Павел Басинский – Алиса в русском зазеркалье. Последняя императрица России: взгляд из современности (страница 23)

КБ: Но ведь возможность смерти Александра III витала в воздухе! В Ливадию один за другим съезжались великие князья. Младшая дочь императора великая княгиня Ольга позже вспоминала, что он даже не мог встать с постели.

”Всякое движение причиняло ему мучительную боль. Папа́ не мог даже лежать в постели. Ему становилось немного легче, когда его подвозили в каталке к открытому окну, откуда он мог видеть олеандры, сбегающие по склону к берегу моря.

Стояло начало октября. Воздух был напоен ароматом винограда. Пригревало солнце. Но никто из обитателей Ливадии не замечал ни великолепной погоды, ни красот природы. Государь умирал, и врачи ничего не могли предпринять, лишь каждый день назначали больному новую диету. Всегда с недоверием относившийся к наркотикам, Император отказывался от всяких болеутоляющих лекарств.

(Йен Воррес. «Последняя Великая Княгиня»)

ПБ: И все-таки я думаю, что Алису пригласили главным образом для того, чтобы поддержать Ники в трудном для него положении. Он, а не его родители, этого хотел прежде всего. Другие члены семьи и обитатели Ливадийского дворца вообще мало думали про Алису. И доказательством тому было то, что министр Императорского двора граф Фредерикс даже не озаботился тем, чтобы невесте цесаревича предоставили царский состав до Крыма, полагавшийся ей по статусу. Алиса прибыла в Симферополь вместе с сестрой Эллой обычным пассажирским поездом (!), а оттуда на коляске проехала до Алушты, где их встречал Ники с мужем Эллы Сергеем Александровичем.

Вернемся на 28 лет назад… Как принцесса Дагмара впервые вступила на российскую землю? Она прибыла на корабле. В Кронштадте ее встречала эскадра из двадцати военных судов, выстроившихся на рейде. В честь ее прибытия был дан торжественный салют. При въезде в Царское Село ее экипаж сопровождали гвардейцы в парадных мундирах и сияющих касках. Этот пафосный момент запечатлен на картине жившего в России немецкого художника Франца Тейхеля «Торжественный въезд принцессы Дагмар в Царское Село».

Оцените!

А ее будущая невестка приезжает в Крым пассажирским поездом. Как такое могло случиться? Это говорит о том, что о приезде Алисы в Ливадийском дворце никто, кроме Ники, тогда не думал. Все были озабочены только болезнью императора.

КБ: Так, да не совсем так. В Ливадийском дворце все глаза и уши были действительно направлены в одну сторону – на болеющего императора, главу семьи и страны, богатыря, от которого никто не ожидал слабости. Но приезд невесты наследника – это государственное дело, а не частная инициатива. Если первые весточки от Ники к Алисе из Крыма были еще полны любовного воркования и желания встречи, то к моменту въезда Алисы в Россию короткие телеграммы между влюбленными содержали тревогу и осознание серьезности положения. Вы не учитываете, что болезнь Александра III, минутами отпускавшая его, все-таки стремительно развивалась и вела к смерти. Император, конечно, встретил невестку стоя и в парадной одежде, но скольких усилий ему это стоило!

Из Дармштадта принцесса Алиса выехала в сопровождении старшей сестры Виктории Баттенбергской, но в Варшаве сестры расстались – Виктория отправилась на Мальту, к себе домой, а юная принцесса продолжила поездку вместе с баронессой Гренси. По дороге на юг к ним присоединилась Елизавета Федоровна, и дальнейший путь – на поезде до Симферополя, а затем на экипаже до Алушты сестры проделали вместе.

Да, невесте наследника не подали отдельный поезд, как того требовал церемониал. Но официальную встречу на Симферопольском вокзале организовать успели. Сотни гимназистов в нарядной форме встречали принцессу Алису Гессенскую. Один из них, некто Садиков, ученик 7-го класса, решил не ограничиваться официальной встречей в составе своей гимназии, и как только экипаж принцессы отъехал от вокзала, принялся его догонять на своем велосипеде. Несколько лет спустя на одном из праздников георгиевских кавалеров в Ливадии Садиков был принят императрицей и вспомнил в разговоре с ней этот эпизод.

”Во время этой беседы Садиков напомнил императрице, что он тот самый гимназист, который на велосипеде сопровождал ее экипаж в 1894 году, когда она приехала в Симферополь, до станции Мамут-Султан. Государыня ответила, что она этот случай отлично помнит и также помнит, что этому гимназисту за его внимание она на упомянутой станции, при остановке экипажа, подарила яблоко.

(«Скорбный ангел: царица-мученица Александра Новая в письмах, дневниках и воспоминаниях»)

Для встревоженной и уставшей от дороги Алисы такое внимание неизвестного мальчика в новой стране было важно и приятно. Когда сквозь церемониал прорывается простое человеческое отношение, снижается уровень напряжения. Такие моменты – ценность. Особенно для человека, привыкшего к простоте и искренности между людьми. Недаром память о симферопольском гимназисте и подаренном ему яблоке прожила в сердце Алисы так долго. О нем она упоминает даже в одном из писем мужу во время Первой мировой войны после посещения офицерского лазарета в Вильне: «Здесь один офицер сказал Ане (Вырубовой. – К. Б.), что видел меня 20 лет тому назад в Симферополе, что он на велосипеде следовал за нашей коляской и что я протянула ему яблоко (я отлично помню этот эпизод). Как жаль, что он мне этого не сказал! Я хорошо помню его юное лицо, каким оно было 20 лет тому назад, поэтому не узнала его теперь».

От Симферополя Алисе и ее сестре Елизавете предстояло на коляске добраться до Алушты, где должна была состояться долгожданная встреча влюбленных. Вечером 10 октября 1894, когда муки ожидания и эйфория встречи были позади, Николай записал в своем дневнике:

”Проснулся жарким чудесным днем! В 9 с половиной отправился с дядей Сергеем в Алушту, куда приехали в час дня. Десять минут спустя из Симферополя подъехала моя ненаглядная Аликс с Эллой. Сели завтракать в доме отставного генерала Голубова. После завтрака сел с Аликс в коляску, вдвоем поехали в Ливадию. Боже мой! Какая радость встретиться с ней на родине и иметь близко от себя – половина забот и скорби как будто спала с плеч… На каждой станции татары встречали с хлебом-солью, на границе Массандры ждали: Лазарев (Петр Михайлович – Таврический губернатор. – К. Б.), Олив (Вильгельм Николаевич – предводитель дворянства Таврической губернии. – К. Б.) и Вяземский (князь Леонид Дмитриевич – начальник Главного Управления Уделов. – К. Б.). Вся коляска была запружена цветами.

Тогда еще ни Николай, ни Алиса не знали, что их встреча в Алуште и есть знаменательное событие соединения двух жизней. Несмотря на быстрое устроение официальной встречи, никто не предполагал, что именно этот приезд Алисы в Россию и есть торжественный въезд царской невесты. Вот вам и кардинальное отличие от въезда Дагмары в 1866 году или Эллы в 1884-м. Слишком быстро начнут развиваться события, и второго – торжественного! – предсвадебного въезда будущей императрицы уже не будет.

В Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге хранится картина придворного живописца, венгерского художника Михая (Михаила) Зичи «Приезд принцессы Алисы Гессенской в Ливадию 10 октября 1894 г.», датированная 1895 годом. Получается, что в «живописной» летописи все-таки зафиксирован приезд гессенской принцессы. Но создается ощущение, что этот приезд засчитали официальным уже постскриптум.

В 2020 году в Алуште на месте встречи Николая и Алисы, где сейчас разбит Приморский парк, потомками Романовых был установлен памятник.

Четыре бронзовые скульптуры, стоящие на гранитном постаменте. Наследника и его невесту объединяет арка, увенчанная православным крестом. Слева от царственной пары – дядя цесаревича великий князь Сергей Александрович, а справа – сестра невесты Елизавета Федоровна с иконой в руках. Авторы композиции – супруги Ирина Макарова и Максим Батаев.

Жители Алушты прозвали композицию «Памятник влюбленным». В этой скульптуре наибольший интерес вызывает фигура Елизаветы Федоровны, которая как будто благословляет влюбленных иконой. Как это было бы при официальных церемониях перед венчанием. Но на месте Елизаветы должны были быть родители невесты, которых, как мы помним, к этому моменту уже не было в живых. Елизавета и Сергей Александрович символизируют поддержку Ники и Алисы в их долгой и сложной истории любви.

В реальности же «хлебом-солью» Алису встречали градоначальники и дяди цесаревича, но этот жест символизировал лишь гостеприимство страны, принимавшей важную гостью.

С будущим венчанием это не было связано.

Вдвоем одни

ПБ: Цветы от татар и гимназисты на велосипедах – это, конечно, трогательно… Но возникает ощущение, что когда она приехала в Ливадийский дворец, то сразу оказалась чужой и никому не нужной. Кроме своего возлюбленного, разумеется. Николай пишет о ней в дневнике постоянно, каждый день. Они совершают прогулки к морю, играют в карты, вечером жених целомудренно провожает невесту до ее опочивальни, прощается с ней на ночь и идет в свою комнату. Но при этом двое молодых людей потеряны и не знают, как себя вести. На них никто не обращает внимания. Они – лишние.

Сам Ники ведет себя в этой ситуации неуверенно, не так, как подобает наследнику престола. И вот здесь проявляется характер Алисы. Мы уже говорили, что после помолвки она стала делать в дневнике жениха свои приписки на английском языке. Как правило, они были сентиментальные и даже – простите! – слащавые. Но 15 октября, за пять дней до смерти Александра III, Алиса делает в дневнике Ники приписку, которая выдает в ней очень сильный характер, достойный будущей императрицы. Приведем ее текст на английском с русским переводом.