Павел Барчук – Псионик. Навсегда (страница 11)

Когда мы с Ликвидатором вышли на улицу, оставив новоприбывших особистов разбираться с последствиями случившегося, я заметил улыбчивую, красивую брюнетку в форме. Только вместо брюк на ней была короткая юбка, туфли на высоком каблуке и выглядела она так, будто собралась выйти на красную ковровую дорожку какого-то светского мероприятия. Уложенные волосы, соответствующий макияж, белозубая улыбка.

Брюнетка оказалась кем-то вроде специалиста по связям с общественностью. Вокруг нее собралась толпа журналистов и эта дамочка с энтузиазмом впаривала им, что недружественными нашей империи силами был совершен террористический акт. Для этого акта враги применили, можно сказать, биологическое оружие в виде огромного количества опасных для человеческих особей ос.

Полковник, заметив толпу с микрофонами и камерами, которая наседала на девицу, требуя объяснения, как вообще могли враги доставить столь специфическое оружие в центр Нового Питера, дёрнул меня за руку и сам свернул за угол, в сторону уличной парковки. Потом с помощью своего наушника связался с Олегом и велел тому переехать в другое место, чтоб забрать нас.

Пока мы ехали к дому, полковник совсем подобрел. По сути, сильного псионика, владеющего телепатией, мы поймали и даже договорились о сотрудничестве. То есть, можно выдохнуть насчёт этого пункта.

А тут ещё, получается, у ручной марионетки Бориса, открылось прогнозирование. И данный факт вдохновлял Ликвидатора едва ли не сильнее, чем Семен, который сейчас в сопровождении сотрудников особого отдела ехал в сторону какой-то базы. Это Романовский так сказал.

— Отвезите мальчика на базу и сделайте все, чтоб он сегодня спокойно отдохнул.

Я только открыл рот, собираясь поинтересоваться, что еще за «база», но полковник зыркнул на меня раздраженным взглядом. Видимо, это был намек, мол, все пояснения позже.

До самого дома он больше ничего не говорил. А мне, как бы, наоборот было крайне интересно выяснить, что это за нелепая история со свинцом.

— Сергей Сергеевич…

— Тшшш… — Он приложил указательный палец к губам. — Обо всем поговорим завтра. Я понимаю, какие именно ты хочешь задать вопросы. Не сейчас. Договорились? Мне нужно очень хорошо подумать. А завтра после уроков тебя заберёт Олег, мы встретимся в одном крайне интересном месте и все обсудим.

Пришлось заткнуться. Просто вид у Романовского в этот момент был такой, что реально лучше помолчать. Он, похоже, в голове выстраивал какие-то неимоверно сложные схемы. И подозреваю, вертелись они вокруг моей новой способности.

И да, вернувшись домой, мы сразу разошлись в разные стороны, каждый в свою комнату. Романовский выглядел вымотанным, а я вообще валился с ног. Думаю, прогнозирование отнимает слишком много физических сил. Другой причины своего состояния просто не нашёл. Болело все. Руки, ноги, каждая мышца, каждый миллиметр тела. Будто меня лупили сразу несколько человек.

Могу представить реакцию Ангелины, когда после уроков за мной явится водитель ее отца…Думаю, это превратиться в новый виток нескончаемых обид.

— Чем же вы занимались, интересно… — Пробурчала девчонка и снова толкнула меня локтем. Я в этот момент как раз чуть не упал носом в стол.

— Да так… Ерунда всякая. Спроси сама у отца. — Я тряхнул головой, пытаясь привести себя хоть в какой-то порядок.

В какой-нибудь, пусть очень слабенький, но порядок. Мысли в голове ворочалось очень медленно, глаза упорно закрывались. И сделать с этим состоянием я ничего не мог. Даже при помощи психометаболизма. Тупо потому, что не знал, каким образом можно повлиять на свое тело, чтоб оно взбодрилась. Черт… Надо, что ли, заняться анатомией. А то бред получается. Имею возможность творить крутые вещи, но не могу, потому что не знаю ни черта о человеческом организме. Идиотизм какой-то получается.

Причем, слабость и сонливость не отпускали с самого утра, едва выбрался из кровати. Если подобное состояние — плата за возможность узнать прогноз на будущее, то ну его на хрен. Вот так в критической ситуации воспользуешься этим, а потом что? Любой ребенок добьёт меня детской игрушкой по голове. А если это будет реальный враг, то на черта мне знать будущее? Я после прогнозирования один черт не смогу ничего изменить. Сил не хватит.

— Ой… А вы видели, что вчера случилось в торговом центре? В том, который рядом с театром? — Лопухина наклонилась чуть вперед, дабы иметь возможности говорить с Линой. Я же сидел между ними, загораживая обзор обеим.

— Не… — Романовская пожала плечами. — Вечером вырубилась, не заходила никуда. А утром тоже было не до этого. У меня дома черт знает что сейчас творится.

Девчонка многозначительно покосилась в мою сторону. Типа, это я причина домашних неурядиц.

— Слушай… Просто какой-то кошмар…– Лопухина набрала воздуха в грудь, собираясь рассказать Романовской о случившемся.

— Ангелина, Варвара и Лерманов! Мы вам не мешаем? — Учительница, средних лет женщина, одетая в строгий брючный костюм, как-то незаметно оказалась рядом. Видимо, мы и правда слишком увлеклись разговорами. — Вы, смотрю, знаете всё о Мировой художественной культуре, раз во время обсуждения работ живописцев двадцатого века совершенно беспардонно говорите о посторонних вещах.

— Ни в коем случае. — Улыбнулась учительнице Романовская. — Мы, Наталья Максимовна, как раз обсуждаем особенности творчества художников данного периода.

— Вот как… — Преподавательница в ответ тоже расплылась улыбкой. — Очень приятно. Ну, так давайте тогда и послушаем ваше мнение. Например… Пусть Лерманов выйдет к доске и расскажет о том, какие выводы он сделал после моего рассказа.

Количество врагов растет, а количество друзей остается все таким же — никаким

— Ты как? Все нормально? Успели мы вчера? — Спросил Шереметев.

Выглядел он при этом даже озабоченным. Будто ему и правда есть дело до того, нормально ли я.

Честно говоря, настроение было хреновое и говорить не особо хотелось. Вообще с кем-либо. Урок я ответил, это не проблема. Тем более учительница так «громко» думала, что мне не пришлось вообще напрягаться. Выхватил куски необходимой информации из ее головы и все.

Меня беспокоило то, что вопросов стало просто до хренища, а давать ответы никто не торопится.

Пока творилась вся эта сумасшедшая хренотень в торговом центре, я как-то отвлёкся от матери. Вернее от факта ее присутствия в Корпорации Шереметевых. Есть подозрение, Ликвидатор потому и потащил меня с собой, чтоб я подзагрузился другими вещами и не требовал от него информации о родителях. Нет, с псиоником помощь тоже была нужна. И как показали дальнейшие события, даже необходима. Однако Романовский ведь не знал, куда все вывернет. Это, можно сказать, стечение обстоятельств. А вот в чем моя уверенность растет все больше, так это в его нежелании касаться истории, связанной с матерью и отцом.

А теперь еще эта чертова пыль. Я искренне верил, что псионики едва ли не бессмертны. По большому счету, чтоб я не успел, к примеру, исцелить себя в случае ранения, меня надо просто взорвать какой-нибудь особо охренительной бомбой. И то, не факт, что получится. Есть же еще психокинетика. Есть, как теперь выяснилось, прогнозирование. В общем, тяжело убить псионика. Вот так думал я всю жизнь. И не только я. Факт это известный. А теперь, что выходит? Какой-то дебильный свинец⁈ Просто в морду швырнут мне и все. Я ничего не смогу сделать.

В общем, в голове творилось черт знает что, и я бы очень хотел, чтоб меня сейчас никто не трогал. Даже Романовская заметила мое состояние, оценила его. Она почти не говорила со мной, хотя, постоянно косилась.

Но послать Шереметева к черту не позволили мне три вещи. Первое, Никита мне нужен. В том плане, что он один из тех, кто указан в списке полковника. Второе — чисто на зло Бутурлину. Прикольно смотреть, как его корежит из-за нашего хорошего общения с Наследником. Ну, и последнее, третье — мать. Раз Ликвидатор не торопится посещать меня в эти подробности, каким образом моя родительница оказалась совсем не той, кем я считал ее всю жизнь, узнаю это через Шереметевых. Она ведь неспроста явилась именно к ним.

— Так что? Нормально все? — Повторил свой вопрос Никита.

Он подошел ко мне сразу после урока. Кстати, подошел в открытую, при своих друзьях. Бутурлин правда то и дело поворачивал голову в нашу сторону, пытаясь прислушиваться к разговору. Ему явно было не по душе, что Никита преспокойно общается с тем, кто ему чуть ли не враг.

— Да. А что со мной ненормального? — Я сначала даже не понял, о чем речь, если честно.

— Ну, как же? Вчера что-то там с матерью было. Или с родителями. Поговорил? — Наследник улыбнулся. — Кстати, ты очень понравился моему отцу. А это, знаешь ли, бывает редко. Он сказал, можешь приходить в наш дом в любое время дня и ночи.

— А-а-а-а-а…Ты вот про что…Да, все хорошо. — Я оглянулся, взглядом нашел Ангелину. Она стояла неподалёку с Лопухиной и, к счастью, была увлечена подругой, которая что-то вдохновенно ей втирала. Отлично. Девчонке лучше бы не слушать, о чем мы говорим с Наследником.

— Вот и замечательно. — Шереметев хлопнул меня по плечу. — Кстати, имей в виду, я не был сторонником того списка. Но Макс…Он хороший человек. И друг тоже хороший. Просто очень амбициозен. А ты, можно сказать, покусился на его положение лидера в школе. Но когда вы разберетесь с вашим недопониманием, думаю, вполне велик шанс подружиться. Все наладится.