Павел Барчук – Охотники за Попаданцами (страница 3)

— Вы Воробьева? — Поинтересовался я сразу, чтоб понимать, придётся ли снова куда-то бежать.

— Да! — Доктор, женщина средних лет, почему-то разговаривала со мной восклицательными знаками. Будто я пришел не на прием, а лично к ней домой. И ее этот факт сильно раздражает.

— Какое счастье…

В два шага приблизился к столу, за которым она сидела, коротко объяснил ситуацию. Врач покивала, измерила давление, послушала легкие, выдала справку, что «на момент осмотра терапевтически здоров!». Об отсутствии противопоказаний к операции под местной анестезией — ни слова.

— У Вас должны быть мои результаты анализов. — Перешёл я к самому главному.

— А нету! — Врач развела руками.

— Как нету? Где они? — Мне стало казаться, этот день не закончится никогда. Вообще. Ад. Самый настоящий.

— А кто вам направление выписывал? — Врач опустила очки на кончик носа, глядя на меня поверх линз.

После нескольких секунд мучительных воспоминаний я, наконец, сообразил, через кого моя знакомая доставала эти чёртовы направления.

— Доврачебный кабинет! — Выкрикнул я радостно.

— А вот там и ищите! — Так же радостно ответила доктор.

— А в регистратуре сказали, они у Вас, в карточке! — Я решил, из этой долбанной поликлиники или уйду с анализами, или меня вынесут вперед ногами. Без нужных бумажек сам никуда не двинусь.

— Нет здесь ничего. Тогда идите в кабинет номер сто двадцать один, найдете там Татьяну Яковлевну. Скорее всего, у нее ваши анализы.

В душе зашевелилось что-то нехорошее. Вспомнился Семен Фарада в фильме «Чародеи». Сцена, где он бегает по длинным, запутанным коридорам и кричит:«Людииии…» Мне реально начало казаться, что хрен я отсюда выберусь.

Собрал всю волю в кулак, решительно открыл дверь и пошел в сто двадцать первый кабинет.

Нашёл его сразу. А там, вот ведь сюрприз, очередь! Три бабушки и дедушка. Я — пятый. На вопрос: 'Кто крайний? " бабушки сомкнули ряды, а воевать с пенсионерами раньше мне не приходилось. К счастью, в этот же момент подошел еще один дедок.

— Сынок, ты последний? — Спросил он меня.

— Да!

Я кивнул, мысленно прикидывая, сколько еще потрачу драгоценного времени своей не менее драгоценной жизни в этом месте. Хорошо, сегодня отпросился на весь день. Как чувствовал. Дел на работе — куча.

— Ты тоже за лекарствами? — Дедок заглянул с надеждой в мое лицо. Не знаю… Наверное, искал соратника в столь важном вопросе.

— Нет, я анализы забрать…

Бабульки моментально оживились. Оказалось, все они на прием, а меня, уж, так и быть, пропустят без очереди. Пока никто не передумал, я шустро проскочил в кабинет.

Снова стол, снова женщина, снова раздражённые взгляды. В этот момент поклялся сам себе, если переживу день до конца, буду ходить впредь только в платные клиники. В конце концов, зарплата позволяет. Я — сотрудник достаточно известной юридической конторы. Повёлся на слова коллеги, которая убедила меня, мол, зачем тратить деньги, все можно сделать бесплатно. Можно. Но только потом задолбаешься нервный тик лечить.

— Меня сюда отправила Воробьева. — Решил, в конце концов, буду все валит на терапевта. — Она сказала, что у вас мои анализы могут быть.

Татьяна Яковлевна, а судя по всему, это была она, посмотрела на меня, как на придурка, не меньше…

— Мужчина, где вы видите у меня ваши анализы? Нет их у меня. Не было никогда. Не видела. Не знаю. Кто вам их выписывал? Доврачебный? Вот туда и идите!

Я закрыл глаза, втянул воздух через нос, потом выдохнул. В голову невольно лезли различные случаи из криминальной хроники. Когда спокойный, нормальный человек внезапно кого-то убил. Подозреваю, просто в этих хрониках не уточняют, что убийство произошло в районной поликлинике.

Собирал волю в кулак, чтоб не выматериться. Эта Татьяна Яковлевна хоть и смотрела с иронией, но говорила здраво и не оскорбительно. Например, во время беседы с регистраторшей у меня вообще было полное ощущение, что я в булочную за гвоздями зашел.

— А мне Воробьева сказала, что у Вас!– Выдал я последний аргумент.

— Ах Воробьева сказала… Как говорите Ваша фамилия?

Татьяна Яковлевна жестом фокусника вынула откуда-то из-под полы конверт, на котором был написан адрес моего дома. Я от возмущения пошел пятнами. В пот бросило. Сначала в холодный, а потом накрыло волной жара.

Буквально через несколько минут выскочил из кабинета красный, мокрый, но счастливый. В моих руках были эти чертовы анализы.

Не успел сделать несколько шагов, как в глазах снова потемнело, стало тяжело дышать. А ещё почему-то появился страх. Хорошо, рядом стояла свободная лавочка. Я плюхнулся на нее, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.

— Да ну на фиг… Мне тридцатник… Наверное, просто перенервничал.

Вообще, говорил себе под нос, вслух, чтоб отпустило это ощущение холодного, липкого страха. Никогда ничего подобного не испытывал.

— И что? Думаешь, в тридцать сдохнуть не получится? Да только так! Вы же хилые. Нежные. Ранимые.

Я резко открыл глаза и повернул голову. Рядом сидела бабка Шапокляк.

— Ты ж пойми, Паша, колесо повернулось. Все. Теперь и не остановишь. А у тебя дело важное. Повезло тебе Павел Валерьевич Лосев. Сильно повезло.

Я таращился на старуху, совершенно не понимая, о чем она вообще говорит. Бабка вдруг подмигнула мне, а потом заголосила на всю поликлинику.

— Эй, люди добрые! Человеку плохо! Помирает человек!

Хотел возмутиться, вскочить на ноги, уйти… Но неожиданно понял, не могу сделать ни первое, ни второе, ни третье. А потом вообще в глазах потемнело и по-моему я отключился.

Глава 2

О том, какими неожиданными бывают некоторые пробуждения

Мне было холодно. Очень. Как в деревенском погребе. Видел такой у бабушки. А еще сквозь мутную пелену сознания пробивался посторонний звук, мерзкий и противный. Раздражающий. Прям вот убил бы того, кто этот звук издает.

— Ландышииии…ландышииии…светлоооого мая привееееет…

Какой-то придурок напевал песню. Голос был мужской, но исполнитель старательно пытался выводить мотив высоким фальцетом. Поэтому возникало ощущение, будто пока еще невидимому мне мужику наступили на самое ценное. Кошки в марте на заборе и то приятнее орут.

Параллельно слышалось характерное постукивание, словно перекладывают металлические предметы. Даже не знаю, что раздражает больше, завывания или скрежет металла о металл.

Я понял, слушать это все больше не могу и открыл глаза. Взгляд уперся в потолок. Серый, в разводах и пятнах. Обычно так случается, если сверху протекла вода. Странно. Сто лет не видел подобных потолков. Еще имелась большая лампа, которая в данный момент была выключена. Висела она прямо надо мной. Что за место? Где я вообще есть? Последнее, что помню — поликлиника и сумасшедшая бабка, орущая во весь голос.

Осторожно, не отрывая затылка от…от чего-то… Пока даже не пойму, на чем лежу… повернул голову налево. Помещение, в котором я находился, не имело окон. Ну, значит, точно не кабинет в поликлинике. Да и обстановка вообще не похожа на то, что здесь принимает терапевт. Скорее — психиатр. Тусклый свет, мерзко, холодно и какой-то непонятный мужик завывает.

В стороне, возле железной тележки, похожей на… Я поморщился, подбирая сравнение. Да ни на что это не похоже. Просто тележка. Типа той, на которой в больнице развозят еду. Рядом с ней, ко мне спиной, стоял тот самый певец, чье сольное выступление вызывало у меня в данный момент зубовный скрежет. Выглядел он высоким, крепким. Можно даже сказать, здоровым. Не в плане самочувствия, хотя обратное тоже утверждать не могу, а по своей комплекции. Мужик на этой тележке что-то перекладывал или перебирал. Было понятно по движению рук, он вроде как наводит порядок.

Слева от мужика, у стены, находился стол. Такой был у меня в очень далёком детстве. Достался по наследству от отца. В правой его части, под столешницей, имелась тумба с несколькими ящиками. Туда обычно я складывал учебники и тетради. Стол вообще-то считался школьным. Но вот стоящий ко мне спиной товарищ точно на ученика не тянет.

Я поежился. Что ж так холодно-то? На улице, между прочим, лето. Куда бы меня не притащили после потери сознания, мерзнуть столь сильно не должен.

Очевидно, скорее всего, я отключился на той лавке. Наверное, бабка позвала врачей на помощь. И меня отнесли… Тут логическое мышление дало сбой. Отнесли куда? Зачем? Можно в коридоре нашатырь под нос сунуть и всего делов. Тем более, я никогда не терял сознание. Со здоровьем у меня все нормально.

Наверное, просто надо поправить одежду. Может, футболка задралась, например. Поднял руку, положил ее на живот и понял, нет футболки. Провел ладонью вниз. И штанов нет. Даже боксеры пропали… Охренеть можно… Я слышал, что нельзя в подобных учреждениях оставлять вещи без присмотра, но трусы! Одежда! Это вообще, конечно.

Потрогал ладонью свое ложе. Черт…Я лежал на металлической каталке. Вот на чем. Совершенно голый. То, что каталка металлическая понял, наконец, по ощущениям. Задница то у меня тоже неприкрытая ничем, получается.

Подобного поворота я точно не ожидал. Вообще не имею привычки находится в подобном виде в незнакомом помещении в компании постороннего человека.

Я медленно поднялся, приняв сидячее положение, и осмотрелся.

Лучше бы не делал этого. Честное слово. Не знаю, как удержался от мата. Если с одной стороны был этот непонятный мужик. То с другой — еще насколько каталок с лежащими на них…ну, судя по очертаниям, людьми. Просто люди эти были накрыты простынями, из-под которых торчали ноги. Я, конечно, не врач, но выглядели ноги так, будто их обладатели немного мертвы. Такая же простыня, как на этих бедолагах, лежала скомканной рядом со мной.