вскинуть и выстрелить. Он всё ещё тешил себя надеждой, что способен на это.

Через покосившуюся крылечную дверь старого терема они попали в затхлый полумрак заброшенной горницы. Кругом раскинулось мрачное царство запустения. Покрытые тонкой шалью паутины и пыли перевёрнутые лавки и полуистлевшие столы словно являлись посланниками седой старины, настолько далёкой, что и само сущее казалось перед ней несмышлёным дитятей.