Павел Бебнев – Вальё (страница 2)

Так вот, позвали меня выпить, я долго оборонялся, но все же сдался под натиском неприятеля. Какой-то клуб, название я не очень запомнил, но обычно название клубов – нечто красивое, в противопоставление тому, что обычно там творится. Ну и здесь было также, лагуна, или рассвет, что-то такое. Мне было там очень громко, и вообще я не знал, куда деться, будто рыбу вытащили из ее уютного аквариума и засунули в банку с консервами. Много людей, все светится, а музыка заставляет вибрировать все тело.

Я хотел укрыться от шума и вышел в туалет, там было ненамного тише, но хотя бы людей не было. Поначалу. Уборная планировкой походила на букву г, и я зашел в дальний закуток, что за всеми кабинками. Там было самое тихое место, а помимо этого висела довольно занимательная картина. Причем это был не постер, а именно картина маслом. Я очень удивился, что естественно, ведь это последнее, что ты ожидаешь увидеть в клубе. Сюжет картины был не менее занимательным: Тесей отрубает голову Медузе Горгоне. И я стоял, внимательно всматриваясь в полотно, как в галерее, в надежде связать сюжет с местоположением этой выставки. На смежной стене висело что-то из Пикассо, и только я подумал, что этот сюжет точно можно связать с местом, дверь туалета распахнулась.

В помещение вошли двое, один был явно пьян, судя по голосу, а второй недовольным тоном ругал своего компаньона (если точнее, то из десяти сказанных слов восемь были матерными, и я невольно удивился тому, как этому своего рода филологу удалось построить такое удивительное предложение). Я попал в слегка неловкое положение, выходить им навстречу из-за угла с картинами было довольно странно, подслушивать тоже, но был шанс что они меня не заметят, и я остался на месте. Ниже я приведу слегка видоизмененный диалог, потому что не знаю честно, как пишутся некоторые из тех слов.

– Винс, какого черта этот козел приходит прямо к моему столику и говорит мне о том, что ты взял всю аптеку?

– Сал, ты же, – он прокашлялся, – ты же знаешь, как мне сейчас плохо. Лина… Ах, моя любимая Лина ушла к этому недоноску, будь он проклят, этот грязный Начо, – раздался всхлип.

– Винсент, твою мать, куда ты все это дел, мне нужна хотя бы пара колес.

– Ну ладно, что-то у меня еще…, – раздался треск, видимо, выпал пузырек с таблетками.

– Пьяная ты скотина, тут еще добра навалом. В общем так, я разберусь с этим придурком, скажем ему, что… часть украли. Он поведется. Ты понял? Если спросит – ты взял часть, а больше ничего не было.

– Ага, – медленно икая ответил Винс.

– Все, давай умойся, ты никакой, – дверь распахнулась и сразу же захлопнулась.

У меня в голове было всего две мысли. Первая – какое все же это удивительное место, ведь в этом помещении, правда совсем в разных воплощениях присутствовал и Пикассо, и Ван Гог (в образе второго я представил пьяного парня у входа, только вот первый был гениальным алкоголиком, а этот самым обыкновенным). А вторая – как так вышло, что за все то время, пока я наслаждался прекрасным, а эти двое вели эту милую беседу, никто не посетил этот тихий уголок? Я конечно понимаю, что основная цель посещения клуба у парней – полюбоваться танцующими дамами, но все же.

Я решил покинуть свое убежище, ведь парень этот был пьян, а я устал стоять в углу, поэтому опасаться было нечего, сделаю вид, что вышел из кабинки. Итак, я вышел из-за угла и крайне уверенной походкой направился к раковинам. Винсент мирно стоял и блуждающим взором осматривал в зеркале свое отражение. Мне было неловко от всей этой ситуации, и я решил разрядить обстановку (только потом я удивился тому, насколько я был смел, и вместе с этим понял, как странно все это выглядело).

– Хорошо отдыхаешь, а? – спросил я добродушно.

Мой собеседник медленно перевел взгляд на мое отражение.

– Чувак, у тебя есть девушка? – медленно, но заплетающимся языком спросил Винсент.

– Нет.

– Вот и не надо. Пошли они все на…, – в женском туалете громко хлопнули дверью, поэтому последнюю часть фразы я не расслышал, но догадываюсь.

И вот дальше произошло нечто очень странное. Для меня по крайней мере. Самое неожиданное и внезапное знакомство за всю мою жизнь. Винсент предложил мне подсесть за их столик, но я сказал, что я тут не один, а с друзьями (на самом деле в клубе я был лишь с одним другом), а он предложил мне присоединиться к ним позже. Когда я подошел к своему столику, то обнаружил, что он пуст, а от друга пришло сообщение, в котором он умолял меня его извинить. Положение было сложным. Мой столик был через один от столика Винсента. Мне было очень стыдно подходить к нему сразу, но и сидеть за пустым столиком представлялось мне нелепым, поэтому я решил покинуть заведение.

Но все повернулось иначе. Когда я встал, Винсент меня заметил и приветливо махнул мне рукой. Я как идиот махнул в ответ, и только потом понял, что он звал меня к их столику. А дальше вышло то, что вышло – я попал в очень странную историю и скажи мне кто-нибудь, что я сделал по итогу – ни за что не поверил бы.

День первый. Квартира Саймона.

– Да, ты попал в историю, которая разделила твою жизнь на до и после. И молись, парень, что мы успеем тебя найти, – тихо прошептал Лесли Балм.

В его руках лежал записной блокнот, точнее то, что от него осталось: часть страниц были сильно измяты, другие попросту вырваны, корешок соединял их остатки парой капель клея, а обложка была исцарапана ножом. Взгляд капитана замер на последней строчке записи от седьмого февраля. Балм был удивлен жизнерадостному тону, с каким был написан этот текст, ибо это совсем не походило на обрывки слов, которые он прочел на вырванной странице, валяющейся неподалеку.

– Дело плохо, парень не слишком уверен в себе, неизвестно, как именно подействовал на него Вальё. Общая черта у всех одна – биполярное расстройство, но другие побочные эффекты сильно разнятся.

– Капитан Балм, если я не ошибаюсь, этот препарат не особо у нас распространен, – сказала Трейси.

Балм уловил в тоне помощницы сомнение и поспешил его развеять:

– К счастью, это так. Я читал пару отчетов. В основном из Ханинге. У меня там приятель работает.

Вообще, Лесли Балм не был в восторге от этой девушки, Трейси Вульф, ее Купер дал Балму в напарники. «Способная девушка, пусть поучится у профи, да и должен же мне кто-то сообщать о ходе расследования». Так Купер и оправдал свой выбор, и польстил капитану. Впрочем, никаких альтернатив у последнего не было – пришлось согласиться.

– Капитан Балм, – Трейси каждое свое обращение начинала именно так, и капитана это понемногу начинало раздражать, – я не сильно углублялась в изучение Вальё, видела небольшую заметку, в большинстве случаев пострадавшие сами обращаются в больницу, им назначают антидепрессанты, и зависимость от Вальё обычно более не возобновляется.

– В большинстве случаев…, – тихо повторил Балм, по лицу его скользнула мрачная тень.

Капитан взял небольшую паузу, а затем продолжил:

– Мало кому хочется медленно сходить с ума. Рецидивы действительно редки, но вот запущенные случаи… Тебе, наверное, известно, что бывают и летальные исходы.

На последней фразе голос Балма дрогнул.

– И Трейси, давай без формальностей, не нужно каждый раз ко мне обращаться, ведь мы не в армии, – это прозвучало слегка грубо, поэтому Балм слегка смягчился и придал голосу добродушный тон, – расслабься, говори так, будто мы с тобой просто что-то обсуждаем.

– Капитан Балм, есть, Капитан Балм, – Трейси постаралась ответить военным тоном.

Капитан Балм вздохнул, но улыбнулся уголком губ, такой настрой девушки ему нравился больше.

– Вольно. Рядовой Трейси, вы делаете успехи! – в тон сарказму напарницы ответил Балм.

В комнате Саймона их было трое: капитан, Трейси и Купер. Последний, все это время внимательно изучавший какую-то безделушку, вдруг повернулся и, попеременно переводя взгляд с Трейси на Балма и обратно, произнес:

– Как вы думаете, что это? – и Купер протянул ладонь, на которой лежал непонятный предмет.

– Какой-то амулет? – спросила Трейси.

– Что-то оккультное. Выглядит не слишком мило, – ответил Балм.

Купер отошел назад на несколько шагов и указал на исцарапанный паркет.

– Теперь взгляните вот сюда. Здесь пентаграмма, у меня на ладони рогатая голова, здесь повсюду эти знаки.

– Символы дьявола, – мрачно ответил Балм, – Боже, я этого опасался. Плохой знак.

– Согласен.

– Капитан, но что это значит? – неуверенно спросила Трейси.

– Это значит, что дьявол почти всегда встречался именно в тех случаях, – медленно отвечал Балм, внимательно осматривая знак пентаграммы, – что оказывались летальными.

Девушка нахмурилась и прикусила губу. Капитан это заметил и попробовал ее ободрить:

– Но это не значит, что случай потерянный. Шансы есть, они крайне малы, но все же. Пока есть время, нужно попытаться найти Саймона.

Капитан подбросил статуэтку с рогатой головой, затем зажал в кулак и на секунду задумался.

– Трейси, изучи все случаи с летальным исходом, когда это произошло, при каких обстоятельствах, сколько времени потерпевшие принимали препарат. Нужно знать все. А я… – Капитан слегка понизил тон, – я пока буду изучать его записи.

8 февраля. Саймон.

Вышло так, что Винсент открыл мне душу, впрочем, это было неудивительно, я прекрасный слушатель, ведь большую часть времени молчу. Мало таких тем, что способны вывести меня на разговор. А Винсент изливал мне все о своей личной жизни и о девушке, которая была ему неверна. Возможно, я покажусь холодным и бесчувственным, или это несколько рюмок текилы сыграли свою роль, однако драма его не слишком меня трогала. Я молча впитывал его историю.