Павел Барчук – Выживший. Книга вторая (страница 4)

– Ты здесь? Молодец, что не ушёл.

Я прислонился к дверному косяку, рассматривая это жалкое зрелище. Стас дёрнул головой на мой голос. Его пустые глазницы, прикрытые веками, выглядели как две вмятины на куске серого теста.

– Очень смешно, мать твою. Просто обоссаться можно, – Косой говорил уже нормально, без истерики. Пока меня не было, он успокоился. – Кого там хрен принёс? Там, внизу… Это менты? Скажи мне, что это были менты, и что тебя сейчас упекут на несколько лет за нанесение особо тяжких увечий.

Я усмехнулся.

– Мечтай, Стасик. Менты – твой счастливый билет в жизнь, где нет меня. Слишком жирно. Не заслужил. Нет, заглядывала твоя старая подружка. Лика.

Стаса аж подбросило. Он дёрнулся, ударившись затылком о стену.

– Лика… – выдохнул Косой. Его лицо мгновенно перекосило от ядовитой, застарелой ненависти. – Эта сука… Какого хрена? Приехала проверить, не сдох ли я? Она… она что-нибудь говорила?

– О, да, – я подошёл ближе и наклонился над ним. – Мы с ней очень мило поболтали. Сказала, что ты грёбаный неудачник, тряпка и обсос. И что очень хотела бы видеть, как тебя запихивают в деревянный ящик, а потом засыпают землёй. По-моему, очень трогательная забота о бывшем друге, – у Косого стало такое зверское лицо, что я не выдержал и рассмеялся, – Не тупи, Стасик. Мы с ней не разговаривали. Наша встреча – это особенное событие. Не будем торопиться.

Стасик вдруг зашёлся в истерическом, клокочущем смехе, который почти сразу превратился в кашель.

– Сука, как же я их всех ненавижу… Если бы я мог… если бы у меня были…

– Если бы у бабушки были яйца, она была бы дедушкой. А если бы у тебя были яйца, ты бы не влез в это дерьмо восемь лет назад, – оборвал я поток его желчи. – Но яиц нет, так что кончай митинговать. Пора на выход.

Схватил Косого за шкирку – шмотки на нём были мокрыми и холодными – рывком подтянул вверх. Стас забился, пытаясь обрести опору на скользком дне ванны.

– Осторожней! – заскулил он, хватаясь за мою руку. – Я же ничего не вижу! Ты что, издеваешься?!

– Ещё даже не начинал, – бесцеремонно вытащил его на кафельный пол, – Давай, переставляй копыта.

Стас замер, его руки судорожно начали шарить в воздухе, пока правая не нашла мое плечо.

– Как скажешь, «мамочка», – хмыкнул он. – Будешь меня за ручку водить? Подтирать мне сопли?

Внутри моментально закипело желание впечатать его головой в раковину. Еле сдержался. Рано. Инструмент ещё не отработал своё.

– Заткнись, – холодно посоветовал я, сжав его предплечье так, что Стас тихо заскулил. – Если будешь вякать, в этой ванне тебя утоплю. Просто ради тишины. Понял?

Он моментально сдулся. Ненависть в нём была велика, но трусость – ещё больше.

– Понял… Не надо топить.

Дотащил Косого до комнаты. Он спотыкался, ныл, но шёл. Первым делом стянул с него мокрый вонючий свитер.

– Штаны и футболку снимай сам. Не готов видеть твою обнажённую натуру.

Вернулся в кладовку, с сомнением посмотрел на вещи. Филиал мосорной свалки: засаленные куртки, джинсы с пятнами грязи и чего-то подозрительного, горы нестиранного белья в углу.

– Стасик, ты не просто дебил, ты ещё и свинья, – я брезгливо взял двумя пальцами что-то похожее на свитер, – У тебя какой-никакой бизнес, есть деньги, а ты живёшь в берлоге, где даже крысы побрезгуют дохнуть.

– Мне… мне некогда было заниматься бытом! – огрызнулся он, стягивая штаны. – Я работал!

– Какой молодец!

После короткой ревизии стало ясно: выбрать практически нечего. Все вещи были грязными, пропитанными запахом застарелого пота и дешёвого табака. В принципе, я уже ковырялся в этом дерьме, когда искал одежду для себя, но надежда все же оставалась.

Нашёл какую-то более-менее приличную на вид толстовку и относительно чистые спортивные штаны.

– На, натягивай, – бросил вещи Стасу в лицо. – Завтра вызову клининг. Пусть выгребают весь хлам. И шмотки твои в химчистку отправлю. Хотя проще их сжечь к чертям.

Стас начал одеваться, его движения были дёргаными, неуклюжими. Я смотрел на него и чувствовал только глухое раздражение.

Восемь лет мечтал о мести, представлял этих ублюдков могущественными врагами. А передо мной стоит слепой, неопрятный неудачник, которого собственные друзья выкинули на помойку. Это почти унизительно – мстить такому.

Но Лика… Лика другая. И Боцман. И близнецы… Они-то как раз процветают. Косой – это просто первая ступенька. Грязная, скользкая, но необходимая.

– Всё, – Стас натянул толстовку наизнанку, а штаны задом наперёд. – Где буду спать?

– На диване, – я указал рукой в сторону гостиной зоны. Он сделал шаг и тут же ударился о кресло. – Ну твою мать, Стасик. Твои глаза в состоянии видеть пространство в комнате. Давай, соберись. Контролируй свое тело на расстоянии.

– Иди на хрен, – огрызнулся он. – После того как ты заставил меня смотреть на Изначальный град, вижу всё как-то смутно.

Я подошёл к Косому, довёл его до дивана. Стас плюхнулся на старые, потёртые подушки и тут же свернулся калачиком, накрывшись пледом.

Я взял пульт от телека, щёлкнул кнопкой. Развернул экран так, чтобы глаза Косого его видели.

– Это зачем? – Стасик тут же оторвал голову от подушки.

– Пусть смотрят. Твои глазные яблоки живут самостоятельной жизнью. Как мы в этом совсем недавно убедились. Подглядывают за всеми подряд. Без контроля это делать опасно. Займем их ночным шоу. Все. Спи, – я с интересом посмотрел на коробку, – Слушай… прям любопытно, а вы как теперь будете? Каждый сам по себе? Город засыпает просыпается мафия?

– Да пошел ты… – буркнул Стас, но уже без особого энтузиазма.

В углу комнаты, за шкафом, нашлась старая, скрипучая раскладушка с провисшим брезентом. Я вытащил ее, разложил. Попробовал рукой. Выдержит. Взял курку, свернул валиком, положил под голову. Улегся сам.

Сон пришёл быстро. Муторный и вязкий. Мне снова снились башни из чёрного стекла и человек в серебряной маске. Он молча указывал пальцем прямо на мою грудь. Чего хотел, мудила, я так и не понял.

Смешно. Когда был в Изначальном граде, мне каждую ночь снился родной мир. Сейчас нахожусь в родном мире и мне каждую ночь сниться Изначальный град. Очень неопределённый я тип.

Проснулся от собственного хрипа. В груди, как ненормальное, колотилось сердце. Каждый раз это происходит после пробуждения. Будто мое тело до сих пор не может поверить, что носит в себе столько магического дерьма.

Не успел открыть глаза, как со стороны дивана раздался недовольный голос:

– Ради всего святого, всади мне пулю в голову или переключи этот чёртов канал!

Я повернул голову к телевизору. На экране шло утреннее ток-шоу. Стареющий ведущий в костюме и крашеная блондинка беседовали о кофеварке, способной изменить жизнь каждому.

– Пожалуйста, выключи эту херню! – повторил Косой, – смотрю ее уже больше часа. Щас взвою. Перед кофеваркой была лапшерезка, перед лапшерезкой – народные рецепты от запора.

– Ну не знаю, по-моему, кофеварка действительно офигенная.

– Иди в жопу. – буднично высказался Стас, – Слушай… С моей головой стало происходить что-то странное. Я чувствую и слышу то, что не должен чувствовать и слышать. Например, что прямо сейчас мимо магазина идет кто-то. И твоё сердцебиение. Оно бахает мне прямо в уши. Бух-бух… Бух-бух… Это что за дерьмо, а? Главное проснулся, вроде все норм. Вижу телек, комнату. Ну… Глаза видят. А потом началось… Я что, тоже становлюсь магом?

– Хренагом, – хмыкнул я, поднимаясь с раскладушки. – Скорее всего, в процессе «операции» что-то поломалось в твоем организме. Не знаю, что. Мне раньше не приходилось таким образом разделять людей на составные части. Посмотрим, как будет дальше.

– Вот сука… – расстроился Косой, – Я уж думал, и правда заполучил магию. Только не такую мудаческую, как у тебя. Хочу быть белым магом.

Я подошёл к дивану, с усмешкой посмотрел на Стаса:

– Нет никакой белой магии. И чёрной магии тоже нет. Есть просто магия. Заклинанием исцеления убить так же легко, как проклятием. Например, случись у тебя сейчас приступ, я могу заклинанием замедлить тебе сердце, чтобы не дать ему выскочить из груди. Могу отрегулировать давление – повысить его или понизить. И ровно то же самое могу проделать, когда приступа нет, – но с совершенно иными результатами. Начну понижать тебе давление, и ты потеряешь сознание. Замедлю и остановлю сердце. После чего ты умрёшь так же успешно, как если бы я тебя проклял. Так что, Стасик, хрен тебе, а не звание нового Гэндальфа. Магия – это дерьмо, которое не имеет цвета. Поверь, реально дерьмо.

Присел на корточки. Уставился на Косого. Пару секунд изучал его пустые глазницы.

– Эй, ты чего… – заволновался он.

– Скоро придет хороший парень Иван. Мы не можем показать ему начальство в таком виде. А показать надо. Лучше сразу. Так будет меньше вопросов, чем если он неожиданно обнаружит тебя здесь… Знаешь, что… Давай-ка попробуем кое-что.

– Ээээ… Нет! Иди на хрен! Ты уже попробовал.

Глаза Стасика взметались по коробке как ненормальные, а сам он попытался отодвинуться подальше.

– Не ссы. Хуже не будет, – успокоил я Косого.

Затем прижал пальцы к его вискам, выпустил тонкую струйку своих извращеных чар. Надеюсь, после этого у Косого не вытечет последний мозг.

– Ай! Сука! Больно! – дёрнулся он.

– Терпи. Я создаю тебе эрзац-зрение. Носить с собой глаза ты не сможешь. Вернее, сможешь, конечно, но это прямо готовая сцена из фильма ужасов. Бедный Ваня двинет кони от такой картины. Поэтому коробка останется тут. Но мы сейчас кое-что подправим… и ты будешь чувствовать предметы. Просто как нечто плотное и теплое. Секунду потерпи… Все.