Павел Барчук – СМЕРШ - 1944. Книга 6 (страница 38)

Барыга тупо кивнул, не глядя на капитана. Все его внимание было обращено к младшему брату.

Парень, освободившись от хватки Левы, метнулся за занавеску. Слышно было, как он спешно натягивает штаны, шарит в темноте по полу в поисках ботинок. Через пару минут выскочил обратно. В пиджаке поверх рубахи, в потертых брюках, в кепке. В его глазах появился холодный, нехороший огонек. Парень ехал с нами, потому что реально поверил — вот он, его звездный час.

Дурак. Но дурак сейчас полезный.

Карась кивнул мне в сторону двери. Уходим.

— Артист, — тихо произнес Шнобель в спину капитану. — Пообещай, шо с Борей ничего не случится?

Мишка обернулся.

— Обещаю.

В тот момент Карасев еще даже не догадывался, что ждет нас дальше.

Глава 20

Боря шёл впереди, мы с Карасем — на полшага сзади. Парень обогнул угол кабины и тут заметил Сидорчука.

Ильич как раз вылез размяться, был прямо на виду. В военной гимнастёрке, с погонами старшины, с неизменной винтовкой за плечом.

Боря дёрнулся всем телом. Развернулся на пятках и рванул обратно. Вернее, попытался рвануть. Я успел в последний момент. Перехватил его за шиворот пиджака, дёрнул к себе.

— Ты куда, дурень?

— Военный… военный там… — парень дрыгал ногами и активно старался вырваться, чтобы убежать.

— Тише, тише. — Я развернул его лицом к себе, придержал за плечи. — Это наш ряженый. Ты чего? Думаешь, по ночной Одессе кататься можно, как по Крещатику? Через каждые два квартала патруль. А этот в форме сидит, корочки чистые, документы при нём. Тормознут — он покажет, и нас пропускают без вопросов.

Боря моргнул. Посмотрел через моё плечо на Сидорчука. Тот стоял у крыла «полуторки», курил, глядел на нас мрачно. В принципе, физиономия у Сидорчука ничуть не лучше Мишкиной, за блатного принять можно.

— Гяженый? — переспросил Боря чуть спокойнее.

— А то. Форма настоящая. Документы настоящие. Человек — наш. С Молдаванки. Бывалый.

— А-а…

Я слегка ослабил хватку, но шиворот не отпустил.

— Боря, ты нам всем сейчас делаешь нервы. Ещё раз так дёрнешься — обратно к Лёве отведу, пускай он с тобой нянчится.

— Не, не надо. Понял.

— Молодец. Пошли.

Я довёл его до машины, не выпуская плеча. Карась шагал чуть в стороне.

Возле «полуторки» Сидорчук кивнул нам, полез в кабину. Я подтолкнул Борю к кузову, Карась помог ему забраться, сам скользнул к открытому окну, за которым маячил старшина.

— Ильич, ты теперь блатной. С Молдаванки. По званиям не обращаться. При парне говори соответствующим образом.

Сидорчук чуть наклонил голову.

— Принято.

Я сделал шаг назад, а потом достаточно громко, чтобы Боря слышал, сказал Ильичу:

— Васятка, гони. Времечко поджимает.

Метнулся к кузову, перепрыгнул через борт, устроился рядом с Борей напротив Карася. Мишка сразу, не откладывая в долгий ящик, начал инструктаж Лёвиного брата.

— Слушай внимательно, паря. Будем учить тебя, что говорить тётке.

— Угу.

— Не «угу». «Так точно, Артист».

— Так точно, Аг-тист.

— Уже лучше. — Карась удовлетворённо кивнул. — Дело такое. Сегодня ночью из города уходит машина. Большая. Армейская «полуторка», под брезентом. Везёт груз. Очень серьёзный. Золотишко, цацки, картины, антиквариат — всё, что замкоменданта успел награбить за две недели. Понял, кто такой замкоменданта?

— Подполковник Жугавлев, шо ли?

Услышав знакомую фамилию, да ещё ту, которая связана с убийством патруля, Боря напрягся. Но очень постарался сделать вид, что всё нормально. Предыдущие слова Карася о машине, напичканной румынским добром, значительно приглушили Борину чуйку. Если он и занервничал из-за такого совпадения, то гораздо меньше, чем мог бы. К тому же, чего скрывать, парень был в разы тупее брата. Думаю, поэтому его Лёва в свободную взрослую жизнь и не отпускал.

— Он самый, — подтвердил Карась. — Так вот. Сегодня ночью на джутовом заводе положили патруль. Не пойми кто, не пойми за что. Замкоменданта запсиховал. Эта гнида вывозит по-тихому награбленное румынами добро. Не знаю, через кого, да и плевать. Не это важно. Несколько часов назад одна птичка принесла мне в клювике информацию. Журавлев решил скопом вывозить всё, что у него по тайникам припрятано. Из Одессы. К дальним родственникам, в Винницкую область. Понимаешь?

— Понимаю, — затряс башкой Боря.

— Машина пойдёт под охраной. Двое-трое автоматчиков в кузове, может, ещё сопровождение. Журавлев всё выставил как военную необходимость, мол, везут важный груз. Так что охрана серьёзная. Время — где-то после трёх ночи, маршрут — через Пересыпь, дальше на Николаев.

— Откуда ты это знаешь, Аг-тист?

— Я многое знаю, — усмехнулся Мишка с приблатнённым высокомерием на физиономии.

Боря на этом удовлетворился. Карась продолжил.

— Так вот. Я этот гешефт вычислил. Один. Никому в городе о той машине не известно — замкоменданта секрет держит. Груз надо взять. Там столько добра, что на полжизни вперёд хватит. И не мелочь какая-то. Картины, серебро, золото, цацки всякие. Нам с корешем вдвоём это дело не вытянуть, — Карась мотнул головой в мою сторону. — Да и вообще, мало кто захочет с военной комендатурой связываться. Шофёр, два автоматчика в кузове, плюс сопровождение — это десять стволов на той стороне. Нужны люди в помощь. Такие, шо не побоятся тронуть бойцов с автоматами. Понимаешь, к чему веду?

Боря медленно кивнул.

— Чёрная Кошка.

— Она, — согласился капитан. — За них сейчас много разговору ходит. Бают, у этих ни флага, ни родины, за любое дело берутся. То, что заберём, делим пополам. Времени на всё про всё от силы час. Машина выйдет из Одессы, потом её хрен поймаешь.

Боря помолчал немного, а затем настороженно поинтересовался:

— Не боишься, Аг-тист? Они ж всё захотят забгать.

— Захотят, — усмехнулся Мишка с таким зверским лицом, что даже я проникся. — Но не возьмут. Потому что навёл я. Без меня они эту машину в глаза не увидят. И ещё… — Карась подался вперёд. — Скажи им вот что. Артист в город пришёл не на один день. Сработают со мной по-человечески — будут ещё варианты. Ещё гешефты. Со мной невыгодно ссориться, со мной выгодно дружить.

Боря подумал пару секунд, сопоставил всю информацию в голове, затем послушно выдал:

— Угу. То есть… так точно.

— Молодец. Повтори с начала.

Парень начал бубнить всё, что только что услышал. Сбился на маршруте — сказал «в Винницу», поправился на «в Винницкую область». Потом запутался в количестве автоматчиков. Карась заставил повторить ещё раз. Я слушал молча, изредка вставляя мелкие правки.

К четвёртому разу пошло гладко.

Вообще, конечно, легенда была жирная, но шитая на коленке. Единственный плюс — у бандитов нет времени её проверять. Машина уходит сегодня. Либо берут сейчас, либо упускают. Вся наша стратегия держится на жадности «Чёрной кошки» и спешке. Кстати, про «Кошку»… Кто же у них всё-таки за главного? В моём времени сведения разнились насчёт Марущака и Бибергайла. Думаю, лучше всё-таки иметь понимание, с кем столкнёмся.

— Боря, — окликнул я негромко парня. — А кто у них за главного? Знаешь? Слухи разные ходят. Кто говорит — Марущак, кто другого фраера упоминает. Хотя… — выразительно и насмешливо хмыкнул, чтобы Картавого моя интонация наверняка задела, — откуда тебе знать…

Боря повёл себя именно так, как и предполагалось. Вскинулся, выпятил нижнюю губу, расправил плечи.

— Знаю. Чего это не знаю. Маг-щак — это так, шоб фгаегов сбивать. Все думают, шо главный Маг-щак, а он давно сгинул. На самом деле запгавляет всем Бибегал. Гагкуша — пги нём, военной стогоной заведует. Но гешает Бибегал.

Боря замялся, а потом добавил:

— Есть ещё один.

Я насторожился.

— Какой ещё один?

— Не местный. Месяца два, как пгибился. Никто не знает, кто такой. Все зовут — Хозяин. Рожу его никто толком не видел. Гагкуша его слушается. Бибегал — пги нём тише делается, шо мышь. Так говогят.