Павел Барчук – Псих. Первая кровь (страница 2)
Да хрен его знает, что «просто». Неправильно это, и всё. Уроды пришли грабить – ок. Грабьте. Ночью, когда тут никого нет. А тыкать своими стволами в беззащитных стариков и беременную женщину – ну это совсем надо быть кончеными.
Дальше слушать причитания телепата не стал. Ртуть уже поднялась от груди к горлу, потом к переносице. Приподнял голову и уставился нервному прямо в башку. Мне даже не нужны его глаза, и так отключу урода.
Тут же сформировалась мысль, короткая, ясная.
Я собрал всю ртуть, швырнул её вперед.
И снова не могу объяснить, как это работает. Из меня просто вышло что-то невидимое, плотное, будто внутри взвели пружину, а потом отпустили. Импульс ударил тощего прямо в башку.
Мудак дёрнулся всем телом, как от разряда. Обрез в его руке качнуло вниз, ствол ушёл в пол. Глаза под маской закатились – в узкой прорези остались только белки. Тощий даже не успел вдохнуть. Беззвучно повалился набок, как мешок с картошкой. Голова стукнула о плитку с глухим неприятным звуком.
Обрез выпал из ослабевших рук, крутанулся на полу и замер в полуметре от грабителя. Нервный реально отключился. Надеюсь, не окончательно.
Я не хотел убивать ублюдка, потому что тут Мозгоед прав, смерть тощего привлечёт внимание.
Грабители выбрали не самое лучшее место для того, чтобы обогатиться. Это, мать его, торговый центр! Здесь толпы людей. В любой момент кто-нибудь обратит внимание, что за стеклянной дверью магазина происходит какая-то хрень. Появление ментов – вопрос времени. Приедут, а тут – готовый труп.
И всё бы ничего, если бы не инквизиторы. Я обманул их в лесу, но это ненадолго. Они в городе тоже будут рыть носом, рассматривать все странные случаи или подозрительные происшествия. Смерть от кровоизлияния – достаточно подозрительная для тех, кто ищет телепата.
А так – обдолбанный вусмерть мудила отключился во время ограбления. Анекдот.
Как только тощего выстегнуло, женщина в пальто охнула, отшатнулась к витрине. Её наконец отпустило оцепенение, в котором она была с самого начала. Прижалась к стеклу спиной, обхватила руками живот.
Крепыш замер, бестолково таращась на подельника, который распластался на полу.
– Серый? – позвал он. – Серый, ты чё?..
Тощий не отвечал. Из-под его башки начало расплываться кровавое пятно. Не густая кровь, которая льется, если разбить башку, скорее алая, будто из сломанного носа. Но только очень, очень много.
Крепыш крутанулся на месте, ствол в его руках ходил ходуном.
– КТО?! – заорал он. – Кто, СУКА, что сделал?!
Я спокойно лежал на полу и делал вид, будто мне очень страшно. Гнус рядом тоже притих. Он – единственный, кто мог о чём-то догадаться. Видел Штыка и знает, что я так могу.
Снаружи, где-то далеко, взвыла сирена. Либо продавщица за витриной всё же успела нажать тревожную кнопку, либо, как я и думал, кто-то из посетителей сообщил охране торгового центра, а те уже вызвали подмогу.
Крепыш заметался. Дёрнулся к двери, услышал сквозь стекло далёкий вой, выматерился. Развернулся, кинулся к прилавку, схватил кассиршу за волосы, подтянул вверх, вынуждая почти лечь на витрину. Она заскулила.
– Не дергайся, сука, – просипел он. – Со мной пойдешь. Выведешь меня на стоянку…
Договорить грабитель не успел.
Стена магазина, глухая, обшитая мраморными панелями цвета топлёного молока, дрогнула. Один раз, коротко, будто по ней снаружи стукнули кулаком. Люстры под потолком качнулись. Классическая музыка из скрытых колонок сбилась с ритма и захрипела.
Стало неимоверно тихо. Секунда, две… А потом громыхнуло так, что заложило уши. Стена взорвалась и сложилась, как мокрый картон. Причем обломки её не полетели во все стороны, хотя по законам физики именно это и должно было произойти. Ни хрена подобного. Их будто смяла невидимая рука.
В образовавшемся проёме стоял человек.
Куртка – белая с золотым, точь-в-точь как на плакатах в столовой Инкубатора, на автобусах и фасадах домов, на упаковках жвачки в киоске. Волосы светлые, чуть длиннее положенного, растрёпанные от ветра. Открытая мальчишеская улыбка юного раздолбая, у которого впереди вся жизнь.
Ну да, это был он. Аркадий Воронцов, Предводитель Девятки Авангарда. Прилетел на вызов о вооружённом ограблении. Прошёл сквозь несущую стену торгового центра так, словно с пинка открыл дверь в собственный сортир.
Апогей шагнул внутрь. Обвёл заложников взглядом – сверху вниз, спокойно. Потом посмотрел на грабителя, который готов был обосраться от страха. На скорое появление одаренного расчета явно не было.
Предводитель Девятки сделал еще один шаг вперед. Крепыш дёрнулся. Обрез в его руках ходил из стороны в сторону, второй рукой ублюдок все еще держал кассиршу за волосы.
– Не подходи! – заорал он. – Я её пришью! Пришью, слышишь?! Отойди на хрен!
Апогей молча склонил голову к плечу, чуть-чуть, будто прислушивался. И улыбнулся ещё шире, ещё дружелюбнее.
Кассирша перестала скулить. Если до этого по её щекам черными полосами стекала тушь, то теперь слезы высохли в одно мгновение, во взгляде появилась очень неуместная радость. Мне кажется, эта дура на полном серьезе решила, что сегодня самый счастливый день в ее жизни. Подумаешь, всего лишь пару минут назад мог пристрелить обдолбаный придурок. Зато благодаря ограблению она увидела главного одаренного Конфедерации.
Апогей поднял правую руку. Медленно, лениво. Пальцы разжались, ладонь раскрылась.
Крепыш взвизгнул, его рука сама собой дернулась и отпустил продавщицу. Судя по тому, как придурок смотрел на собственную конечность, это от него совсем не зависело. А потом грабитель неторопливо поплыл вверх. Поднялся метра на полтора, повис в воздухе. Теперь дернулась вторая рука – обрез выпал и брякнулся о пол. Крепыш засучил ногами, будто пытался идти по невидимому льду.
– П-п-погоди… – прохрипел он через маску. – Слышь, ты… я… я сдаюсь… я…
Апогей резко сжал пальцы в кулак.
Что-то в шее у крепыша щёлкнуло. Сухо, коротко. Он последний раз дрыгнул ногами и затих, уронив голову на грудь. Тело обмякло, висло в воздухе, как старая, мятая одежда на плечиках.
Апогей ещё секунду держал труп грабителя в воздухе. И да, это был уже труп, сомнений вообще никаких. Потом снова раскрыл ладонь. Мертвец мягко опустился на пол – не рухнул, а именно улегся. Аккуратно, беззвучно. Будто он устал и теперь хочет отдохнуть.
Что именно "рано" я так и не узнал. Телепат резко заткнулся.
Апогей снова посмотрел на покупателей магазина, на продавщиц. Его улыбка изменилась. Стала немного виноватой. Мол, простите, ребята, что вам пришлось пережить этот ужас.
– Всё, – сказал он. Голос у народного героя был низкий, спокойный. Как у дорогого, высокооплачиваемого мозгоправа. – Всё закончилось, друзья. Вы в безопасности.
Предводитель Девятки поднял правую ладонь и прижал ее к сердцу. Я этот жест видел тысячу раз, в репортажах и интервью. Апогей всегда его использует, как свою личную фишку – типа, люблю вас, люди, всей душой.
Пожилая пара медленно поднялась с пола. Дамочка в пальто просто тихо всхлипывала. Парень с обручальным кольцом сидел и пялился на Апогея, приоткрыв рот.
Я тоже осторожно встал на ноги, обернулся к дыре в стене. Там уже собралась толпа фанатов. Они щелкали камерами смартфонов, отпихивали друг друга плечами, чтобы получше разглядеть своего героя. Готовы были в глотку вцепиться, лишь бы коснуться белой курточки с золотой вышивкой.
– Апогей! – закричал женский голос из толпы, – Апогей!!! Аркадий!!! Посмотри на меня!
– Спасибо!! Спасибо!! Ты лучший!!! – подхватила вторая идиотка.
В следующую секунду толпа взорвалась криками.
– Аркаша, я тебя люблю-у-у!!!
– Селфи! Селфи одно, миленький!!!
– Апогей, ты лучший! Хочу от тебя детей!!!
Воронцов развернулся лицом к восторженным почитателям. Пригладил ладонью растрёпанные волосы – коротко, привычным движением. Сделал глубокий вдох и махнул рукой, приветствуя счастливых идиотов, готовых сдохнуть прямо здесь и прямо сейчас ради одного взгляда своего кумира. Толпа взвыла – громко, синхронно, будто они на концерте рок-звезды.
Апогей двинулся к выходу неспешной походкой. Покинуть магазин он собирался как положено, через дверь. Прошел мимо тощего, мимо крепыша. У самой двери на секунду остановился, посмотрел на кассиршу и подмигнул ей. Та мгновенно вспыхнула, залилась краской и прижала ладони к щекам, будто ей четырнадцать лет.
Народный герой шагнул в толпу.
Гул стал в три раза громче. Люди тянулись к Апогею руками, щелкали без перерыва камерами мобильников. Он мимоходом приобнял какую-то женщину за плечи, прижался виском к ее голове. Позволил сделать совместное селфи. Тётка от счастья едва не потеряла сознание.
Апогей засмеялся, весело, звонко, махнул рукой другой девушке. Она тут же оказалась рядом, протянула маркер и выпятила грудь. Видимо, просила автограф. Воронцов что-то написал на ее светлой футболке. Затем двинулся вперед. Люди тянулись к нему, но при этом расступались, как море перед Моисеем.