Павел Барчук – СМЕРШ - 1944. Книга 6 (страница 15)

— Товарищ старший лейтенант, — Вскинулся Светлов, — Опять психология? Но это же…

— Слушай сюда, борец за справедливость! — Мишка резко вскочил с топчана, схватил недоделанного опера за плечо и резко толкнул его на место, где только что сидел сам, — Если ты сейчас хоть слово вякнешь про буржуйскую лженауку, я тебя просто урою в этой камере. Поэтому угомонился, сосредоточился и внимательно слушаешь Соколова. Делаешь все, что он скажет.

Светлов моментально сдулся.

— Слушаюсь, товарищ капитан. Буду делать все, что скажет товарищ старший лейтенант.

— Вот и чудно. — Кивнул Карась. Посмотрел на меня, сделал шаг в сторону, — Давай, Алексей, тряхни этого дурака. Может, действительно что-то вспомнит.

Я обошел капитана, приблизился к Дмитрию.

— Так… давай сразу момент драки. Ты ударил майора, он упал на стол. Чернильницы перевернулись. Начался шум, крики. Прибежал караул. Ты громко сообщаешь всем присутствующим, что являешься сотрудником СМЕРШа. Внимание, вопрос: что в этот самый момент делали остальные работники канцелярии? Писари за барьером? Машинистки? Обычные посетители? Был ли кто-то среди этих людей, немного выбивающийся из общей атмосферы?

Светлов напрягся, нахмурился. Его взгляд заметался из стороны в сторону. Сначала — по горизонтали влево. Мозг лейтенанта пытался запустить аудиальное воспоминание. Звуки, слова, которые комсомолец слышал за спиной, разговоры. Затем — вниз и вправо. Пошли кинестетические воспоминания. И наконец — вверх и влево. Финалочка, визуал.

— Ну…— неуверенно начал Светлов, — Писари в основном кинулись разнимать… Кто-то караул побежал звать… Девушки-машинистки завизжали.

— Стоп, Дима, не торопись. Нам нужны не те, кто активно принял участие в происходящем. Не те, кто лез в драку. Вспоминай свидетелей, оставшихся в стороне, — направил я лейтенанта, — В канцелярии много народу. Может, кто-то стоял неподалеку и наблюдал?

Комсомолец замер.

— Был один… — медленно произнес он. — За крайним столом, ближе к окну. Как раз неподалеку от места интенданта. Сутулый, в роговых очках. В драку не полез. Остался в стороне и… — физиономия лейтенанта вытянулась. — И смотрел прямо на меня… Но как? Товарищ старший лейтенант, я ведь в тот момент совсем не обратил на него внимания. А сейчас… помню! Да, точно. Такой… лет сорок, может. И вид у него… как у библиотекаря, учителя. Будто своей тени боится, но дюже умный.

— Дальше! — пришлось подтолкнуть лейтенанта. Мы, похоже, нащупали верный след, — Что он сделал, когда ты крикнул про СМЕРШ?

— Знаете… он не испугался, а будто удивился…— Светлов запнулся. Бедолага только сейчас осознал странность поведения очкарика. — Пока все суетились, орали, оставался хладнокровным. Глазом не моргнул. Быстро сгреб со стола стопку каких-то бумаг, аккуратно убрал их в потертый портфель. А потом… Ах ты ж зараза… — лейтенант провел пятерней по волосам, — Когда я сказал, что из контрразведки, он сначала бумаги собрал, потом вдруг резко изменился… лицо у него стало испуганное, но…будто с задержкой. Понимаете? Будто специально. Схватился за сердце, сел на стул, тяжело задышал. Я еще подумал: надо же, сердце прихватило у человека. Не сознательно подумал, а просто мысль такая мелькнула…Но…

Светлов посмотрел мне в глаза.

— Товарищ старший лейтенант, я ведь на этого писаря даже внимания не обратил. Там, в канцелярии. Он такой неприметный был…Прямо тень, а не человек. Только сейчас все детали вспоминаю. А в тот момент будто смотрел на него и не видел.

— Все нормально, Дима, — я похлопал ошарашенного Светлова по плечу, — Этому учат особо опасных резидентов или диверсантов. Быть невидимыми для окружающих.

— Нормально⁈ — хмыкнул Карасев за моей спиной, — Чего нормального-то, Соколов. Ты описание слышал? Сутулый, в очках, похож на учителя. Или… — Мишка выдержал паузу, а потом подскочил к Светлову и чуть ли не в лицо комсомольцу рявкнул, — Или на аптекаря! Тебе же дали ориентировку. Ты как, дурака кусок, не разглядел под своим носом человека, который этому описанию полностью соответствует⁈ Это же и был Аптекарь! И то поведение, что ты сейчас вспомнил. Он сначала пытался понять, что происходит, анализировал ситуацию, поэтому оставался спокойным, когда остальные впали в панику. Затем услышал про контрразведку, еще пару минут переваривал, а потом быстренько прихватил что-то важное и разыграл сердечный приступ. Его уже нет на месте, как пить дать. У-у-у-у… Как дать бы тебе, чтобы мозги на место встали.

Карасев замахнулся, будто хотел отвесить Светлову подзатыльник, но в последний момент передумал.

Впрочем, затрещина, даже в воспитательных целях, была лишней. Лейтенант уже понял, насколько он обосрался. Физиономия комсомольца вытянулась, побледнела.

— Товарищ капитан… Я… я всё испортил?

— Представляешь, — подтвердил Карась. Злости в нем больше не было, осталось только напряжение. — И прямо сейчас эта крыса попытается сменить место встречи. На всякий случай. Диверсанты такого уровня не полагаются на удачу. Он лучше перестрахуется, чем спишет появление оперативника контрразведки на совпадение. Бумаги, говоришь, прихватил с собой? Возможно это были бланки пропусков, уже проштампованные… Ладно. Будем работать с тем, что есть. Идем, Соколов.

Карась резко сорвался с места и направился к двери. Толкнул ее. Прямо за порогом маячили дежурный майор и сержант.

— А я? — испуганно спросил Светлов.

— А ты… — Мишка обернулся, посмотрел на горе-опера, — Посиди-ка сегодня здесь. Обдумай свое поведение.

Я бросил на товарища быстрый взгляд, мысленно усмехнулся. Молодец капитан. Красиво слил комсомольца. Нам предстоит серьезное дело. Светлов со своими подходом идеалиста и паладина Святого Устава будет только мешаться под ногами. А тут — вполне уважительная причина не брать его с собой.

— Разрешите искупить вину! Я помогу задержать предателя! — вскинулся лейтенант.

В здоровом глазу Светлова читалась такая искренняя мольба, что на секунду в моей душе шевельнулась жалость. Парень действительно хотел как лучше. Правда, эта жалость тут же испарилась. Мы с Мишкой оба прекрасно понимали, комсомольское «как лучше» реально может нас всех погубить.

— Сидел бы ту уже молча, искупитель хренов, — отрезал Карась. — От тебя вреда больше, чем от фашистской бомбы. Отдохнешь в одиночестве, поразмыслишь о вреде излишней инициативы. В следующий раз, прежде чем махать кулаками и цитировать устав, вспомнишь, ради чего тебя вообще послали на задание.

Мишка крутанулся на месте и вышел из камеры.

Глава 8

Карась велел дежурному отвести нас в канцелярию. Ну, как велел… Выскочил из камеры и рявкнул бедолаге прямо в лицо:

— Канцелярия! Живо!

Майор, если и имел возражения насчет работы провожатым у СМЕРШа, благоразумно промолчал. Решил — себе дороже. Тем более у Мишки было такое зверское выражение лица после общения со Светловым, что даже я не рискнул бы ему говорить сейчас что-то в противовес.

Офицер сорвался с места, помчался впереди нашей парочки, прокладывая путь.

Суть Мишкиной «просьбы» была не только в том, что мы не знаем расположение отделов. Хотя майор может здорово облегчить нам жизнь, сопроводив до нужного кабинета. Имелся еще один нюанс. В компании дежурного ни один внутренний патруль не рискнул преградить дорогу двум гражданским. Удалось избежать нудной проверки пропусков на каждом посту, а это нехилая экономия времени и возможность не размахивать корочками на каждом шагу. Благодаря провожатому мы двигались напролом, словно ледокол сквозь льды Антарктиды.

Канцелярия комендатуры представляла собой огромный зал с высокими окнами. Пространство перегораживал длинный деревянный барьер. За ним, в клубах табачного дыма, как ежики в тумане, перебирали бумажки писари всех мастей — военные и вольнонаемные гражданские вперемешку. Тут же, по другую сторону барьера, толпились обычные посетители.

Треск печатных машинок и гул голосов создавали такой фоновый шум, что нам приходилось переговариваться между собой на повышенных тонах

Майор уверенно толкнул небольшую дверцу, открывая проход, указал рукой в дальнюю часть канцелярии. Видимо там и произошла эпохальная битва Светлова с истинным злом в лице интенданта.

Я сразу обратил внимание на стол возле окна. Он пустовал. А это на фоне творящейся в канцелярии суеты выглядело немного странно. На столешнице царил идеальный порядок: чернильница закрыта, перья сложены ровно. Здесь сто процентов работает какой-то педант. Осталось выяснить — где он.

Внутренняя чуйка настойчиво зудела: отсутствующий писарь и есть наш Аптекарь. Тем более, остальные клерки, суетливо перебиравшие ведомости, под описание Светлова не подходили совершенно.

Карасев, наплевав на приличия, внаглую вломился за деревянный барьер, на служебную территорию. Я просочился следом, оставив дежурного майора за спиной, прикрывать тылы.

Толпа у перегородки мгновенно взорвалась негодованием.

— Эй, уважаемые! У вас шо, глаза не на том месте⁈ Очередь не видют? — возмутилась крепкая тетка рубенсовских форм, яростно потрясая зажатой в кулаке справкой. — Мы тут с шести утра ожидаем⁈

— Куда прете, босяки⁈ — поддержал ее хриплый мужской голос. — Правила для всех писаны!

— Молодые люди, имейте же каплю совести! — крикнул лысеющий старичок в поношенном макинтоше, тщетно пытаясь ухватить меня за рукав пиджака.