Павел Барчук – Псих (страница 10)
Опустил взгляд на собственные руки. Они мелко дрожали от того самого непонятного энергетического выброса, будто отжался сотню раз подряд. Зато состояние вдруг резко изменилось. Как если бы выпил шампанского и был слегка навеселе. До кучи, внутри, в районе груди появилось ощущение тепла. Снова.
Сделал несколько шагов назад и оглянулся. Вот-вот сюда прибегут воспитатели. Штык орал так, будто его режут тупым ножом. То, что Зубов еще не стоит рядом и не лупит меня дубинкой – скорее странно, чем закономерно. Либо он куда-то отходил и теперь мчит обратно, либо пока не сообразил, откуда раздался вопль.
Краем глаза уловил движение сбоку. Обернулся.
Метрах в пятнадцати, у самого угла теплицы, стоял пацан. Худой, лет двенадцати, курносый. Из-под сползшей на затылок шапки торчали рыжие вихры. В руках – пустое жестяное ведро. Пацан пялился на меня с приоткрытым ртом, как на упыря, вылезшего из могилы. Но упыря скорее любопытного, чем опасного.
Воспитанник младшей группы. Черт его знает, как он забрёл сюда, в тот сектор, который отвели для старшаков и среднячков. Мелкие убирают площадку перед центральным входом.
Наши взгляды встретились. Пацан несколько раз моргнул и резко прикрыл рот.
Самое интересное, у него не было никакой дымки. Значит, он не боится меня. Просто не понимает, что надо бояться. Это отличная новость. Похоже, чисто внешне, мой удар по Штыку остался невидимым. Только я его почувствовал, больше никто.
– Какого хрена тут происходит?! – раздался за спиной знакомый бас.
Ну вот, началось.
Из-за угла выскочил Зубов. Рожа красная, ноздри раздуваются. Следом спешили двое дежурных и целая толпа воспитанников, привлечённых криком Штыка. Не сильно они спешили что-то, прошло минут пять.
– Стоять! – рявкнул старший воспитатель, приближаясь широким шагом. Хотя я точно никуда не собирался бежать. Спасибо, уже набегался ночью. Дубинка Зубова нацелилась мне ровно в грудь. – Не двигайся, Рубин. Даже не шевелись!
Потом он обошел меня и замер возле Штыка.
– Да твою ж мать… – протянул бывший вояка, – Ну почему в мою смену… – он резко обернулся ко мне, глаза цербера сузились, – Что ты с ним сделал, скотины кусок?!
Забавно, но старший воспитатель не торопился кидаться к Штыку, чтобы привести его в чувство. Возможно, искренне надеялся что ссыкло сейчас встанет, отряхнется и пойдет снова мести двор.
– Иван Сергеевич, – голос мой, как ни странно, звучал совершенно ровно. – Я его не трогал. Клянусь. Просто подошел узнать, какую часть убирает он, а какую надо убирать мне. Штык… то есть… – На секунду замялся, вспоминая, как зовут ссыкуна. Еле вспомнил, – Дима сам упал.
– Сам упал?! – Зубов присел рядом со Штыком, ощупал шею, проверил пульс. – Живой… Но ты глянь, что творится! У него из ушей кровь идёт, сука! Из ушей!
За спиной цербера сгрудились пацаны. Старшаки, среднячки, мелкие. Они толкались, вытягивали шеи, старались протиснуться ближе. Ни у одного на лице не было ни капли страха или сочувствия. Только жадное, наглое возбуждение. Воспитанники шушукались, посмеивались, толкали друг друга локтями и плечами. Те, кто оказались сзади, на галёрке, попрыгивали на месте, стараясь разглядеть получше тело Штыка.
Люблю дружелюбную атмосферу Инкубатора.
Зубов схватил рацию, которая висела у него на поясе, нажал кнопку. Рявкнул так, что его и без подручных средств услышали бы на другом конце территории:
– Медблок, приём! Слышите меня?! Срочно врача к теплице на заднем дворе. Бегом!
Один из дежурных, совсем молодой помощник воспитателя, то ли Василий Петрович, то ли Петр Васильевич, вытащил стяжку из специальной сумочки, висевшей у него на ремне. В этих сумках церберы и их подручные носили всякие рабочие причиндалы типа блокнота, ручки, ключей от кладовых и вот такие стяжки, для особо буйных.
Я спокойно протянул руки вперед, позволил связать запястья. Сейчас точно ен надо сопротивляться. Сам пристально наблюдал за Зубовым. Раз уж у меня теперь появились какие-то идиотские возможности, раз могу считывать эмоции людей по цвету ауры и запахам, грех не воспользоваться этим в сложившейся ситуации.
Зубова окружала желто-серая дымка. Я уже понял, что она означает страх. Только теперь ее разбавлял светло-белёсый, ртутный слой. Что это?
Черт… если бы на сто процентов не понимал, что этот грёбаный голос говорит точь-в-точь как я, на полном серьезе подумал бы, что в моем теле сидит медуза из лаборатории и раздает инструкции. Как в старых фильмах про пришельцев. Правда, научно доказано, что пришельцев не существует, мы во вселенной одни. Но с другой стороны, простые пацаны на расстоянии людей в нокаут тоже не отправляют, а я отправил.
– Иван Сергеевич… – откуда-то сбоку раздался тоненький голосок.
Все повернулись. Тот самый рыжеволосый пацан протиснулся к старшему воспитателю и замер, по-прежнему сжимая в руке ручку ведра. Губы у него дрожали, но говорил он громко и старательно, как отличник у доски.
– Иван Сергеевич, я видел. Дима сам упал. Витя его пальцем не трогал. Я всё видел, честно.
Зубов несколько секунд смотрел на пацана, затем перевёл взгляд на меня. Не знаю, что он хотел увидеть, но, чтобы не расстраивать человека, я изобразил переживание и легкий испуг. Хотя на самом деле мне по-прежнему было немного насрать на Штыка. Единственное, что напрягало – закидоны моего собственного организма и откуда взялся голос в башке. Все. Даже за свое будущее не особо волновался. Отчего-то знал точно, даже если попытаются повесить случившееся на меня, хрен у них что выйдет.
– Ты кто такой? – нахмурился Зубов, снова уставившись на рыжего.
Ему бывать в младшей группе практически не приходилось, за бывшим военным закрепили только среднюю и старшую. Поэтому мелких воспитанников он в лицо не знал.
– Люком меня зовут. Люк Сиротин. – Мальчишка говорил быстро, взахлёб, будто отвечал на экзамене. – За ведром пришёл, оно у теплицы стояло. И видел всё. Вот он, – пацан ткнул пальцем в Штыка, – Он мешки нёс, потом закачался, за голову схватился и упал. А второй далеко стоял, вон там, – Люк махнул рукой, указывая совсем не на то место, где я реально находился в момент случившегося. – Витя его пальцем не трогал, честное слово.
Пацан не врал во всем, я реально пальцем никого не трогал, но при этом очевидно меня выгораживал. Причем делал это исключительно правдоподобно. И самое интересное, его аура – пожалуй цветную дымку можно называть именно так – она по-прежнему никак не проявлялась. Мелкий оставался совершенно спокойным.
Зубов ещё секунду молчал. Пялился на пацана со смешным именем. Потом сплюнул на землю и коротко велел дежурному.
– Рубина в карцер. До выяснения.
В этот момент из-за теплицы выскочил наш местный врач, за ним следом бежали еще двое воспитателей из младшей группы с носилками.
– Иди давай, – дежурный подтолкнул меня в спину.
Я, не оборачиваясь, двинулся к административному корпусу.
Когда прошел сквозь толпу воспитанников, увидел троицу своих «друзей». Они стояли в стороне, возле дерева, и пялились прямо на меня.
Ким смотрел с мрачным выражением на физиономии. Дымка вокруг него была уже совсем другой. Багровое пятно ненависти побледнело, ушло куда-то на второй план. Зато жёлто-серая нитка страха теперь вылезла наружу и превратилась в целую полосу. Толстую, жирную, отчётливую.
Бурый боялся еще сильнее. Он не видел, что случилось, но точно был уверен – Штык не случайно начал вдруг умываться кровью.
Что происходило с Кабаном и Зубом, я не разглядел. Мельком заметил только, что оба встревожены, как и их вожак.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.