Павел Барчук – Псионик. Навсегда (страница 29)

Ну, что сказать? Я, честно говоря, немного завис. Конечно, мы с Линой виделись каждый день и был бы странно не заметить ее красоту. Но сегодня она была нереально хороша.

Девчонке сделали укладку, соответствующий мероприятию макияж и привезли наряд, идеально оттеняющий ее привлекательность. Кстати, платье на самом деле привезли прямо в дом. На специальном транспорте.

Иногда, особенно, после того, как попал в столицу, я думаю, так ли справедлива моя ненависть к богатеям. И вот именно в такие моменты понимаю — да. Справедлива. Потому что возить какие-то сраные шмотки на машине, в какой-то там особой системе фильтрации воздуха и влажности, это, знаете ли, — беситься с жиру.

— Ангелина…как же ты…– Полковник, который при появлении дочери восхищенно вздохнул, не договорил свою фразу до конца.

Есть подозрение, Ликвидатор хотел сказать, как же ты похожа на мать…По крайней мере такое продолжение подходит больше всего. Однако, что-то ему помешало.

Нет, это уже реально становится интересно. Что там у нас с мамочкой? Может, она просто сбежала, не вынесла великого счастья в лице Романовского. А что? Я бы на ее месте тоже сбежал. Жить с таким фанатиком и психом не очень радостно, мне кажется. Но вот наличие дочери, конечно, подобную версию перечеркивает. Дамочка, получается, бросила ведь не только мужа, но и ребенка. А это весьма сомнительно. Хотя…их богатых хрен поймешь. Может, там нормальные человеческие качества типа любви, привязанности, доброты, совести, у них с рождения вместе с пуповиноой отрезают.

— Отлично выглядишь. — Сказал я Ангелине, решив что у меня, в отличие от Ликвидатора, волнительных воспоминаний связанных с прошлым нет, а сделать приятное девчонке можно.

В конце концов, она, бедненькая, пострадала по моей вине. Сильно я по этому поводу не переживал, если честно. Уже не переживал. Все же путешествие Романовской закончилось хорошо, и она вернулась домой. Но немного полить бальзамчика на больное, обоженное место можно.

— Спасибо…– процедила Лина сквозь зубы, чем снова вызвала пристальное внимание со стороны отца.

Он еле заметно нахмурился,потом посмотрел в мою сторону. Судя по задумчивому взгляду пытался прикинуть, что же такого между нами произошло. Если бы он мог только представить, какая занимательная история приключилась…Даже не знаю, что за реакция последовала бы со стороны полковника.

— Ты давай, веди себя поспокойнее. — Успел я шепнуть девчонке, когда мы усаживались в автомобиль. — Не привлекай внимания.

— Да пошел ты…– Так же тихо буркнула она и полезла усаживаться на заднее сиденье тачки.

Спор, о котором я забыл (2)

Императорский дворец дворцом не выглядел вообще. Я так понимаю, свое название он получил больше в соответствии с традициями. Ну, типа, раз император, то жить как обычный человек он не может. По крайней мере, я ждал чего-то монументально-фееричного, а на самом деле…

На самом деле это оказался вполне себе обычный особняк… Ух ты, е-мое…Я начал мыслить словно чертов богатей. У меня особняк — уже вполне обычный. А всего лишь месяц назад дом с тремя полноценными комнатами казался чем-то неимоверно шикарным. Такое чувство, будто в окружении сильных мира сего, я начинаю пропитываться их духом. Нет. Нельзя. Надо помнить о том, что для меня важнее всей этой мишуры. Псионики и их судьба. Вот о чем необходимо помнить. А то я совсем расслабился.

В общем, дворец императора на самом деле выглядел как усадьба любого из бенефициаров. Даже, думаю, у некоторых владельцев корпораций жилище покруче будет. Казалось бы, мелочь, но в реальности это — отражение настоящего положения вещей в Империи. Рулят бенефициары, император не решает ни черта. Просто свадебный генерал, играющий роль правителя. Интересно, каково ему? Быть показушным хозяином — такое себе положение.

Если несколькими фразами описать картину, открывшуюся мне при въезде на территорию дворца, это — три этажа архитектурного великолепия с колоннами и стрельчатыми окнами, широкие, вымощенные камнем дорожки, куча всяких скульптур, не только из гипса, но и созданные из обычных кустов, пруд с лебедями и много, очень много людей в нарядной, вечерней одежде, которые рассекали по дворцовому парку и заходить внутрь пока не торопились. Видимо, мероприятие начнётся чётко по времени. Хотя, может, у них так принято, сначала пошляться среди вырезанных из деревьев медведей и лошадей, пожрать на халяву, а потом уже идти во дворец, чтоб стоять там с кислыми лицами. Думаю, вряд ли день рождения императорской дочери очень веселый праздник.

По крайней мере, пафоса в императорских гостях было хоть отбавляй. Мужчины поголовно нарядились в смокинги, женщины — в платья, каждое из которых по стоимости в разы превышало годовую зарплату матери. Хотя…С матерью вопрос по-прежнему открыт. Не буду разбрасываться словами. Я теперь уж и не знаю, что там у нее с зарплатой. Вся жизнь у нас была полностью соткана из лжи.

Машина Романовского въехала через высокие чугунные ворота, украшенные вензелями императорского дома, прокатилась до площадки, где прибывшие гости парковали свои тачки, и остановилась. Водитель шустро выскочил из автомобиля, обежал его. Сначала открыл дверь Ликвидатору, потом — Ангелине. Я не стал ждать своей очереди и выбрался на улицу сам. Не безрукий всё-таки.

— Вернешься через три часа. — Коротко бросил шоферу Полковник.

Тот молча кивнул, прыгнул в машину и умчался в сторону, куда уезжали все остальные тачки.

— Ну, что…Идём. — Романовский, даже не глянув на нас с Линой, поправил свои чертовы запонки, которые явно не давали ему покоя, и направился в сторону особняка. Мы с девчонкой рванули следом, но со стороны наша компания выглядела так, будто Ликвидатор — приглашенный гость, а я и Ангелина — его свита. Потом он еще удивляется, отчего его не любят в Империи. Ну, помимо псиоников. Я имею обычных людей. Да вот за это высокомерие и не любят. Он даже с членами семьи ведёт себя как с подчинёнными.

Не успели мы сделать нескольких шагов, как я начал нервничать. Сначала вроде не сильно, но с каждой минутой все больше и больше.

Просто, пока топали к высоким, мраморным ступеням, я чуть не взвыл из-за пристального коллективного внимания, объектом которого внезапно стал. На меня пялился каждый, кто попадался нам по дороге. Каждый! Будто я какая-то диковинная зверушка. И даже те, кто не попадались, тянули свои шеи из-за кустов, выглядывая с соседних аллей.

Конечно, их наглость тут же оправдывалась желанием поприветствовать Ликвидатора. Одни кивали почтительно, некоторые вообще склонялись едва ли не в пллноцннном поклоне, но при этом выражения лица у гостей было…ожидательное. Вот, наверное, подходящее слово. Богатеи явно находились в состоянии предвкушения кое-чего интересненького. Поэтому, правила приличия соблюдали, но только внешне. Кое у кого я даже заметил насмешку во взгляде. Причем, насмешку направленную не на меня, а на Романовского.

— Чего они вылупились? — Не выдержал я, когда до конечной цели оставалось буквально два шага.– Это же просто какой-то, извиняюсь, трындец. У меня, вроде бы, нет на голове рогов. Или еще каких лишних причиндалов. А пялятся, будто им мутанта какого-то показывают.

— Ждут. Они в предвкушении представления, о котором можно будет долго судачить. Обсуждать, шептаться, придумывать новые подробности. — Полковник небрежно пожал плечами. — Ты думаешь, Бутурлин скромно промолчал о предстоящем споре?

— Вообще ничего не думаю, особенно о Бутурлине. — Огрызнулся я в ответ.

Просто интонации голоса у Ликвидатора были очень раздражающие. Этакий, спокойный, высокомерный, равнодушный тон. Будто ему глубоко плевать на происходящее. И ещё, будто я — идиот. Хотя тут даже не «будто». Мне вообще иногда кажется, Романовский смотрит на меня и думает, почему вся огромная Сила досталась этому пацану. То есть, он вполне понимает мою ценность, но категорически не согласен с тем, что я достоин способностей псионика-универсала.

— А должен был думать. — Сергей Сергеевич уже подошел к ступеням, но на этой фразе резко повернулся и посмотрел мне в глаза. — Они ждут возможности посмеяться не только на тобой, но и надо мной. Даже в бо́льшей мере надо мной. Потому что другой возможности им никогда не представиться. Ну… Если ты опять не придумаешь какой-нибудь ерунды. И когда я говорил о дружбе с наследниками Корпораций, то не имел в виду ситуацию, где моя репутация будет обгажена. С моей стороны ни разу, никогда не было ни одного повода для этого. Я всегда берег чистоту своего имени. Но стоило появиться тебе…

Ликвидатор уставился на меня гневным взглядом.

— Знаете что? Вы уж определитесь, чего хотите. Цель оправдывает средства. Если вам нужны отпрыски бенефициаров, то какого черта мы сейчас говорим о какой-то репутации. Не по фигу ли, что там подумают сраные богатеи. Это — первое. Второе — репутация? Серьёзно? Чистота имени? Да вы детей гандошите. Ничего не смущает в данном факте?

Конечно, несмотря на злость, которую вызвали слова Полковника, я все равно отдавал отчет своим действиям, понимая где мы находимся. Орать, скандалить точно не надо. Поэтому, при том, что злость действительно вспыхнула в один момент, я говорил тихим, спокойным голосом, ещё и улыбаясь гаденько.