Павел Барчук – СМЕРШ - 1944. Книга 6 (страница 7)

— Фрол где? — спросил Мишка, игнорируя «дружеский» совет плечистого. — До войны он тут масть держал.

Мужик осклабился. Сплюнул под ноги.

— Нету Фрола. Сгинул. Румыны еще в сорок втором к стенке отдохнуть прислонили. А ты кто такой нарисовался, шоб тебе тут стелили? Чужим на Молдаванке не рады. А ну, делайте ноги отседова.

Плечистый сунул руку в карман штанов. Через секунду Карасеву в живот уже смотрела заточка.

Стало понятно, что разговор не задался с самого начала. Не понравились местным наши физиономии.

— Ты бы железку спрятал, — Мишка скривил губы. — Порежешься ненароком. Мы по делу пришли.

— Нет у тебя тут никаких дел, — процедил плечистый.

Я не стал ждать развязки. Выскользнул из-за Карася, перехватил вооруженную руку урки. Вывернул кисть наружу. Мужик взвыл дурным голосом, разжав пальцы. Заточка со звоном упала на землю.

Двое его корешей вскочили на ноги. Тот, который в шинели, попытался что-то вытащить из кармана, но не успел. Карась среагировал мгновенно. Одно движение навстречу — и урка впечатался затылком в кирпичную стену. К его кадыку плотно прижалась Мишкина финка. Ее он, конечно же, прихватил с собой.

Третий, в пиджаке на голое тело, замер. Поднял пустые ладони на уровень груди.

Карасев лениво усмехнулся:

— Я не ясно выразился? Кто теперь за старшего? Зови.

Старая дверь тихо скрипнула. Из полуподвала выглянул щуплый мужичок лет пятидесяти. Оглядел нас внимательно, вышел на улицу.

Одет он был в помятую жилетку поверх серой рубахи, в добротные штаны, такие по нынешним временам в Одессе редкость. На ногах — идеально начищенные ботинки. Взгляд — цепкий, хитрый. Похоже, тот самый старший, который нам и нужен.

— Вэйзмир! Шо это за красивые молодые люди пришли до нас в гости⁈ — мужичок картинно всплеснул руками, изображая из себя доброго дядюшку, затем посмотрел на плечистого. — Сёма, хламидник, тут тебе не баня, нема ни голых, ни дурных. Ты зачем тычешь ножичком в порядочных граждан? Ты шо, не видишь: у молодых людей с собой пистолеты. Посмотри, как топорщатся их пинжаки. А пистолеты, Сема, — это таки не пачка папирос. Они стреляют.

Взгляд местного авторитета переместился к Карасеву.

— И шо вы имеете мне сказать? Вы так кричали и требовали старшего, пришлось отложить все дела. Можете звать меня Фимой.

Карасев сделал шаг назад, финка исчезла в рукаве.

— Я — Миша Артист из Ростова. Имеются некоторые вопросы. Искал Фрола, но, говорят, румыны лишили нас общества этого приятнейшего человека. Поговорим?

Щуплый авторитет прищурился. Взгляд его цепко ощупал фигуру Карасева с ног до головы.

— Артист? Тот самый, ростовский? — Фима скривил тонкие губы. — Люди баяли, Миша сгинул еще в сорок первом. Мало ли фраеров желают чужой мастью прикрыться. Докажи.

Карась усмехнулся. Рука скользнула в карман мешковатых штанов, извлекла серебряный полтинник. Монета привычно заплясала между костяшками пальцев, перекатываясь с неуловимой скоростью.

— Люди много чего говорят, — ровным голосом произнес Мишка. — А ты, если место Фрола занял, должен был с ним и до войны якшаться. Слыхал, в тридцать девятом году был у него еще один катран? На Ришельевской. Он там коньяк в угольном ящике прятал. А на входе стояли два грека-близнеца. Был один вечерочек… У заезжего гражданина золотой портсигар ушел. С витиеватым вензелем. И Фролу за должок достался.

Фима помолчал пару секунд, а затем расплылся довольной улыбкой.

— Вэйзмир… — пробормотал он, оглаживая помятую жилетку. — Таки портсигар, да. Фрол с ним до самой смерти не расставался. Нравился он ему. А ты, выходит, и правда Артист. Живой.

Авторитет коротко взмахнул рукой. Троица его шестерок недовольно засопела, но отступила в сторону.

— За базар ответил, Артист, — Фима кивнул на приоткрытую дверь за своей спиной. — Прошу до моих апартаментов.

Он развернулся и пошаркал ко входу. Карасев глянул на меня, затем мотнул головой, приглашая следовать за хозяином.

Мы спустились по выщербленным ступеням в небольшую комнату. Обстановка была скудная. Тусклая коптилка освещала стол, парочку стульев и несколько топчанов вдоль стен. Мужичок уселся на табурет. Нервно дернул худым плечом.

— С чем пришли?

— Ищем одного человечка, — Карась садиться не стал, замер возле стены, оперевшись на нее плечом. Продолжал гонять монету между пальцев. — Яша. Хромой, ходит с тростью, город знает от и до. Возможно связан с контрабандой.

Фима брезгливо поморщился. Словно лимон откусил.

— Азохенвей… Яша… Вся Одесса имеет за него сказать пару ласковых. Только вы, уважаемые, таки не по адресу обратились. Яша на Молдаванке больше не крутится. Он делает мине нервы одним своим существованием. Знает, шо ему тут не рады.

— А где крутится? — небрежно спросил Карась.

Фима скривился.

— Шлимазл он, а не Яша. Ссучился. При румынах с сигуранцей гешефты крутил. Контрабанду гонял. Честных людей сдавал. Как красные город взяли — вообще на дно залег. А тут недавно снова оживился. Слышал я, монетой он сорит. Золотом платит. Только осторожничает сильно. Не сам дела делает.

— Кто знает, где он залег? И что за дела? — прищурился Карасев.

— Из порядочных людей — никто! — категорично ответил Фима. — Говорю ж, он от наших интересов отошел. Если кто и в курсе за Яшу, так только Зяма-Гвоздь. А дела… Зяма для Яши припасы собирает знатные. Вам на Привоз надо, там его найдете. А через него и до Яши доберетесь.

— Припасы? — переспросил Карась, — Консервы? Оружие?

— Ой, я вас умоляю. Кому нужно то оружие? Его в балках сейчас — лопатой греби! — фыркнул Фима. — Медь он заказывал. И свинец в чушках. А два дня назад Зяма искал, кто трофейные дизель-генераторы починить сможет. Спрашивается, зачем порядочному человеку свинец и генераторы? Зяма брешет, шо для себя, но вся Одесса знает, Гвоздь для Яши старается.

Мишка оглянулся через плечо на меня. Я стоял возле двери, в разговор не лез. Всему свое время и место. Мне сейчас лучше изображать глухо-немого. То, что Фима впустил нас обоих — это только заслуга былого Мишкиного авторитета. Начну выступать, все испорчу. Поэтому на вопросительный взгляд Карася просто еле заметно кивнул. Мол, нам достаточно этой информации.

— Спасибо, Фима, — капитан подкинул монету, поймал ее на лету и быстрым, неуловимым движением спрятал в карман. — Ты сильно мне помог.

Глава 4

Мы покинули пропахший сырой плесенью подвал Фимы, выбрались на залитую весенним солнцем улицу. Воздух после спертой атмосферы воровской малины казался кристально чистым, напоенным свежими запахами близкого моря и оттаивающей земли. Теперь нам надо было попасть на Привоз. Главный рынок города, пульсирующее сердце Одессы, пережившее румын, немцев и саму войну.

Двигались быстро, не сбавляя заданного темпа. Карасев шел вразвалочку, привычно сутуля широкие плечи. Идеально отыгрывал роль бывалого урки. Местные жители инстинктивно обтекали Мишку, как ручей преграду. Чувствовали исходящую от него глухую угрозу. Оценивали тяжелый взгляд из-под надвинутой кепки, замечали характерные шрамы на костяшках пальцев. Чего уж скрывать, у Карася был такой видок, что непроизвольно появлялось желание спрятать кошелек подальше и свалить как можно быстрее с его пути.

Пока мы шли к Привозу, я времени зря не терял, анализировал полученную информацию прямо на ходу. Свинец в тяжелых чушках, медь и мощные дизель-генераторы. Набор несколько нетипичный для обычного диверсанта. По классике жанра, шпиону нужно затаиться, собрать данные о передвижении армейских частей, выйти в эфир и передать информацию хозяевам. Все. Никаких дополнительных действий не предусматривается.

Тот материал, который упомянул Фима, скорее понадобится, если диверсанту вдруг взбредет в голову самому собрать рацию. Да не абы какую, а суперпередатчик. Для подобной махины, даже если допустить, что это реальная перспектива, нужно стационарное размещение. Надежный, скрытый глубоко под землей бункер. Свинец отлично экранирует любое излучение. Медь требуется для мощной, выдерживающей колоссальные нагрузки проводки. Генераторы обеспечат автономное электричество там, где жрется прорва энергии.

Вывод напрашивался сам собой. Заморский гость едет не прятаться по подвалам, не собирать данные, а работать с чем-то крайне серьезным. И тут я могу вспомнить только одну приблуду соответствующей мощности. Чертов «Колокол».

Неужели фрицы сподобились все-таки заполучить чертежи шизика? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: Борисов рванул к ним. Тогда, получается, мои подозрения были верны. Подполковник и есть та гнида, которая утащила схемы из тайника в водонапорной башне. В принципе, логично. Смущает только один момент. Почему Одесса? Почему сейчас? Зачем делать это здесь, под носом у Красной Армии и СМЕРШа? Это же — етить-колотить, какой риск!

У фрицев полным-полно своих лабораторий, всяких институтов и умных профессоров. Они вполне могут построить хоть десяток механизмов в Германии.

Своими домыслами с Мишкой пока не делился. Оно и понятно. Как объяснить Карасю, что чертежи, которые должны находиться в Москве, внезапно оказались в руках врага? Он-то не знает, что я никому ничего не передавал.

Гул знаменитого Привоза я услышал за пару минут до того, как мы вышли к рынку и оказались перед бесконечными торговыми рядами. Главный базар города жил своей, абсолютно независимой от окружающей реальности жизнью. Здесь можно было найти все: еду, одежду, предметы обихода. Оккупационные марки спокойно перемешивались с советскими рублями и золотыми царскими червонцами. Но главной «валютой» был обмен. Меняли все на всё. В большинстве своем — вещи на еду.