Павел Барчук – Ученик Смерти (страница 17)

Вой, улетевший в небо, стал для меня самым приятным звуком.

— Какого черта здесь происходит⁈

Я обернулся. Голос, как и сказанная фраза, принадлежали высокому мужчине, стоявшему у входа во двор. Ну, наконец, хоть кто-то взрослый и, очень надеюсь, адекватный. Мне срочно необходимо выяснить, где я нахожусь. Почему я тут. А главное, по какой причине я вообще ни разу не младенец.

Глава 7

Я продолжаю напрягать память, но она никак не напрягается

— Вы хотите сказать, что этот…хм…

Пожилой мужчина в черной одежде, с холеным лицом и полностью седыми волосами, красиво зачесанными к вискам, поморщился недовольно, а затем оттопыренным мизинцем ткнул в мою сторону.

Я стоял молча, на все происходящее вокруг не реагировал. По крайней мере, внешне. На самом деле внутри творился полный сумбур.

В первую очередь, я изо всех сил, упорно, пытался вспомнить, хоть что-то из прожитых в Закрытом мире лет. Однако в голове по-прежнему оставалась очаровательная, бестолковая пустота. Главное о прошлом некроманта могу рассказать мельчайшие детали, а какие-то сраные детские годы — сплошное пятно. Единственное… Внутри возилось странное, очень странное чувство.

Я и прежде относился к Черной Госпоже не так, как остальные некроманты. Они ее боготворили. Я же ее всегда оценивал верно. Она никогда не дорожила ни одним из нас. Мы для Смерти — инструмент. Те, кто укрепляет ее позиции среди Высших.

— Сдается мне, Роберт, ты слишком сильно поверил в себя. — Сказала она незадолго до того, как я умер.

— Госпожа, я всего лишь понимаю, что стал самым сильным из тех, кто когда-либо служил тебе. — Пришлось склонить голову, изображая послушание.

— Ну да… Ну да… — Протянула она многозначительно, однако больше ничего не сказала.

И вот сейчас внутри у меня словно бегал маленький Роберт Мракодержец, размахивал руками и громко кричал:

— Не верь ей! Не верь!

Смерть… Хитрая, хитрая зараза. Я знаю ее почти тысячу лет. Я видел многое, на что она способна. Например, один из заговоров Высших. Вернее, один из сотни заговоров Высших. Когда они активно грызлись между собой, даже не догадываясь, кто именно устроил эту грызню. А Смерть спокойно стояла в сторонке, потирая свои старческие руки, и хихикала. Ждала, кто окажется крайним.

Старческие… Перед глазами всплыло красивое лицо блондинки, похожей на валькирию. Вот это, конечно, было неожиданно. Неужели и правда она выглядит по-настоящему именно так? И… Почему Смерть показала мне свое настоящее лицо в пещере? Ах, ты Великая Тьма… Она ведь действительно показала настоящее лицо. Одна из Высших. Одна их тех, чьих истинных имён не знает никто в десяти мирах Веера.

— Вы хотите сказать, что мусорщик, обычный мусорщик из обслуги, избил одного из лучших учеников школы? — Седой буквально выплюнул фразу, которая, судя по брезгливому выражению лица, была ему категорически неприятна. Затем, помолчав пару секунд, повторил главную мысль, дабы она наверняка дошла до всех присутствующих. — Мусорщик. Избил. Я верно понял ваш рассказ? То есть вы, кадет Розенкранц, позволили бастарду дома Черной луны начистить вам, я извиняюсь, рожу? Причем бастарду, который за всю свою недолгую жизнь не сказал ни одного разумного слова по причине самого необходимого для этого — разума. Об этом идет речь?

Трое малолетних придурков, тяжело вздохнув, одновременно кивнули, хотя вопрос предназначался конкретно Херувимчику.

Алекс и Крысеныш переминались с ноги на ногу возле Николая, своим присутствием выражая ему поддержку. Наверно, так. Им обоим очевидно хотелось оказаться сейчас как можно дальше, однако, надо отдать должное, друга они не бросили. При том, что возможность избежать выяснений, кто виноват, у них была. Им предлагали.

Ну, что сказать…если эта троица детишек — лучшие ученики, боюсь предположить, что из себя представляют худшие. Там вообще, наверное, — обнять и плакать. Даже интересно, чему их здесь учат?

Я снова попытался сосредоточиться на более важных размышлениях, например, на Черной Госпоже, которой служу… служил… но мужчина, сидевший за столом напротив, продолжал бубнить недовольным тоном и это сильно мешало умственному процессу.

Нет, если меня закинуло в какой-нибудь высокородный пансионат, где в приоритете этикет и правила поведения, тогда не удивлен. Хотя, исключительно с моей точки зрения, в мире, который лишён магии как таковой, непременно нужно уметь постоять за себя обычной человеческой силой. Особенно будущим Старейшинам.

Да, у них есть артефакты, но с артефактом ты, к примеру, в нужник не пойдешь. С бабой в постель не ляжешь. А значит, тебя легко в самый неподходящий момент достанут враги, желающие лишить род, как минимум, его наследника, как максимум — его главы. И первые, и вторые мрут здесь как мухи.

«Роберт, ты — бастард, и слава богу. На тебя никто не делает ставки, а значит, убивать такого ребенка тоже нет смысла. Поэтому, я в сомнениях. Кому могло вообще это прийти в голову…»

Я растеряно моргнул, еле сдержав желание в очередной раз оглянуться по сторонам. Я опять отчётливо услышал женский голос. Незнакомый женский голос. Бред какой-то. Может эти детишки не так уж ошибались, называя меня идиотом. Отчего я постоянно слышу голоса? Этак скоро до вымышленных друзей дойдет. Буду ходить и разговаривать с воздухом. Какой бесславный конец для Роберта Мракодежца…

— Так…еще раз…Просто, честно говоря, я начинаю сомневаться в собственной адекватности. В отсутствии вашей уже точно сомнений нет. Так что уточним исключительно для меня. Вот этот мальчик, от рождения не способный усвоить какие-то действия, сложнее, чем сортировка мусора, не умеющий говорить; мальчик, у которого почти все шесть лет его жизни стоит диагноз «идиот», заверенный вполне себе профессиональными докторами, именно он…

Мужик снова замолчал, не договорив. Он вздохнул, провел ладонью по лицу, словно стирая усталость, а затем хмуро уставивился на Херувимчика. Видимо, в башке высокородного господина никак не укладывались те мысли, которые он сейчас озвучивал вслух. Седой покачал головой, недоумевая, потом перевёл взгляд на меня.

Я не стал разочаровывать человека. Зачем? Соответствуя только что сказанным словам, сделал максимально глупое лицо, и, вытаращив глаза, уставился на него в ответ.

Они упорно называют меня идиотом. Приятного мало, но можно посмотреть на происходящее с другой стороны. Смерть отправила некроманта в Закрытый мир, чтоб он захватил его и возродил Орден. Смерть далеко не глупа. Она знает, если кто-нибудь из Высших пронюхает об этом, ей уже не выкрутиться. Значит, что бы я сделал на ее месте?

Устроил бы перерождение некроманта в семье, имеющей доступ к власти. В нужное время появился бы и взял его, к примеру, в ученики. Об этом изначально и шла речь. Другой вопрос, чему учить, если магии нет? Хм… Магии нет, а желающих грохнуть наследника Дома найдется до хрена.

Однако… Длпустим, что-то пошло не так. Понятия не имею что, но мало ли. Тогда я бы спрятал будущего ученика куда-нибудь очень, очень хорошо. Бастард Дома, страдающий отклонениями в башке… Ну, в принципе, почему и нет? Единственное, пока не могу понять, как Смерть представляет дальнейшее? Все снова упирается в отсутствие Силы и магии.

В любом случае, подожду пока проявлять свою настоящую суть. Понаблюдаю. Нужно окончательно понять, где я, что со мной произошло. И главное, отчего предыдущие годы, проведённые в Закрытом мире после перерождения, полностью стерты из памяти.

В общем, дабы не испортить то, что есть, вдруг это всё-таки на самом деле какой-то хитрый план Черной Госпожи, просто решил ничего пока не предпринимать. Хотя, казалось бы, как можно испортить то, что итак выглядит отвратительно.

Поэтому седой мужик, нахмурившись, пялился на меня, я с полным отсутствием мысли во взгляде — на него.

А вот белобрысый малолетка, надо признать, выглядел плачевно. Нос у него распух еще больше и теперь напоминал здоровенную, синюю сливу. В обе стороны от переносицы растекалась лёгкая, фиолетовая, крайне приятная моему глазу, тень. Похоже, я ухитрился сломать пацану нос. Отлично.

Кроме того, Павел постоянно морщился, хватался за бедро и отчаянно, изо всех сил сдерживал желание разныться. Я прямо видел это по его жалкой смазливой физиономии.

Ножик хоть и мелкий, но вогнал я его белобрысому знатно. Лезвие основательно вошло. По самую рукоятку. Думаю, пацан сейчас гораздо больше хотел бы попасть в руки лекарей, а никак не стоять перед директором школы, оправдываясь за свою тупость.

Кстати, да. Это была школа. Пока не понял до конца, кого и чему здесь учат, но хотя бы появилась определенность насчёт локации. Вернее, «кого»– вполне очевидно. Деток из тех самых Домов. А вот чему учат — большой вопрос.

Про школу я узнал благодаря высокому, худому мужчине, который пришел во двор в самый разгар веселья. В тот момент, когда я как раз засадил Павлуше ножик в бедро. Детишки называли его наставником. Он был одет в черный наряд, напоминавший военную форму. Как и директор. Разница между ними имелась лишь в том, что на директорской шее висела толстая золотая цепь с подвеской в виде здоровенного двуглавого орла.

Наставник своим появлением прекратил вакханалию, творившуюся на заднем дворе. Сейчас он тоже стоял в кабинете, но у самого входа. За спинами подростков. В его сторону директор школы периодически бросал недовольные взгляды, однако мужику было искренне на директорские взгляды плевать. Вот наставник, между прочим, пришелся мне по душе.